Счастливому финалу быть!

6 ноября 1983 года Жизнь в Хоукинсе была скучной. Так считал Итан Рид. Здесь буквально нечем было заняться. Взрослые работали, а молодëжь в основном развлекала себя тусовками с алкоголем. И это делало город ещë скучнее — Рид почти ненавидит этот город. Но он ещë не знает, что эта скучная жизнь совсем скоро изменится. Тот день был самым обычным по мнению Итана. Родители как обычно ссорились, поэтому он до позднего вечера был на улице. Солнце давно село, его путь освещали только фонари. Он шëл в сторону дома не далеко от леса, рассматривая то свои кроссы, то асфальт, то домишки, то деревья. Он шëл в тишине, размышляя о своëм. В дали послышались голоса. — ... 134 выпуск Х-men!... — Итан не мог разобрать точно, о чëм они говорили, да его это и не интересовало. Он пошëл дальше, а детские голоса совсем затихли. Дом его встретил тишиной. Родители легли спать. Он прошёл в свою комнату и завалился спать, зная что завтрашний день будет точно таким же. Но он был совсем не таким. 7 ноября 1983 года Коротко стриженный мальчик (или девочка?) в жëлтой футболке уплетал бургер. Напротив него сидел дядя Бенни. Я не мог понять о чëм они говорят. Дядя что-то задаëт ему, а мальчик не отвечает ему. И только с n-ой попытки отвечает. И я понимаю, что это девочка, голос больно женственный. Я не могу понять что здесь происходит. Кто эта девочка? Что она делает в фургоне дяди? И не успел я ничего обдумать, как раздался стук. Дядя встаëт с места, открывает дверь. Он разговаривает с какой-то женщиной. Он впускает еë в дом, что-то говорит, поворачивается к ней спиной. А она выстреливает в него. Я просыпаюсь. Итан подскакивает на кровати, чуть не свалившись с неë. Он делает судорожный вздох и подскакивает на ноги, оказываясь у окна. Желудок выворачивает, вся непереваренная с вечера еда оказывается за окном. Итан часто дышит, держась одной рукой за голову, второй за раму окна. Боль разрывает голову, а желудок снова протестует. На этот раз из него выходит только желчь. Он медленно опускается на колени, любом утыкаясь в стену. — Нихуя себе, блять... — выдаëт тихо он, тяжело дыша, — Что это, блять, было? — сон крутился в голове. Он был такой реалистичный. Девочка, дядя, женщина, выстрел. Его затрясло. Снова захотелось блевать, но он сдержал порыв. Он просидел так порядком получаса. И только потом по настоящему пришëл в себя. Вернулся на кровать, лëг на неë. Его будильник показывал 5:48 AM. Он положил руку на глаза, дыхание уже было нормальным. Но ему было не нормально. Сон прокручивается в голове как фильм, вызывая дрожь по всему телу. Это не реальность, это просто сон — твердит себе Итан, но внутри всë воет об опасности. Будильник начинает пищать, объявляя о 6:00 АМ. Парень инстинктивно быстро его выключает и позволяет себе глубокий вдох, после которого начинает собираться. Кошмары кошмарами, а уроки никто не отменял. Сон отходит на второй план, тревога исчезает — почти. И снова школа, вечные уроки и скука. Первая половина дня проходит быстро, как в тумане. А возвращается в "реальность" Итан, только когда чуть не врезается в трио. Он лишь бросил на них короткий взгляд, идя к своему шкафчику. Он его открывает, кладëт учебник, берëт новый. И замирает. Что-то не так. Их должно быть четверо. Он оборачивается, но их уже нет. Откуда он знает, что это неправильно? Он без понятия. Чувство внутри кричит о том, что всë неправильно. Итан их даже не знал, не уверен что вообще видел их в школе (или по крайней мере обращал внимание на них). Но всë казалось неправильным. Он дëрнул рукой, желая ударить по шкафчику, но сдержался. Он постоял пару минут так возле шкафчика, стараясь успокоиться, прислушиваясь к окружению. Вот кто-то обсуждает контрольную по физике, а кто-то вечеринку у Стива Харрингтона, популярного мальчика школы. Это помогло успокоиться, но не поднять настроение. Если первую половину дня он был в прострации, то теперь он был мрачнее тучи. Голова всë ещë болела, всë вокруг бесило. По школе стали проходить шепотки, что какой-то ребëнок пропал. Что-то внутри подсказывало, что пропавший является другом тех трëх пацанов, в которых он чуть не врезался. Но ещë больше его бесил сон. Что это значит? Просто кошмар? Но с чего такой сон? Да, у него жизнь не сахар, но и не ужас. С дядей всë было хорошо, так с чего такой сон? Просто рандомный кошмар на фоне стресса? Ну, тогда было бы логичнее школа или родители, вот они ему добавляют стресса, но никак не дядя. Он решил, что так просто всë это не оставит. К окончанию учебного дня у Итана снова разгорелась тревога. Она сжимала сердце, постоянно возвращая мысли к дяде Бенни. Он был правда хорошим человеком. Когда Итану совсем становится тяжело, он приходит к дяде. Тот всегда выслушает, так ещë и накормит своими восхитительными бургерами. Поэтому сон не давал покой. И он бы пошëл его проведать ещë утром, но он не мог прогулять школу. За такое он точно отхватит ремня от отца. А после школы была репетиция хора. Еë он тоже не мог пропустить, ибо не хотел подводить преподавательницу. Она считала Итана одним из самых талантливых детей за всю еë карьеру, поэтому вкладывала в него сил чуть ли не больше чем в других вместе взятых. Поэтому освободился он только к вечеру. Ноги сами привели его к нужному месту. Уже было темно. В голове снова всплыла картинка убийства дяди. Мимо него проехала чëрная затонированная машина, после чего тревога усилилась. Он прибавил скорости, всего через минуту уже открывая дверь. И он чуть было снова не блеванул. Дядя сидел на стуле, его верхняя часть туловища лежала на столе. В его руках был пистолет. А из головы шла кровь. Выстрел. В него выстрелили. Он умирает. — Дядя! — в ужасе воскликнул он, на ватных ногах оказываясь возле него, хватая за плечи и начиная его трясти, — Дядя, прошу, открой глаза! — но он не реагировал. Итан побежал к телефону, чуть не врезавшись в стойку. Всего через пол минуты в телефоне были гудки. А затем ему ответили. — Мой дядя! Он умирает! В него выстрелили! — Итан тараторил, но диспетчер всë понял, передал экстренный вызов в скорую помощь. Тогда Итан бросил трубку и вернулся к дяде. — Дядя, пожалуйста, дядя, пожалуйста, дождись помощи... — ревел Итан, прижавшись к мужчине. Он ревел, прокручивая в голове тот сон. Если бы он только пришëл раньше. Его рыдания прервал звук мигалок. Всего через минуту в дом вбежали врачи. Ночь прошла в тумане. Дядю забрали медики. Итана же полиция. Нет, конечно, его не считали подозреваемым. Однако он был первым, кто нашëл мужчину. Его опросили. Он сказал как есть, что это было убийство, но доказать это не мог. Кто бы поверил в историю со сном? Со стороны выглядело так, будто бы это было самоубийство. Родители забрали его. Домой они ехали в тишине. Итан чувствовал внутри пустоту. Он смотрел в окно, ни на что не обращая внимания. Мать поджимала губы, сдерживая слëзы. Отец молчал. Дома он лëг спать. Он долго валялся в кровати, вспоминая сон и действительность. Неужели дядя и вправду самоубился? Ну не мог он! Его дела шли хорошо, он был как всегда жизнерадостным. Не мог он! Итан злился и снова плакал. Уснул он только к утру. В школу, естественно, он не пошëл. Спал он очень плохо. Часто просыпался. А когда наконец уснул на долго, то ему сново приснилось то, чего он видеть не хотел.