FLICKERS OF US

Все снова встречаются за обедом. По крайней мере, у Майка было несколько часов «без Уилла», чтобы попытаться прийти в себя и сосредоточиться на чём-то другом, кроме своих навязчивых сексуальных желаний. Когда Майк приходит, все обсуждают Хэллоуин. На следующей неделе будет вечеринка у одной из популярных учениц. Дастин пытается с ней замутить ещё с седьмого класса. Друзья продолжают болтать о костюмах… А вообще, люди в их возрасте всё ещё наряжаются на Хэллоуин? Майк вспоминает их общее унижение в восьмом классе, когда он, Лукас, Дастин и Уилл пришли в школу в одинаковых костюмах «Охотников за привидениями», а больше никто не был в костюмах. В тот день Майку хотелось утопиться в школьном туалете… Только бы не повторять это снова… Он почти не слушает разговоры — позволяет мыслям уносить его куда-то в сторону. Он словно отключается от реальности, чтобы защитить себя. Ему правда кажется, что он уже на грани безумия. Из-за недосыпа ему стало очень трудно сосредотачиваться. Почти весь обед он просто ковыряется в еде вилкой, почти не ест — из-за тяжести и тревоги в животе. Иногда издаёт что-то вроде «угу» или «да», чтобы показать, что якобы слушает друзей. И тут Уилл снова спрашивает, всё ли с ним в порядке. Майк пассивно-агрессивно показывает «палец вверх», избегает зрительного контакта и быстро выходит из столовой.                                  **** Неделю спустя. Майку уже почти всё равно на Хэллоуин — за последние шесть дней он, наверное, суммарно поспал всего часов 24. Он начинает чувствовать себя как Франкенштейн. Но всё равно позже в тот день он спрашивает Эл, хочет ли она пойти на вечеринку. Она сразу загорается от радости. И это чувство вины снова скручивает ему живот. Она визжит от счастья и целует его в щёку. С каждой неделей они проводят всё меньше времени вместе. Может, оба избегают друг друга. Может, это сочетание того, что Майк избегает разговоров, а Эл занята строгими тренировками с Хоппером и Джойс, чтобы в будущем снова сразиться с Векной. Хоппер продолжает в одиночку прочёсывать местность в поисках его. Поскольку Эл и Уилл всё ещё чувствуют связь с коллективным разумом, Хоппер убеждён, что этот морщинистый садист всё ещё в Изнанке. Из-за этого все в последнее время напряжены. Майк понимает, что им нужно поговорить. Они слишком долго избегали разговора о статусе своих отношений. Его тревога снова нарастает… кожа будто горит и чешется, дыхание учащается… Эл замечает это, берёт его за руку и с мягким, обеспокоенным вздохом говорит: — Эй? Майк? Эй! Ты в порядке? Что происходит? У тебя снова паническая атака? Майк срочно выпаливает: — Да. Была… Но… Нам нужно поговорить, Эл. Пожалуйста. На лице Одиннадцать появляется выражение страха… но вместе с тем и принятия. Будто она ждала этого разговора так же долго, как и Майк. Она глубоко вздыхает и кивает. Майк думает, с чего начать разговор, и убирает свои руки от Эл — не из жестокости, а потому что если он не будет нервно теребить пальцы, то просто взорвётся от переполняющей его энергии. Она вздрагивает от этого жеста — кажется, будто его отстранённость ранит её сильнее всего… но в её глазах всё равно мелькает то же самое «принятие». Чёрт — Майк ненавидит конфронтацию. Он не готов рассказывать Эл о навязчивых мыслях или о сне, но им действительно нужно обсудить, что происходит в их отношениях. Чувство вины, вместе со всеми его неразрешёнными чувствами, может стать последней каплей, которая эмоционально его сломает. Эл морщит нос и хмурит брови. Почти как будто читает мысли Майка, она говорит: — Это из-за Уилла, да? Щёки Майка заливаются румянцем. Он не думал, что всё так… очевидно. — Эм… да. Ну… частично. Откуда ты знаешь? — Майк… ну серьёзно. Любой человек с глазами и пульсом видел, что между вами годами что-то назревает. А особенно с тех пор, как мы вернулись из Калифорнии. Каждый раз, когда вы оказываетесь в одной комнате, ты выглядишь так, будто вот-вот выпрыгнешь из собственной кожи или тебя стошнит. И если честно, ты стал ещё более отстранённым со мной. Давай будем прямыми — мы уже какое-то время больше похожи на друзей, которые иногда чмокают друг друга, чем на влюблённых. Майк ошеломлён. Настолько, что, кажется, уже минут десять не произнёс ни слова. Он просто смотрит на свои руки на коленях. В глазах начинают собираться слёзы, щёки пылают ещё сильнее. Он и не подозревал, что так плохо скрывает свои чувства. Незаметность никогда не была его сильной стороной. Паника снова подступает… Значит, Уилл тоже заметил? Нет. Сейчас он не может об этом думать. — Я… я не знаю, что сказать. Я не думал, что это так очевидно. Я — Голос срывается. Горло сжимает, становится сухо и больно, и вдруг он начинает рыдать. Его трясёт всем телом, плечи вздрагивают от всхлипов. Наконец он поднимает глаза на Эл. В её взгляде — грусть, но без осуждения. Забота. Словно она молча говорит: «Всё в порядке, Майк. Всё будет хорошо». От этого он плачет ещё сильнее и утыкается в неё, рыдая так долго, что кажется — целую вечность. Через какое-то время Майк отстраняется. Его всё ещё трясёт, но теперь к этому добавилась страшная усталость, будто он уже никогда не восстановится. Он вытирает мокрые от слёз щёки и нос рукавом. — Как давно ты знала? — шепчет он, снова избегая её взгляда. — Знала? Ты хочешь сказать… что у тебя правда есть чувства к Уиллу? Что ты… эм… гей? — НЕТ! — резко вскрикивает Майк, широко распахнув глаза. — То есть… я не знаю, кто я. Я никогда ни к кому не чувствовал ничего подобного… кроме… кроме Уилла. Слёзы снова наполняют его глаза. Сказать это вслух — значит сделать это реальным. — Хочешь честно? Думаю, тебе нужно позволить себе это исследовать. Я не хочу нарушать чьё-то доверие, но… ты не единственный с «противоречивыми» чувствами. У него они тоже есть. Он просто не знает, как поговорить с тобой об этом и не хотел «предавать меня», как он сам сказал. Всё тело Майка напрягается. Это галлюцинация? Сон? Он настолько измотан, что придумал весь этот разговор? Эл тянется и щипает его за руку. — Ай! Ты чего, Эл?! — Прости. У тебя был такой взгляд, как у оленя в свете фар. Я не поняла, не отключился ли ты. Ты вообще осознал, что я сказала? Боль вполне реальная — на коже уже появляется красный след. Майк проводит по нему пальцем. — Я не знаю, как это переварить… И не знаю, что ещё сказать. Эл, я люблю тебя. Правда люблю. Просто… может, это немного по-другому, чем я думал. Может, это… больше по-дружески? Я не хочу причинять тебе боль. Я сам до конца не понимаю свои чувства… Господи… как я сказал, я никогда не чувствовал такого ни к кому, кроме него. Он снова отводит взгляд, сгорая от стыда. — Всё в порядке, Майк. Посмотри на меня… пожалуйста. Он смотрит на неё, слёзы снова текут по лицу. — Я люблю тебя. И люблю Уилла тоже — он мне как брат. Я это приняла. Думаю, уже давно. Твой секрет в безопасности со мной. Но обещаю тебе — чем дольше вы оба будете это подавлять, тем тяжелее потом будет с этим столкнуться. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если это значит, что в романтическом смысле меня рядом не будет. Лучше ты будешь в моей жизни как друг, чем вообще исчезнешь из неё. Тёплые солёные слёзы текут по лицам обоих. Они смотрят друг другу в глаза. Эл наклоняется и прижимается лбом к его лбу. — Друзья не лгут. Помнишь? Мы всегда так говорим. Не обманывай ни себя, ни Уилла. Никто из вас не заслуживает таких мучений. И кстати… — она тихо смеётся, — безумие тебе не идёт. Ты выглядишь выжатым, Майк. Они оба смеются. Эл кладёт ладонь ему на щёку и большим пальцем нежно проводит по скуле. Целует Майка у виска. Затем отстраняется и внимательно всматривается в его глаза — словно хочет запомнить каждую золотистую искорку, смешанную с тёплым шоколадным цветом его радужки. Она будет скучать по нему. Очень. Но она понимает, что должна отпустить его. Она снова наклоняется к нему. И в этот раз её тело будто знает — это последний раз. Майк тоже где-то глубоко внутри это понимает. Их губы соприкасаются, образуя почти идеальное сердечко. В глазах обоих стоят слёзы, тяжёлые капли быстро скатываются с нижних ресниц. То ли по привычке, то ли из желания продлить момент, Эл слегка раздвигает их губы кончиком языка и касается языка Майка своим… Они целуются ещё несколько мгновений. Этот печальный, прощальный поцелуй. У Одиннадцать сжимается грудь — словно сердце трескается каждый раз, когда их губы разъединяются и снова находят друг друга. Оплакивая то, что могло бы быть, Эл всё же отстраняется. Она боится, что если этого не сделает она, Майк не сможет. И глубоко внутри она знает — Майк больше не влюблён в неё. Даже если бы Уилла не было рядом, это всё равно правда. Им обоим пора двигаться дальше и найти настоящее счастье. Эл правда имела в виду то, что сказала раньше: лучше Майк останется в её жизни как друг, чем исчезнет совсем. Это правильное решение. Для них обоих. Майк переполнен эмоциями. В его голове хаотично мелькают воспоминания, как кадры старой домашней плёнки: Он впервые видит Эл в лесу — промокшую под дождём, испуганную. Приводит её к себе домой, и она в той смешной жёлтой футболке, которая на ней почти как платье. Узнаёт, что у неё есть способности. Видит её в том розовом платье — в тот день она была такой красивой… Вспоминает, как она спасла их от демогоргона, не зная, исчезнет ли вместе с ним. И она исчезла… разбив ему сердце. Страх в торговом центре Starcourt, когда он думал, что потеряет её навсегда. И все их внутренние шутки, счастливые моменты… Он не ожидал такой зрелости и понимания, и будет всегда благодарен за то, как прошёл этот разговор. Эл отстраняется. Майк открывает глаза — на ресницах всё ещё блестят капли слёз, из-за которых всё вокруг расплывается. И вдруг он чувствует, как напряжение, которое месяцами сковывало его плечи, начинает отпускать. Мысли уже не мчатся так бешено. Он делает глубокий выдох — будто задерживал дыхание целую вечность. Усталость накрывает его с невероятной силой. Он снова благодарит Эл, говорит, что жалеет, что всё сложилось именно так, и просит сохранить этот разговор между ними. Она соглашается. Когда он встаёт, чтобы уйти, он чувствует… лёгкость. Возможно, это просто выброс накопленных эмоций, но впервые за многие месяцы Майк ощущает себя ближе к самому себе. Теперь ему нужно пережить завтрашний Хэллоуин с вечеринкой — и понять, как и когда поговорить с Уиллом.