Крест над не смиренной

На следующее утро Фурина была сама не своя. На ее лице красовалась грусть, а в душе играла меланхолия. Арлекино тут же это заметила и сказала: —Ты какая-то грустная сегодня. Всё хорошо? —А по мне так видно? —Ты грустнее обычного, я это вижу. Что-то случилось? За окном шёл дождь, а Фурина всё никак не могла подобрать слова, чтобы описать своё состояние. Ее явно что-то тревожило. Вдруг в дверь позвонили. Открыв дверь, Арлекино впустила к себе детей, уже знакомых Фурине Лини, Линетт и Фремине. —Сильно вымокли? Давайте вытирайтесь и к камину греться, — сказала Отец, подавая каждому по полотенцу. Через минут 15, Лини и Линетт играли вдвоём в приставку, что отстояла в гостинной возле камина, а Фремине уснул под тёплым пледом на диване. Фурина подошла сзади и обняла Слугу. От женщины тоже исходило тепло, которым демонесса могла греться. —Тепло... —Тебе холодно, что ты ко мне жмёшься? —Немного. На улице прохладно, а я к погоде чувствительна. —Вот почему ты такая грустная, да? —Совсем чуть-чуть... Арлекино чмокнула рогатую в лоб, проверяя температуру. —Ч-что ты делаешь? —засмущалась Фокалорс, —Ты думаешь, что у меня температура? —Всё может быть. Хоть температуры у тебя и нет, я советую тебе отлежаться. —И где например? Отец метнула голову в сторону широкого подоконника, что располагался в гостинной у детей. Он был достаточно широк и оборудован, чтобы лежать вдвоём. Там Арле могла и за детьми посмотреть и вздремнуть вместе с демонессой. —Место неплохое, мне нравится. —А дети? Мы же договорились, что мы не показываемся вместе на людях. —Дети лет до 16 меня видеть не могут. Сколько им? —Близнецам 13, малому 12. —Тогда прекрасно! Просто веди себя как обычно. —Хорошо. Арлекино улеглась поближе к окну, дабы через плечо Фурины посматривать за детьми. Демонесса же наоборот, легла к детям спиной, к Слуге лицом. Девушки укрылись пледом, а под головами была одна общая большая подушка. Под звуки дождя, что сильно убаюкивал, пара уснула. Фурине снится сон. Она глубоко под водой, солнца почти не видно, но еще можно разглядеть пару лучиков света. Будто впервые в жизни, она чувствует удушье и понимает, что она смертна и тонет. Рогатая пытается доплыть до поверхности, но вода всё больше сдавливает горло до такой степени, что у демонессы не остаётся сил, и она уходит на дно. Арлекино тоже снится сон. Церковь освещает вечернее солнце. В главном зале для молитв никого нет, кроме пары человек: Перуэр, подруга детства Клерви и ее мать, Крукабена. Клерви сидела на коленях вся в ранах, связанная и измученная перед молодой Пери. Им всего по 17 лет. Перуэр держит саблю напротив своей подруги, которая была ей как сестра. —Убей ее! Ну же! — командный голос Крукабены прозвучал эхом на всю церковь. —Я не могу... Она же ваша дочь, вы уверены, что она одержима? — со злостью и отчаянием ответила ей Слуга. —Мне всё равно. Я ее не для того рожала, чтобы в нее бесы всякие вселялись. —Пожалуйста... —голос Клерви был очень уставшим и измученным, — просто прекрати мои страдания... Смотря в глаза своей подруги, Арлекино понимала, что она не одержима, а просто измучена своей же матерью, это было видно по ее искреннему и невинному взгляду. На глазах у обеих появились слёзы, но Крукабена всё не унималась. —Мне долго ждать? После этой фразы — Клерви уже сама напоролась на саблю, дабы уже не мучиться и отправиться в мир иной. Последнее, что она сказала было: —Обещай мне заботиться о других. О тех, кому нужна помощь... Еще мгновение — и девушка уже лежала на полу в луже крови. Арлекино переполнял гнев. Такой гнев, что просто так не успокоишься. Внутри нее будто зажёгся огонь. Перуэр взяла выпавшую из рук саблю и накинулась на Крукабену. Тут сон прерывается и в церкви лежало уже два трупа. Слуга проснулась в холодном поту. Это был не сон, а кусочек воспоминаний. Казалось, что она уже давно позабыла, как ее руки и сабля были в крови, как она после этого "отмаливала свои грехи" двадцать часов подряд, не вставая с колен, когда батюшки узнали о произошедшем, и как потом горевала по своей подруге. Благо сейчас у нее другая жизнь, но об обещании, данной своей покойной подруге, она не забыла. Фурины под рукой не оказалось. Отец с трудом встала с подоконника. Дети, видимо, уже ушли. В соседней комнате, на кухне, была Фурина. Подойдя к ней, Слуга удивилась. Демонесса, нарушая все фундаментальные законы физики, лепила животных прямо из воды. —Э-это как? —О, ты уже проснулась? —Мне кажется, что я еще сплю. Как ты это объяснишь? —Я сама не поняла, как я этому научилась, но я, оказывается, умею лепить из воды как из пластелина. —Удивительно. —Ага, смотри какой красивый морской конёк! Девушка показала своей хозяйке не только морского конька, но еще осьминога и краба, которые так же были сделаны из воды. "Видимо, у нее начинают проявляться способности к воде... Может ли это значить, что она реально из рода сирен..?"—подумала про себя Арлекино, пока рассматривала водных зверюшек. —Фурина, не хочешь сходить куда-нибудь завтра? —Сходить? Ты меня на свидание приглашаешь? —Можно и так сказать. —Ну, не то чтобы я знаю куда пойти... —На море? На море хочешь. Я знаю, что оно тут в паре километров от нашего посёлка. —Посреди осени? —Ну, мы просто походим, погуляем, подышим свежим воздухом. —А в воду не полезем? —Нет, конечно. Вода холодная слишком. А что? —Ничего... Просто сон дурной приснился с водой связанный. Будто бы я в каком-то водоёме, начинаю тонуть, пытаюсь всплыть, ну и... Того... —Ты боишься смерти? —Не то что бы... Но если это случится... То как это..? Каково это, когда ты ничего не чувствуешь, не видишь и не осознаёшь? —К сожалению, я не могу ответить на твой вопрос... Фокалорс обняла хозяйку, дабы утешить себя и просто погреться. —Пери... Ты - всё, что у меня осталось... Ты же меня не бросишь? —Не брошу. —Никогда-никогда? —Никогда. —Честно? —Да. —Арле? —Что? —Ты... Сделаешь меня человеком? —Если ты действительно этого хочешь, то да. Но, поверь, ты мне нравишься любой. Будь то демоном или человеком, я не стану тебя любить меньше. Взяв рогатую за подбородок, Арлекино вытерла с ее глаз слёзы, которые, видимо, пришли от счастья. —Я... Я люблю тебя, Перуэр... —И я тебя.