Когда наступает ночь

Поначалу ужин проходил в спокойной атмосфере. Гномы переговаривались между собой, временами ворчливо перебрасываясь колкостями и подшучивая друг над другом. Элла заняла место за столом рядом с Гэндальфом, неподалёку от Элронда. — Для меня честь познакомиться с илькарой воочию, леди Элариэль, — произнёс Элронд сдержанно и учтиво. Девушка склонила голову в лёгком поклоне. — Многие народы боятся моего появления, — спокойно ответила она. Трапеза началась под тихие мелодии арфы и флейты, разливавшиеся по залу серебристым звоном. — В Имладрисе таких, как ты, считают лишь предвестниками больших перемен, не более, — мягко заметил Элронд. В этот момент Бофур неожиданно вскочил на стол, едва не опрокинув кубок, и громко затянул совсем иной мотив — более грубый, ритмичный и шумный. Остальные гномы тут же подхватили песню, хлопая ладонями по столешницам в такт. Спокойная эльфийская мелодия утонула в их голосах. Элла переглянулась с Гэндальфом; в её взгляде мелькнула насмешка, а в его — привычное терпеливое понимание. Похоже, гномам не пришлась по вкусу излишняя утончённость эльфийских напевов. Музыканты растерянно опустили инструменты, не зная, стоит ли продолжать. Элла, усмехнувшись, спокойно вернулась к трапезе, словно хаотичный хор гномов был лишь ещё одной особенностью вечера в Ривенделле. Когда Торин, Гэндальф и Балин удалились обсуждать карту с Владыкой, отряд наконец смог перевести дух и набраться сил перед дорогой. Покинуть земли эльфов они собирались уже к закату следующего дня. Элла сидела на каменной скамье у водопада, лениво перебирая в пальцах маленькие метательные ножи. Вода с глухим рокотом падала вниз, разбрасывая в воздухе прохладную влагу. Рядом неловко устроился Бильбо, стараясь не смотреть слишком пристально на лезвия в её руках. — Мистер Бильбо, не хотите послушать одну интересную историю? — спросила девушка, не отрывая взгляда от струящейся воды. Хоббит огляделся по сторонам, будто ожидая, что она обращается к кому-то другому. — Хочу… — осторожно ответил он после паузы. — Эта легенда началась очень давно, ещё в Первую Эпоху, — тихо произнесла Элла. Перед её внутренним взором словно возникли древние земли Средиземья — королевства, что теперь остались лишь в песнях и хрониках. — Когда тени Моргота легли на мир, часть его тьмы отказалась подчиняться. Стоило ему терпеть поражение, как он начинал поглощать их силу, иссушая собственные создания. Тогда тени бежали — в пещеры, под скалы, в глухие чащи лесов. Они копили мощь, чтобы обрести плоть. Бильбо замер, вслушиваясь. — Поначалу они выбрали облик чёрных лис. Эти звери единственные не боялись тёмных мест. Хитрые, осторожные, почти незаметные… — нож блеснул в её пальцах. — Со временем они обрели третью форму — человеческую. Так убивать слуг Моргота стало легче. Хоббит резко повернул голову, всматриваясь в её профиль. — Меньшая часть теней, что обрела волю, начала множиться. Нас назвали илькарами — лисьими перевёртышами. Мы создавали семьи, обучали детей охоте на орков и иных тварей, служивших Морготу… а затем Саурону. В ответ они начали истреблять нас. Она говорила спокойно, почти отстранённо. — Я не знаю, сколько перевёртышей осталось в живых. Элла откинулась назад, опираясь ладонями о край скамьи. В её взгляде отражались брызги водопада. — Я никогда не слышал такой легенды, — тихо признался Бильбо. Девушка мягко усмехнулась. — Хоббиты долго жили в своём островке покоя. Шир оберегал вас от большей части мрака. Но за его пределами мир совсем иной. Она поднялась. — И ты уже начинаешь его видеть, Бильбо. Ножи исчезли в складках её одежды так же тихо, как и появились. — А теперь, думаю, мне пора оставить тебя с мыслями. Она направилась к тропе, оставив хоббита у шумящего водопада — с историей, что звучала слишком древней, чтобы быть просто вымыслом. Девушка неспешно направилась в запутанные коридоры дворца в поисках библиотеки. Линдир охотно проводил её, по дороге кратко объяснив, какие переходы ведут к залам совета, а какие — к садам и оружейным. Библиотека владыки Имладриса поражала размахом. Высокие стеллажи уходили под своды зала, заполненные книгами и свитками — летописями, песнями, картами давно исчезнувших земель. В тишине слышался лишь лёгкий шелест страниц и далёкий шум водопадов. Элла медленно шла вдоль полок, пока не остановилась у статуи. На её руках покоились обломки меча. Нарсил. Она слышала о нём — о клинке, что отсёк Кольцо с руки Тёмного Властелина. Осторожно, почти благоговейно, она коснулась пальцами холодного металла. — Даже сломанные клинки хранят память, — раздался негромкий голос. Элла обернулась. В тени между стеллажами стоял Элронд. Его присутствие было тихим, но ощутимым — как сама долина. — Память… и боль, — спокойно ответила она. Он приблизился на несколько шагов, взгляд его задержался на обломках меча. — Некоторые раны мира не исчезают, — произнёс он ровно. — Они лишь ждут своего часа. Элла отвела взгляд к полкам и взяла книгу, написанную на общем наречии. — Жизнь смертных коротка, — сказал Элронд, заметив её выбор. — Поэтому они спешат оставить след. — А бессмертные не спешат, — тихо добавила девушка. — Потому что знают: времени у них слишком много. В его глазах мелькнула тень — едва заметная, но глубокая. — Время не всегда дар, — ответил он. — Порой это испытание. Элла раскрыла книгу. — Автор пишет о Харлиндоне и Фарлиндоне. Я слышала о первом… но не о втором. — Фарлиндон пал, — спокойно сказал Элронд. — И те, кто правил им, ушли в забвение. Как и многие до них. Он не произнёс больше, но в его голосе звучало знание утрат — Эрегион, Гил-галад, войны прошлых эпох. Для него это были не страницы истории, а воспоминания. Элла закрыла книгу. — Можно ли исцелить «Надлом сущности»? Вопрос прозвучал без жалобы — скорее как просьба о правде. Элронд внимательно посмотрел на неё. Его взгляд стал проницательным, словно он видел не только её лицо, но и саму ткань её силы. — Ты уже чувствуешь последствия, — тихо сказал он. Это не был вопрос. — Подобные раны не исцеляются быстро. Магия — не пламя, которое можно безнаказанно разжигать вновь и вновь. Она течёт через тебя. Если сосуд треснет… последствия будут серьёзнее, чем ты думаешь. Он сделал паузу. — Тебе нужно время. И сдержанность. В Имладрисе ты можешь позволить себе покой. Воспользуйся им. В его голосе не было приказа — лишь твёрдая уверенность. Элла склонила голову. — Благодарю вас… за приют. И за предупреждение. На его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Имладрис всегда открыт тем, кто ищет света среди тьмы. Но путь каждый выбирает сам. Она кивнула и направилась к выходу. — Леди Элла, — окликнул он её. Девушка остановилась. — Сила не в том, чтобы выдержать всё в одиночку, — произнёс Элронд спокойно. — Помни об этом. Она ничего не ответила, но в её взгляде мелькнуло понимание. Покинув библиотеку, Элла вернулась в свою комнату. Сняв оружие, она впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Здесь её не выслеживали. Не охотились. В груди теплилась надежда — осторожная, почти хрупкая. Но Элронд, оставшись в тишине библиотеки, ещё долго смотрел на обломки Нарсила. Он знал: тень, от которой она бежит, не останется в стороне. И покой Имладриса не может длиться вечно. К концу дня Леголас вернулся в свои покои. Комната встретила его привычной тишиной. Он медленно снял перевязь с кинжалами, отложил лук и, расстегнув дорожный камзол, обнажил торс. Движения были спокойными, почти механическими. Повязки на левом предплечье он начал разматывать без спешки. Когда ткань упала на пол, эльф невольно нахмурился. Раны не затянулись. Для его народа это было необычно. Порезы и стрелы заживали быстро, кожа редко оставляла шрамы. Но эти царапины —рваные полосы на предплечье и плече — лишь слегка стянулись, покрывшись тёмной коркой. Вокруг них кожа оставалась воспалённой. Он провёл пальцами чуть выше раны, не касаясь её. Это была не просто сталь. И не просто когти. Какой бы силой ни владела та незнакомка — она ранила его всерьёз. Леголас выпрямился, взгляд его стал отстранённым. Стоило закрыть глаза — и перед ним вновь возникало её лицо. Растерянность, мелькнувшая в её взгляде. Чёрные, почти бездонные глаза. Тёмные волосы, сливающиеся с тенями леса. Подойдя к столу, он взял тонкую стеклянную чашу с целебной мазью — настоем из трав северных склонов. Аккуратно, без лишних эмоций, нанёс её на повреждённую кожу. Лёгкое жжение заставило мышцы едва заметно напрячься, но он не издал ни звука. Свежие, чистые повязки легли поверх ран. Он завязал их туго — возможно, чуть туже, чем требовалось.