Lost You. In the crowd

       Нью-Йоркский клуб полон такими же людьми, как и он. Такими же, кто, как и он, приходит сюда, чтобы оказаться среди "своих". Спрятаться от всего мира, забыть о проблемах, найти компанию из тех, кто действительно тебя понимает. Принимает тебя таким, какой ты есть. Такие же, как и Уилл.       Но это не обязательно только парни. По точно таким же причинам сюда приходят и девушки, «Как Робин...» — подумал Байерс в первый день своего визита в такое место. Когда Уилл только переехал в Нью-Йорк, он имел очень раздражающую привычку сравнивать абсолютно всё с его прошлым. Улицы, здания, заведения, люди... Со временем эта повадка незаметно испарилась. Но одного человека он, нехотя, всё так же вспоминает при виде новых парней, похожих на него. Знакомый силуэт возвращается к Уиллу при виде каждого темноволосого, немного веснушчатого, с вьющимися волосами парня. Хотел ли он иметь ещё хоть что-то общее с этим человеком? Нет. Хочет ли он и дальше так же мучать себя мнимой картинкой настоящего? Да.       И он продолжает гнаться за этим лживым счастьем, находя себе место только в таких гей-клубах. Не смотря на все эти загоны в голове, Байерс с каждым днём всё больше старался внушить себе, что теперь всё хорошо.       По крайней мере, он был не один: Лукас и Макс, как только узнали, что Джонатан поступил в Нью-Йорк на режиссёра, и поэтому Уилл переезжает с ним — не упустили шанса ухватиться за эту возможность. В Хоукинсе оставалась только их родня, а здесь друзья детства смогли бы всё так же держаться вместе. Грёзы о карьерном будущем в самом Нью-Йорке переубедили бы каждого.       Но, конечно, не всё так гладко. От колледжных будней все спасались по разному и, честно говоря, способом расслабиться у Уилла не были довольны ни Лукас с Макс, ни сам Байерс. С каждой неделей он чувствовал себя всё отвратительнее и отвратительнее.       Как и сейчас. Все философские мысли заглушала, разве что, громкая клубная музыка и пару лишних градусов в организме. Байерс уже устал притворяться, будто энергичные треки заставляют его чувствовать себя более расслабленым, поэтому почти бесцеремонно развалился у барной стойки, подложив руки под голову. Все оставшиеся умные мысли о бытие вытеснило очередное желание запить горе алкоголем: — Ещё бокальчик. — обратился он к бармену, словно к уже давнему знакомому. — Нет, хватит ему пожалуй. — вдруг послышался знакомый голос. Рука Лукаса указала останавливающий жест бармену. — Сколько ты опять выпил? — послышался уже женский голос с другой стороны.       Визит двух друзей всё же заставил Уилла подняться и обернуться: парочка стояла в напряжении, явно недовольная состоянием приятеля. — Пойдём домой. — повела за собой Макс, неловко улыбаясь по сторонам, тем самым пытаясь показать, что ситуация под контролем.       Такое происходило не один раз. И Байерс не думает, что данный случай последний. Поэтому он и его нетрезвость мозга просто поддались. — Ничего не имею против, но это место всё таки не для таких, ну... — мозг уже составил в голове предложение, но до голосовых связок сигнал доходил слегка дольше. Уилл привык ощущать такую заторможенность. —...парочек, как вы. — уголки губ Уилла даже слегка приподнялись. — Именно поэтому мы не смеем нарушать вашу идилию и уходим. — подталкивает Лукас, взяв Байерса за плечо.       Пробившись через плотную толпу, Уилл понял, что они вышли, только когда вдохнул свежий — на сколько так можно сказать про Нью-Йорк — воздух. Следующее знакомое чувство он вспомнил, сев в машину. Такое интересное ощущение было каждый раз, когда ребята вытягивали его из клуба. Ощущение, когда с каждым поворотом на дороге ты всё дальше и дальше уходил от реальности. Макс на столько бережно относится к Уиллу и его состоянию, что помогает даже усесться на заднем сидении машины. И остаётся с ним. Байерс без сил опирается на её плечи. Вот и ещё один фактор, который напоминает Уиллу, что тот ещё в сознании: аромат приятных женских духов Мэйфилд, что не даёт опьянению взять верх и уснуть прямо в машине.       Макс провожает его буквально под руку до входа в дом, где находится их совместная съёмная квартира, позволяет ему, еле стоящему на ногах, слегка опереться на неё в лифте, пока они поднимаются на высокий этаж, доводит до собственной комнаты Уилла, которую в таком состоянии он сам даже не смог бы найти. Она сажает друга на кровать и искренне смотрит в его глаза: — Уилл, просто скажи: зачем ты себя так доводишь? — устало выдохнула она.       Нет, Байерс не такой эгоист, которым в данный момент кажется со стороны. Просто... У Уилла нет оправданий для своего поведения. Он, наверное, и в правду эгоист. — Ты же знаешь. — внезапно, язык сам заговорил за него. — С каждой выпитой бутылкой, с каждым новым граммом алкоголя в моей крови... — сейчас он формулировал, на удивление, слишком трезвые мысли. — ...его силуэт в любом другом парне становится всё чётче и чётче. — он крепко сжал кусок простыни у себя под рукой.       Признание самому себе вонзалось в грудь ещё больнее ножа. Эгоистично. Он ведёт себя, как полный эгоист, даже по отношению к себе. Он —эгоист. — Я эгоист. — мысли озвучились вслух.       Его слова заставили Макс вырваться из внутренних раздумий. — Нет. Уилл, я... — замешкалась она. — Я не считаю тебя эгоистом. — Мэйфилд перевела на него взгляд. В ее глазах была видна вся искренность сказанного. — Эгоистом я считаю того, кто довёл тебя до такого состояния.       Второй удар ножа. Теперь уже в самое сердце. Почему? Почему Уиллу не наплевать на того, о ком говорит Макс? Почему он всё ещё чувствует к этому человеку... — Не говори так.       Сопереживание? — Макс, не думаю, что сейчас самое время обсуждать со мной это. — Байерс попытался как можно более мягко показать, что разговор продолжать не хочет. — Поговорим, когда я буду в более... трезвом состоянии. — он бросил расслабленную улыбку.       Подруга с полуслова поняла его. Она наконец узнала в человеке, сидящем рядом, настоящего Байерса. Всегда узнавала, даже в таких состояниях. Согласившись со словами приятеля, Макс лишь неожиданно обняла Уилла. — Ты всегда можешь поговорить со мной об этом. С нами. Если этого захочешь.       Она медленно отстранилась, завершив объятия, встала, и в таком же плавном темпе дошла до двери. — Знаю, ты привык к таким личным разговорам только с ним, но... — она решила не продолжать, зная, как все эти воспоминания цепляют Байерса. — Спокойной ночи, Уилл.       Парню и самому интересно: почему об истинном любовном интересе Уилла знает только Макс? Наверное, он по глупости проговорился ей в одну из таких глупых ночей. Но он даже рад этому. Иначе бы, вероятно, Байерс совершенно пропал. — Спокойной ночи. — шёпотом проговорил он в ответ.       Дверь в комнату закрылась, оставляя за собой лишь свет из проёма, пытавшийся пробраться и в эту комнату. От тишины зазвенело в ушах. Интересно, влияние ли это алкоголя, или Байерс уже просто сходит с ума? Мелькающий силуэт в голове, о котором он вспоминал весь день, давал о себе знать слишком часто, чтобы всё это было действием каких-то то там бокальчиков со спиртным. Узнал бы он сейчас Уилла Байерса? Изменился ли он сам? Если да, то есть ли ещё надежды... Уилл запретил себе продолжать последний вопрос у себя в голове. Он хорошенько треснул себе по виску. В последний раз глянул комнату, которую всё ещё заполнял шум в ушах, а затем просто с головой накрылся одеялом, в очередной раз пытаясь избежать реальности.