FLICKERS OF US

Майк и Уилл встречаются после последнего звонка. Джойс ждёт их на парковке, чтобы отвезти домой. Она машет им рукой, туша сигарету о асфальт. Майк снова чувствует ноющую боль внизу живота, а сердце весь день колотится. Вот тебе и «облегчение», которое он почувствовал после разговора с Одиннадцатью. Кажется, вся его тревога вернулась в десятикратном размере после того, что случилось утром у его шкафчика. Уилл тоже тише обычного. Последние несколько дней он буквально сжимает свой альбом для рисования до побелевших костяшек. Он всегда берёг свои рисунки, но сейчас будто специально не выпускает альбом из рук. Майку становится интересно, почему. Он решает спросить — любой разговор лучше, чем неловкое молчание и раздражённая пассивность, которые между ними в последнее время. Они садятся на заднее сиденье машины Джойс. — Эй. Над чем ты сейчас работаешь? Это школьный проект? Или что-то личное? — Скорее личное. Хотя технически это и школьный проект… выпускная работа, — отвечает Уилл уклончиво. — Можно посмотреть? Майк не понимает, почему Уилл выглядит таким… смущённым? Его рисунки всегда потрясающие. — Эм… да. Конечно. Но он ещё не закончен. Я хотел закончить его, пока мы немного повисим вместе перед вечеринкой. Ты не против? — Нет, конечно. Мне тоже нужно подтянуть домашку. Через несколько минут они подъезжают к дому Уилла. Джойс не глушит мотор и говорит, что вернётся позже — она идёт встретиться с Хоппером и привезёт с собой Эл. — Где-то после шести вечера, — говорит она, когда они выходят из машины. — Я оставила деньги на столе, если захотите заказать пиццу. Люблю вас! — Ты голодный? Или хочешь пить? — спрашивает Уилл, когда они заходят в дом Байерсов. О да… Майк голоден. Только не для еды. Он молча кивает головой. — Немного. Но можем подождать. Если только ты не хочешь сейчас. А где… где Джонатан? — Хм. Наверное, с Нэнси. Такое чувство, будто он тут больше и не живёт. Уилл достаёт из холодильника кувшин лимонада, наливает два стакана и протягивает один Майку. — Спасибо. Майк делает глоток, и немного лимонада стекает из уголка его рта прямо на футболку. Пятно быстро расползается. — Чёрт! Уилл хватает полотенце у раковины и начинает промакивать мокрое пятно на его рубашке. У Майка перехватывает дыхание от его прикосновения. Каждый раз, когда этот чёртов парень рядом, вся моя нервная система будто с ума сходит… Лицо Майка заливается румянцем. Уилл лихорадочно промакивает пятно, словно футболка стоит сотни долларов. —Это… Уилл… УИЛЛ! Всё нормально. Я просто переоденусь. Ничего страшного. Уверен, у тебя найдётся футболка, которую я смогу одолжить на вечер. Уилл выглядит немного встревоженным, но кивает. Мысль о том, что он увидит Майка без рубашки, сбивает его дыхание. Они идут в комнату Уилла. Уилл начинает перебирать футболки и лонгсливы. Он ниже Майка, поэтому понимает, что, возможно, придётся взять что-то из шкафа Джонатана, чтобы лучше подошло по размеру. — Думаю, мне нужно взять футболку из шкафа Джонатана, чтобы тебе нормально подошла. Я сейчас вернусь, — говорит Уилл и уже собирается выйти, когда Майк его останавливает. — Подожди. — Мм? Что такое? — Эм… можешь… можешь ещё захватить немного… марихуаны? Уилл закатывает глаза: — Ага. Конечнооо, — поддразнивает он. Майк делает глубокий, обдуманный вдох. — Нет, я серьёзно. В последнее время я очень нервничаю. Сегодня ещё и вечеринка… Люди там постоянно пьют и курят. Я знаю, что тебе это помогает при тревоге, а я никогда не пробовал. И мне кажется, что если пробовать, то лучше всего… с тобой. Уилл ошарашен. Интересно… — думает он. — Ладно. Хорошо. Я польщён, — тихо усмехается он. — Никогда бы не подумал, что услышу такие слова от тебя. Думаю, Джонатан не будет против. Я сейчас. — Есть много вещей, которые ты бы никогда не ожидал бы от меня услышать… — тихо бормочет Майк себе под нос. — Мм? Что ты сказал? — Уилл оборачивается в дверях. Глаза Майка расширяются — чёрт, он не думал, что тот услышит. — Ничего! Ничего. Просто сам с собой разговаривал… — он натягивает самую ослепительную улыбку, нервно ковыряя кожу вокруг ногтей. Уилл выходит из комнаты. Да. Этот день точно его добьёт, уверен Майк. Майк садится на край кровати Уилла, трет глаза и запрокидывает голову назад с преувеличенным жестом. Стонет в ладони и ложится на спину, оставив ноги свисать с края. Через пару секунд он понимает… кровать пахнет Уиллом. Ноты сандала и ванили. Майк медленно вдыхает через нос и выдыхает через рот. Этот запах почти мгновенно успокаивает его нервы. Он слышит, как Уилл возвращается, но остаётся лежать с закрытыми глазами, продолжая сосредотачиваться на дыхании. Уилл замирает в дверях, едва не спотыкаясь. Майк лежит на его кровати. Майк. Лежит. На.ЕГО. Кровати. И не просто лежит — он будто соблазняет его: откинувшись назад, с ногами, свисающими вниз, поверхностно дыша, запустив руки в свои тёмные растрёпанные кудри. Чёрт… Щёки Уилла заливает яркий румянец. Он чувствует, как сердце бьётся где-то в горле, а на лбу выступают мелкие капли пота. Внезапно ему кажется, будто он заболел. — Кхм, — он прочищает пересохшее горло. Майк слегка вздрагивает и приподнимается на локтях. Следит взглядом, как Уилл подходит к нему с новой футболкой в одной руке и травой — в другой. Эта поза Майка ситуацию не улучшает. Уиллу кажется, что он сейчас просто взорвётся. Держи себя в руках, идиот. Он протягивает Майку футболку, невольно сглатывая, когда их пальцы касаются друг друга. — Я… дам тебе немного личного пространства, чтобы переодеться? Если… если хочешь… — Нет. Всё нормально. Ты же уже видел меня раньше, да? — отвечает Майк почти неслышно из-за грохота собственного сердца в ушах. Он замечает лёгкий жаркий блеск в глазах Уилла, когда тот смотрит ему в лицо. Майк хочет, чтобы Уилл набросился на него. Хотелось бы не быть таким трусом, самому сделать первый шаг. Но если подумать… как это вообще может закончиться? Нельзя просто так взять и поцеловать своего друга. Тем более когда вы оба парни… И всё же слова Эл звучат у него в голове: «Не хочу никого подводить, но ты не единственный, у кого в последнее время путаница в мыслях…» Может быть, Уилл хочет поцеловать его так же сильно, как Майк хочет поцеловать Уилла… — Ты собираешься это надеть или…? — А? Ой. Да, извини. В последнее время я часто так… зависаю. Майк встаёт и начинает снимать футболку с пятном от лимонада. Его бледная кожа открыта, по ней пробегают мурашки. — Тебе холодно? Из того окна иногда тянет… — хрипло говорит Уилл, кивая в сторону окна над кроватью и смущаясь, что голос сорвался. — Нет. Всё нормально. Их взгляды снова встречаются. Уилл резко отворачивается к своему столу, чувствуя напряжение внизу живота. Только не сейчас… — мысленно умоляет он. Ему приходится изо всех сил отвлекаться и думать о чём-то максимально несексуальном, чтобы подавить вспыхнувшее ощущение. Кризис миновал, Уилл начинает рыться в рюкзаке в поисках своего альбома для рисования. — Ну что, хочешь покурить сейчас или позже? — спрашивает он. — Позже? Мне ещё нужно закончить задание по английской литературе. Ты лучше рисуешь под травой? Я слышал, что она может усиливать творческие способности. Хотя тебе улучшать и так нечего, — смеётся Майк. — Честно? Даже не знаю. Но ладно, это позже. Я что-то проголодался, пойду закажу пиццу. Сейчас вернусь. Уилл снова выходит из комнаты, его сердце трепещет, будто стая бабочек в миграции. Он дрожащей рукой берёт телефон и заказывает пиццу. Потом подходит к раковине, наливает стакан воды и залпом выпивает, наклонившись над ней. Ему что, мерещится? Он клянётся, что сегодня поведение Майка другое. Последние пару недель он был нервным и отстранённым, но сегодня всё как-то иначе. Он всё ещё дёрганый, но при этом… флиртует? Уилл трясёт головой. Наверное, он просто заболевает или что-то вроде того, потому что эта мысль звучит как явная иллюзия — или слишком уж желаемое за действительное. Пока Уилла нет, Майк сидит и оглядывается по комнате, снова ковыряя кожу вокруг ногтей. Надо прекращать — отвратительная привычка. Его взгляд падает на альбом Уилла, который тот оставил на столе в углу. Майк подходит. Открывает первую страницу: «Собственность Уильяма Байерса» — написано крупным аккуратным почерком. Его кольнуло чувство вины. Не стоит вторгаться в личное пространство друга. Если бы Уилл хотел показать содержимое, он бы сам это сделал. Но словно разум не управляет телом — он продолжает листать страницы. Всё привычное: драконы, монстры, отсылки к D&D, Ловец Разума. Майк вздрагивает при виде рисунка Ловца Разума. Воспоминания нахлынули, пугающие и тяжёлые. Он даже представить не может, каково Уиллу. Дальше идут более абстрактные рисунки, которых Майк раньше не видел. Они… очень хорошие. И как раз когда он собирается перевернуть страницу к самой новой работе — его ловят с поличным. — Какого чёрта, Майк?! — голос Уилла дрожит. — Я… я прости. Я просто сидел и заскучал. Это не оправдание. Я понимал, что вторгаюсь в твоё личное пространство… Просто мне было так интересно, над чем ты работаешь… Ты же сказал, что покажешь потом! Когда закончишь. Я должен был это уважать. Те абстрактные рисунки в конце? Они новые! Они очень крутые. Типа… о-очень крутые… Голос Майка дрожит, в глазах наворачиваются горячие слёзы. Он говорит без остановки, будто на бешеной скорости. Уилл замечает, насколько бурная реакция у Майка, и весь его гнев растворяется, сменяясь смущением и тревогой. Майк начинает задыхаться. Уилл хватает его за плечи, пытаясь привести в чувство. Он выглядит… испуганным? — МАЙК! Эй! Дыши. Тебе нужно дышать! Уилл держит его за плечи, большими пальцами успокаивающе поглаживая, и смотрит прямо в глаза — «смотри на меня». Он начинает медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот, кивая, побуждая Майка повторять за ним. Майк будто возвращается в реальность. Его глаза широко раскрыты, зрачки расширены, взгляд хаотично мечется по комнате. — Ты в порядке? Боже… — Уилл выглядит напуганным. Стыд вытесняет панику Майка. Он моргает несколько раз, пытаясь прийти в себя. — Да… прости, что сорвался. Я чувствую себя ребёнком, которого поймали на краже в магазине за углом… Майк поднимает одну из своих рук к затылку и проводит рукой по волосам, глядя на ноги.  — Всё нормально! Я сам слишком ревниво отношусь к этому альбому. Я влетел сюда, как спецназовец. Пытаясь разрядить обстановку, Уилл нервно смеётся. — Дай мне закончить. Я терпеть не могу, когда кто-то видит незаконченную работу. Потом покажу тебе, обещаю. Уилл ухмыляется Майку — уголок его губ приподнимается в лёгкой, хитрой улыбке. Боже — он выглядит так чертовски мило с этой ободряющей улыбкой. Зрачки Майка расширяются. Он хочет поцеловать Уилла прямо сейчас… Майк непроизвольно прикусывает нижнюю губу и чуть приподнимает брови. Уилл смотрит на него в ответ, стараясь не раскрыть рот от шока и пытаясь понять, не мерещится ли ему это. Потому что… то, то что он видит — это Майк-чёртов-Уилер, кусающий губу и смотрящий на него так, будто буквально умоляет поцеловать его… Это же абсурд. Не может быть… Уилл просто видит то, что хочет видеть. К тому же… они с Эл расстались буквально… часов 12 назад?! Это же ничтожно мало времени, чтобы всё пережить!              БЗЗЗ… бзззз… БЗЗЗ! Оба парня едва не подпрыгивают от звонка в дверь. Они были полностью поглощены друг другом.             Уилл прочищает горло. — Я… э-э… пойду открою. Наверное, это пицца. Или Джонатан опять потерял ключи. Майк медленно кивает головой, стиснув челюсть. Он почти уверен, что не дышал, пока Уилл не вышел из комнаты. С такими задержками дыхания я смогу участвовать в Олимпиаде 89-го года по плаванию. Чёрт… Либо я окончательно лишился рассудка из-за нехватки кислорода за эту неделю, либо… Уилл чувствовал то же самое, что и я. Уилл возвращается с двумя коробками пиццы. Она не такая вкусная, как была в Калифорнии, в Surfer Boy Pizza в Леоноре. Хотя, если честно, не так уж много Уилл скучает по Калифорнии. Он думает, что тогда пицца казалась такой невероятной только потому, что Аргайл был постоянно под кайфом и заражал всех своим восторгом. На Восточном побережье еда всё-таки лучше. Особенно пицца. Уилл протягивает Майку бумажную тарелку. Майк теперь сидит в кресле у письменного стола. — Спасибо. Я умираю с голоду. У тебя есть ещё лимонад? Я постараюсь не облиться в этот раз. Честное слово скаута, — смеётся Майк. Уилл обожает его смех — он никогда не надоедает. От того, как сильно он любит даже такие мелочи в Майке, у него почти физически сжимается грудь. А эта улыбка… Господи… Он вдруг задумывается, какие ещё звуки может издавать Майк. Сердце ускоряется, лицо начинает гореть. — Ты в порядке? Ты даже не притронулся к пицце, и я почти уверен, что ты не услышал ни слова из того, что я сказал, — бормочет Майк с набитым корочкой ртом. — Да! Прости. Похоже, твоя привычка «зависать» начинает передаваться и мне. Лимонад, да? Сейчас принесу. Пока Уилл на кухне, Майк перебирает его пластинки. Музыка всегда помогает ему сосредоточиться на учёбе. А слушать музыку под кайфом, наверное, вообще будет как электрический разряд. Робин всегда говорит, что это «возвышает» жизненные впечатления. Хипповская фразочка, — тихо усмехается он. — Что смешного? Ты же не сходишь с ума, да? Я знаю, в детстве мы говорили «сойдем с ума вместе», но я думал, у нас ещё есть время! Ну… лет шестьдесят примерно. Майк улыбается ему через плечо и качая головой «нет». — Нет, придурок. Пока ещё нет. Я просто вспомнил, что Робин говорила про траву и музыку. Я поставлю эту пластинку. Нормально? — он поднимает винил Lynyrd Skynyrd. — Да, звучит отлично. Уилл доедает уже остывшую пиццу и берёт карандаши, чтобы закончить рисунок. Майк ставит пластинку и возвращается к кровати, доставая из рюкзака задание по английской литературе. Он плюхается на кровать Уилла, и пружины громко скрипят. Вид Майка на моей кровати снова может довести меня до полного срыва… — у Уилла пересыхает во рту, а по шее пробегает покалывание. Через пятнадцать минут Майк заканчивает сочинение. Уилл тоже почти завершил рисунок. На его рабочей руке следы угольной пыли, а на другой — размазанные тёмные отпечатки пальцев. Это приём, которому его научил учитель рисования — для растушёвки теней и придания портрету большей реалистичности. На фоне играет песня “I Need You”: Не нужно волноваться. Не нужно плакать, ведь я скоро вернусь домой, чтобы ты был счастлив. Ты знаешь, мне бывает так одиноко, что кажется — я не выдержу. И как же хорошо просто позвонить тебе и сказать: О, детка, я люблю тебя. Что ещё сказать? О, детка, ты мне нужна. Я скучаю по тебе с каждым днём всё сильнее.” Майк встаёт и тянется, поднимая руки над головой и слегка прогибаясь назад. Край его футболки приподнимается — ровно настолько, чтобы Уилл увидел его низ живота… тонкую тёмную дорожку волос от пупка вниз…                                  Хрясь. Грифель карандаша у Уилла ломается. Видимо, он слишком сильно давил на бумагу.                    Майк ухмыляется. Похоже, Эл правда имела в виду, что не только он один переживает «противоречивые» чувства. — Хочешь покурить сейчас? Уже… около пяти, — Майк смотрит на часы. Уилл всё ещё пытается собраться с мыслями. Он только что пялился на живот Майка… а потом его взгляд опустился ниже, к едва заметной выпуклости под джинсами. Он едва не пустил слюну. — Да. Давай. Я сейчас скручу. Закроешь и запрёшь дверь? Мама не против, когда мы с Джонатаном курим в сарае, но если узнаёт, что в доме — начинается драма. Майк подходит к двери и защёлкивает замок. Они проводили за закрытыми дверями бесчисленное количество раз за последние тринадцать лет… но сейчас, когда он повернул этот замок, у него закружилась голова. Комната будто стала меньше. — Тебе нужно показать, как это делать? Голос Уилла возвращает Майка в реальность. Он понимает, что Уилл не вкладывал в вопрос ничего соблазнительного… но мысли Майка уже далеко. С Эл у них почти ничего не было. И он почти уверен, что Уилл даже не целовался… Может быть, они могли бы… научить друг друга кое-чему. Майк с трудом подавляет слабый стон. — Да, — выдавливает он. — Окей. Вот этой стороной в рот, — Уилл показывает, — а эту поджигаешь. Медленно вдыхаешь, расслабляешь тело, глубоко набираешь дым, держишь пару секунд и выдыхаешь. Вот так… Уилл поджигает косяк и ровно затягивается. Дым обвивает его голову. Он выпускает его медленно, отводит взгляд от кончика и поднимает глаза на Майка. Грудь Майка ходит ходуном. Может, это была плохая идея. Почему это выглядело так… соблазнительно? Он не отводит взгляд и берёт косяк. Делает затяжку — явно не так, как объяснял Уилл. Дым обжигает горло. Он начинает закашливаться. — О боже… — Майк прикрывает рот рукой и кашляет так сильно, что болят рёбра, а пицца чуть не выходит обратно. Слёзы текут по щекам. Сквозь мутный взгляд он видит, как Уилл изо всех сил сдерживает смех. — Да пошёл ты, — выдыхает он сквозь кашель. — Ещё бы, — поддразнивает Уилл и мягко толкает его двумя пальцами в грудь. Глаза Майка расширяются. — Давай по-другому. Ты слышал про «шотти»? — Нет… вроде нет. Что это? — Вместо того чтобы ты затягивался напрямую, я затянусь и подержу дым во рту. Потом сложу ладони вокруг твоего рта и носа и выдохну дым в тебя, пока ты будешь вдыхать. Понял? Майк часто моргает. Это… звучит слишком похоже на поцелуй. Это буквально в сантиметрах от поцелуя… Не будь трусом. Делай. — Да… давай попробуем. Он переминается с ноги на ногу, сжимает и разжимает кулаки по бокам, будто это поможет заглушить шум в ушах и тупую ноющую тяжесть внизу живота. Уилл снова подносит зажигалку к косяку. Его руки слегка дрожат. Кто бы мог подумать, что я буду тем, кто это инициирует… Ладно. С дымом в лёгких он подходит ближе. Между ними почти нет расстояния. Он поднимает руки к лицу Майка, складывая ладони чашей. Мизинцем он чувствует его пульс — быстрый, неровный, бьющийся в сонной артерии. Закрывает глаза и выдыхает облако серого дыма в его рот. Его нижняя губа слегка касается верхней губы Майка. Майк больше не может это выносить — он не думает, он просто реагирует на накопившееся желание и инстинкт… Майк впивается губами в губы Уилла, хватая его за футболку. Низкий, гортанный стон вырывается из глубины его горла прямо в рот Уилла... Тот слегка спотыкается, отпрянув назад, застигнутый врасплох напором Майка. Уилл не колеблется и не отстраняется. Напротив, он обмякает, растворяясь в поцелуе. Косяк выпадает из его рук на пол. Свободной рукой он вцепляется в волосы на затылке Майка, слегка потягивая их, пока Майк покусывает его нижнюю губу. Другую руку Уилл заводит под футболку Майка, вонзаясь ногтями в его спину. Когда их языки сплетаются, еще один стон срывается с губ Майка, и они на мгновение отстраняются друг от друга, тяжело дыша. Майк делает шаг вперед, прижимая Уилла к письменному столу. Все художественные принадлежности Уилла разлетаются по полу. Полностью опьяненный страстью, Майк хватает Уилла за волосы и запрокидывает его голову, обнажая шею. Он покрывает поцелуями его челюсть и кожу чуть ниже мочки уха.  Уилл вздрагивает, издавая сдавленный стон. Майку кажется, что он ждал этого момента всю жизнь. В мыслях всплывают моменты, когда он оставался наедине с собой в душе… это лишь подливает масла в огонь, бушующий под его кожей. Они снова встречаются взглядами; дыхание сбивчивое, тела прижаты друг к другу… Майк чувствует возбуждение Уилла через джинсы. Он прижимается лбом ко лбу Уилла, давая обоим минуту, чтобы перевести дух и (надеясь) унять дрожь, бегущую по венам... Но Майк не разрывает зрительного контакта. Он слышит, как Уилл шепчет: «Не останавливайся». Карие глаза Майка вспыхивают янтарным светом после этой просьбы. Он снова целует Уилла. На этот раз медленнее, желая насладиться моментом. Он целует его нежно, языком раздвигая губы. Он очерчивает контур губ Уилла языком и большим пальцем, а другую руку спускает к его животу... Майк целует Уилла в шею и прикусывает ключицу. Его длинные пальцы нащупывают пуговицу на джинсах Уилла.  Уилл часто дышит и извивается под прикосновениями Майка. После нескольких секунд возни пуговица расстегивается. Майк снова открывает глаза, ища подтверждения, что он не торопит события. Уилл, похоже, вовсе не намерен его останавливать.  Майк начинает опускаться на колени.  Широкая ладонь Уилла направляет его, лежа на макушке. Майк смотрит на Уилла снизу вверх умоляющим взглядом — тем самым видом «побитого щенка». Черт, Уилл обожает, когда у него такое лицо... — Снимай их, — голос Майка звучит еще более хрипло, чем обычно. Уилл охотно слушается и выскальзывает из джинсов. Одной рукой он снова вцепляется в прядь волос Майка и слегка тянет.  Свободной рукой Уилл касается своего пульсирующего члена через боксеры, медленно выдыхая.  Глядя на Майка сверху вниз, Уилл отпускает его волосы и вставляет большой палец ему в рот. Язык Майка обволакивает его. Уилл не может сдержаться… он улыбается. Это, кажется, возбуждает Майка еще сильнее. Вот так просто — расклад сил меняется. От самой мысли об этой смене ролей — о том, кто сейчас «главный» — Уилл закатывает глаза, продолжая ласкать себя. Он закрывает глаза и откидывает голову назад…  У Уилла перехватывает дыхание, когда он внезапно чувствует тепло рта Майка через ткань. Головка его члена показывается из прорези белья.  Его глаза распахиваются: он наблюдает за тем, как Майк водит языком вокруг головки. Майк отстраняется, пальцами оттягивает пояс боксеров, обнажая участок кожи. Он нежно целует его, и из горла Уилла вырывается тихий скулящий звук. — Бля-а-а-а... — стонет Уилл. На лице Майка расплывается улыбка от такой реакции. Он уверен, что во всем его теле не осталось ни капли крови — вся она отлила к паху... Майк стягивает остатки ткани. Член Уилла освобождается и ударяется о низ живота.          Майк резко втягивает воздух.  Майк берет его целиком в рот, издавая стон, вибрирующий вокруг плоти Уилла. Дыхание Уилла учащается. Он снова тянет Майка за волосы… Уилл двигает бедрами в такт движениям Майка. Оба они всхлипывают, пока Майк продолжает ласки. — Я сейчас кончу. О боже... Майк! Майк… бля. Бля-а-а-а! Лампа на прикроватной тумбочке мигает, как и верхний свет, и лампа на столе Уилла. Сладкая жидкость брызжет в рот Майку. Все еще обхватывая губами головку, он негромко мычит. Он делает еще несколько движений головой ради особого удовольствия — видеть, как Уилл корчится от переизбытка чувств. Майк отстраняется и вытирает рот рукавом — как будто он просто доел мороженое, а не удовлетворил лучшего друга. Он опускается на пятки. Уилл снова смотрит на него; его тело еще вздрагивает от остаточного удовольствия. В глазах блеск. Они ярко-зеленые, зрачки то сужаются, то расширяются. Он выглядит почти… сонным. — Если бы я знал, что курение приведёт к… такому… чёрт, я бы предложил это намного раньше! — говорит Уилл с лёгкой иронией, тянется за салфетками и бельём с пола, затем надевает боксеры обратно. Майк краснеет и поднимается на ноги. Его собственная эрекция всё ещё твёрдая. — Замолчи. — Эти мигания света… это… это ты сделал? — спрашивает Майк. — Эм. Да. Наверное. Такое… иногда бывает. Майк поднимает брови, не зная, что ответить. — В любом случае… ты, э-э… хочешь помощи с… этим? — Уилл кивает в сторону всё ещё заметного возбуждения Майка.           Майк прочищает горло. — Только… если ты хочешь. — Это вопрос или ответ? — поддразнивает Уилл. Ему нравится видеть, как Майк смущается. Майк краснеет и начинает грызть ногти. — Да ты серьёзно? Майк… я только что кончил тебе в рот, а ты снова прячешься от себя? Не выйдет. Ложись на кровать. Сейчас же. Майк подходит к кровати и ложится на спину. Уилл забирается на матрас рядом. Майку неожиданно нравится подчиняться Уиллу. Даже больше, чем он ожидал. Когда Уилл приказал ему лечь, в его глазах мелькнул озорной огонёк… Свет снова  начинает беспорядочно мигать. — Уилл. Перестань играть со светом! Я знаю, это опять ты. Я не забыл, что ты связан с этим…коллективным разумом. Просто я не думал, что это будет связано с твоим… удовольствием… — говорит Майк, слегка розовея. Уилл смеётся. — Да? А откуда ты знаешь? Может, это просто перебои с электричеством. Это же Хоукинс — земля странного и необъяснимого. К тому же, может, я продолжу. Мне нравится слышать, как ты стонешь моё имя… Если Уилл продолжает говорить, Майк уже не слышит — он не может сосредоточиться, когда язык Уилла скользит по его мочке уха. Уилл отстраняется, и Майк тихо стонет. Уилл хихикает. — Подожди. Я хочу поменять пластинку. Он встаёт и идёт к проигрывателю. Майк смотрит в потолок. Щиплет себя — ай… — значит, он не спит. Не потерял сознание. Это правда происходит. Он и Уилл… это реально. Уилл перебирает пластинки, но ни одна не цепляет. Тогда он выбирает кассету — сборник, который для него сделала Робин. Начинает играть «Nothing’s Gonna Hurt You Baby» группы Cigarettes After Sex: Я прошептал тебе что-то на ухо… Это было непристойно, но я всё равно сказал. Ты улыбнулась и отвела взгляд. Ничто не причинит тебе боли, детка, Пока ты со мной, всё будет хорошо… Когда мы выпиваем пару бокалов, Это всегда заканчивается туманной сценой в душе… Уилл вальяжно возвращается к кровати. Майк одаривает его ленивой, мягкой улыбкой, приглашая лечь обратно и похлопывая по матрасу рядом с собой. Уилл опускает голову на подушку, и Майк поворачивается к нему лицом. — Эй... — произносит Майк вкрадчивым голосом. Он проводит большим пальцем по челюсти Уилла, очерчивая его веснушки, наклоняется и нежно касается его носа своим («эскимосский поцелуй»). Уилл, не теряя ни секунды, задевает его губы своими... и это перерастает в тяжелый, более требовательный поцелуй. Их губы онемели, опухли и ощущаются так, будто на них наливаются синяки...  — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня... — шепчет Уилл между поцелуями. — М-м-м...? Голова Майка кажется тяжелой. Он все еще чувствует отголоски марихуаны. Ну, или ему так кажется — возможно, это просто дурман от того, насколько он без ума от Уилла. Где-то на фоне приглушенно играет «Cherry Waves» группы Deftones: В море волн мы обнимаем одну и ту же доску.  В точности так, как я репетировал это в своей голове. Волны затягивают тебя, и ты  тонешь. Ты опускаешься на дно...  Я поплыву вниз, а ты? Ты вешаешь мне на шею якоря.  Сначала мне это нравилось, но чем больше ты смеялась,  тем безумнее я становилась...  Это то, чего ты хочешь? Побег... вниз... — Я хочу, чтобы ты коснулся себя ради меня. Пока я смотрю... — в глазах Уилла вспыхивает азартный, порочный огонек. Дыхание Майка учащается. Его щеки заливает пунцовый румянец. Глаза обоих широко распахнуты в предвкушении... Майку кажется, что он уже почти не контролирует свой разум; его рука сама тянется к поясу джинсов. Майк расстегивает джинсы и снимает их. Он запускает руку под белье, лаская себя, не разрывая зрительного контакта с Уиллом. Уилл теперь сидит верхом на его бедрах...  Майк хмурится, его сердце пропускает удар.  — Хороший мальчик... — практически рычит Уилл. Подстегнутый этой похвалой, Майк хватает Уилла за лицо, притягивает к себе и начинает исступленно целовать. Свет в комнате снова начинает беспорядочно мерцать. Майк подается бедрами вверх, его мысли спутаны... Уилл подхватывает энергию Майка, перехватывает оба его запястья и прижимает их к кровати над головой.  Приглушенный стон Майка отдается вибрацией в губах Уилла. — О господи... Уилл... — умоляет Майк. Уилл целует его в шею, спускаясь ниже...  — Снимай футболку. Уилл продолжает покрывать поцелуями его торс, комнату наполняют тихие всхлипы... Кончиком языка он задерживается в ямке под пупком Майка.  Уилл чувствует, как напрягаются бедра Майка, а его член непроизвольно дергается.  Уилл отпускает запястья Майка... его взгляд снова становится пугающе интенсивным. — Снимай белье...  Майк делает то, что ему велено. Уилл любуется его телом. Оцепенение окончательно вытесняет остатки здравого смысла... реальность оказывается куда прекраснее любых фантазий, которые он лелеял годами. Вены на эрегированном члене Майка, непроизвольно пульсирует...  — О-о-о-х... — Уилл издает натужный, низкий стон. — Попроси меня...  Майк поражен тем, насколько «с огоньком» ведет себя Уилл. Он не жалуется, но — черт возьми — Уилл что, пытается заставить его голову взорваться?  — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Пожалуйста? Малыш... ты мне нужен... — умоляет Уилл.  — Я твой... — задыхаясь, отвечает Майк. — Это всегда был ты, Уилл. Всегда... Признание Майка разжигает настоящий пожар в животе Уилла. Он лихорадочно целует Майка. Обхватив его рукой, он начинает двигать ею вверх-вниз. Смазки уже достаточно. Он двигает рукой то быстро, то совершая небольшие круговые движения, заставляя Майка содрогаться... — Ох... м-м-м... Боже мой... Уилл! Тело Майка дрожит, мышцы пресса напрягаются, когда он вскрикивает. Он никогда не чувствовал ничего настолько сильного. Все тело ломит. Ему кажется, что он сейчас потеряет сознание. — Не-а... еще нет, солнышко. Не смей. Кончать. Еще нет, я с тобой не закончил... Майку кажется, что в его голове стартует ракета... он вцепляется в простыни и дико вжимается головой в подушку, подаваясь тазом вверх.  Уилл... ухмыляется?! Вот же злобный ублюдок. Он и понятия не имел, что Уилл может быть таким... доминирующим и уверенным в постели.  Из горла Майка вырываются звуки, о существовании которых он даже не подозревал... Уилл берет Майка за руку, практически силой разжимая его кулак, вцепившийся в одеяло... Он выпрямляет его пальцы и подносит указательный палец Майка к своему рту... Майк извивается под весом тела Уилла, почти в конвульсиях... Уилл берет палец Майка в рот и стонет — «м-м-м» — обхватывая его губами и задевая кончик языком, имитируя минет. Глаза Майка становятся практически черными — зрачки затапливают радужку, не оставляя места цвету. Этот трюк с пальцем окончательно выбивает почву из-под ног Майка. Под рукой Уилла всё пульсирует. Семя пачкает пальцы Уилла и стекает на лобок... Слава богу, Майк успел схватить подушку и закричать в нее. Если бы не это, его финал, вероятно, услышали бы на другом конце Хоукинса. — Ого... — произносит Уилл. Он слезает с кровати и хватает салфетки, чтобы вытереть руку.  Майк чувствует себя парализованным. А еще — будто он... парит? Пытаясь выровнять дыхание, он чувствует, как мысли перескакивают с одной на другую, вызывая панику. Срабатывает инстинкт «бей или беги». Внезапно — и болезненно — осознав свою наготу и уязвимость, Майк приподнимается на локтях (которые на ощупь как желе).  — Уилл... который час?!  Уилл бросает взгляд на тумбочку.  — Пятнадцать минут восьмого...  — Черт...твоя мама, Хоп и Эл могут прийти в любую минуту! Мы же договорились встретиться со всеми остальными у Стейси между девятью и десятью. Майк резко вскакивает. Адреналин зашкаливает при мысли о том, что они могли войти в самый разгар... Боже, меня сейчас стошнит. Сильная волна тошноты сменяет эйфорию и изнеможение, которые он чувствовал мгновение назад. Он ловит свое отражение в зеркале напротив — ну кто, черт возьми, ставит зеркало прямо напротив кровати? Так, стоп. Сейчас не об этом. Майк выглядит как черт знает что: волосы торчат в разные стороны, губы с фиолетовым оттенком — как свежий синяк. Кожа покраснела. Даже глаза какие-то затуманенные — правда, он не уверен, дело в оргазме или в траве... неважно. — Да... они наверняка скоро будут!  в голосе Майка проскальзывает паника  — Где, блядь, моя одежда?!  — Эй... полегче, Джетро! Всё схвачено. На, держи, — Уилл протягивает ему салфетки, наклоняется и подбирает с пола его футболку и боксеры, передавая их Майку. Майк вытирает живот и пах салфетками. Затем приподнимает одеяло и находит свои джинсы, слегка скомканные под кроватью. Уилл достает чистую футболку из комода и снова мажется дезодорантом. Одним прыжком он запрыгивает обратно в свои джинсы.