All for the sake of twilight

Нат неспешно продвигался сквозь лес, позволяя глазам впитывать каждую деталь. В прошлый раз, когда он направлялся к заветной поляне Эндрю, этому укромному уголку, словно укрытому лесом под куполом, оберегающим его тайну, у него не было возможности насладиться всей прелестью окружения. Его взгляд был прикован к земле, боясь споткнуться и получить травму. А когда Эндрю повёл его за руку сквозь зеленые стены, все внимание было сосредоточено на его широкой спине, облаченной в черную футболку, на мышцах, играющих под тканью. А разум был всецело поглощен ощущением его холодной ладони, крепко сжимающей его руку, не позволяя упасть. Теперь он шел один, глубоко вдыхая ароматы леса, ощущая чистоту природы. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, птицы пели над головой, а белки перепрыгивали с дерева на дерево, сбрасывая шишки. Лес одновременно дарил чувство покоя и умиротворения, но в то же время казался мрачным и немного пугающим. Лишь редкие лучи могли пробиться сквозь плотную завесу сосен. Он ощущал трепетное волнение, предвкушая встречу с этим особенным местом, хранящим в себе частичку души Эндрю. Нат ступал осторожно, словно боясь нарушить звенящую тишину, этот хрупкий миг уединения, как будто он умолял лес остаться безмолвным. Но предательский хруст под ногами – сломанная ветка, опавший лист, колючая хвоя – раз за разом возвращал его к реальности. Несмотря на внешнее спокойствие, он чувствовал – он не один в этом лесу. Его невозмутимый вид, казалось бы, выдавал в нём лишь безмятежную жертву, не подозревающую о надвигающейся опасности. Но Натаниэль Веснински знал, смерть крадётся за ним по пятам. Внезапный взлёт воронов, их тревожный крик, эхом прокатился по лесной тиши, заставив Нат обернуться и броситься в отчаянный бег. Он сорвался с места. Он отталкивался от деревьев, используя их как опору для ускорения, бежал изо всех сил, словно от самой судьбы. Ноги заплетались в высокой траве, спотыкались о коварные корни и упавшие ветви. Лёгкие горели огнём, будто их заполнила обжигающая лава. Мозг истошно кричал о неминуемой опасности, подгоняя бежать, бежать без оглядки... Но сердце, бешено колотящееся в груди, шептало о дорогом человеке, о последней надежде, что в миг его превращения из приманки в жертву, он явится и вырвет его из когтистых лап. С безумной сосредоточенностью Нат мчится по тропе, годами вытоптанной Миньярдом, по дороге к полянке, не позволяя себе передышки. Но вдруг, в единый миг, реальность искажается, и его тело с силой швыряет о ствол ближайшей сосны, а острые когти полосуют по лицу. Звук ломающихся костей пронзает тишину, и боль разливается по всему телу. Невозможно понять, чьи кости хрустнули под этим ударом – его собственные или кости зверя, преследующего его. Страх и отчаяние смешиваются в душе, когда он пытается осознать произошедшее, пытаясь понять, насколько серьезны повреждения и что его ждет впереди. С глухим стуком он рухнул на землю, ощущая, как вся тяжесть тела обрушилась на копчик. Резкая боль пронзила затылок, когда голову отбросило назад от силы удара. В панике зацепившись за лицо руками, он тщетно пытался сфокусировать взгляд, но видел лишь нечеткие блики света сквозь плотную листву леса. Слезы застилали глаза, а по лицу разлилась острая боль, словно его кожа пылала огнем. С виска струилась ярко-красная кровь, окрашивая ладонь. Неожиданно появившаяся Элисон, с испугом в глазах, помогла ему подняться, бережно поддерживая под локти. Она внимательно смотрит на его израненное лицо и прижает кусок ткани к правой стороне. Внезапное прикосновение Элисон вырвало его из оцепенения. Он с трудом сфокусировал взгляд на ее встревоженном лице, стараясь уловить смысл ее слов, но в голове царил лишь гул. Он почувствовал, как она бережно осматривает его раны, и слабо улыбнулся в знак благодарности. Боль пульсировала в каждой клетке тела, но присутствие Элисон дарило крошечную надежду на спасение. Превозмогая боль, Нат попытался подняться на ноги, но резкая боль в ноге заставила его замереть. Элисон жестом остановила его, внимательно ощупывая поврежденную конечность. В ее глазах отразилось беспокойство, и Нат понял, что травма серьезнее, чем он предполагал. Он стиснул зубы, пытаясь подавить стон, и позволил Элисон помочь ему сесть на ближайший поваленный ствол дерева. Лес вокруг них словно затаился, ожидая следующего удара. Тишину нарушал лишь треск веток вдалеке, заставляя вздрагивать от каждого звука. Нат понимал, что они в опасности, и зверь, напавший на него, может вернуться в любой момент. Он огляделся по сторонам. Эндрю, чей разум был затуманен яростью, придавил огромного, светло-коричневого волка к земле. В этой напряжённой, смертельно опасной ситуации, Нату вдруг стало невыносимо смешно. Он не мог не восхититься абсурдностью момента: как полутораметровый Миньярд отчаянно удерживает почти двухметрового зверя, вкладывая в это всю свою силу. Эта картина, полная противоречий и напряжения, врежется в его память навсегда. Смех вырвался из его груди, тихий, почти неслышный, эхом отдаваясь в тишине леса. Эндрю, не понимая, что происходит, посмотрел на него, его глаза сверкали яростью, словно у хищника, загнанного в угол. Волк, воспользовавшись моментом замешательства, попытался вырваться. Он резко дернулся, вырвался из хватки Миньярда и, тяжело дыша, отскочил в сторону, готовый к новой атаке. Эндрю, опомнившись, снова бросился на зверя, но теперь волк был начеку, одним точным движением он откинул его, будто пушинку, отчего тот, кувыркаясь, врезался в лес, сломав несколько деревьев. Аарон воспользовался моментом, чтобы обежать тварь, его сердце колотилось как бешенное. Он понимал, что это лишь временная передышка, и чудовище скоро снова набросится на него. Оглядевшись, Аарон заметил поваленное дерево, его корни торчали из земли, словно когти. Он бросился к нему, надеясь найти что-то, что могло бы помочь ему. Земля была скользкой от крови волка и грязи, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы не упасть. Добравшись до дерева, он увидел, что один из корней отломан и имеет заостренный конец. Аарон схватил корень обеими руками и приготовился к атаке. Чудовище уже приходило в себя и надвигалось на него, его глаза горели злобой. Когда тварь была достаточно близко, Аарон бросился вперед, вонзая заостренный корень в брюхо. Чудовище взвыло от боли, его тело задергалось в конвульсиях. Аарон продолжал давить, пока чудовище не обмякло и не рухнуло на землю. Он отшатнулся от него, пытаясь взять эмоции под контроль. Пока волк приходил в себя от удара, Рене, словно тень, спрыгнула с вершины сосны и одним отточенным движением лишила его подвижности, перерезав сухожилия на передних лапах. В считанные секунды он мгновенно вскочил на ноги, словно и не получал повреждений. Мощным взмахом задней лапы он задел девушку, отбросив её в сторону, где она врезалась в камень, едва успев подставить руки для защиты. Дрейк переключил своё внимание на Аарона, бросившись в его сторону. Тот уклонился, и волк, развернувшись, с новой силой набросился на него, оттолкнувшись от толстого дерева. В долю секунды Эндрю совершил рокировку с братом, заслонив его от атаки. Словно эхом прошлого, когти хищника, точно три десятилетия назад, разодрали его руки, облачённые чёрными повязками. Однако сейчас боль не была такой острой, как прежде, и кровь не хлестала фонтаном – он был уже мёртв. В этот момент Аарон, воспользовавшись моментом, схватил волка за хвост и потянул на себя, а Эндрю нанес удар в морду, выбив почти все верхние зубы. Кровь монстра брызнула фонтаном, мгновенно заливая Миньярда густой, алой жидкостью. Лицо его было полностью в крови, а светлые волосы стали темно-бордовыми от обильного кровотечения. На лице была безэмоциональная маска. Эндрю отпрянул, отряхивая окровавленные руки, а Аарон все еще крепко держал дергающегося волка за хвост. Зверь взвыл от боли и ярости, пытаясь вырваться, но хватка Аарона была на удивление крепкой. Аарон бросил быстрый взгляд на брата, отмечая, что тот, казалось, нисколько не изменился от обилия крови на лице. Он все так же стоял неподвижно, с той же непроницаемой маской, словно это была не кровь, а обычная вода. Пока Аарон не давал волку подняться, прижав его к земле, Рене запрыгнула ему на спину и приставила клинок к горлу волка. Неожиданно за Эндрю возник Жан. Алые отблески заполнили его взгляд, вытесняя привычный серый оттенок, и он уставился на Дрейка. Согнувшись в безумной агонии, он рефлекторно прижал хвост, царапая поверхность земли когтями, оставаляя отчетливые борозды. Зверь, глядя на Эндрю полными ужаса глазами, жалобно заскулил. Эндрю застыл, словно парализованный. Впервые за долгое время он видел Дрейка таким – диким, первобытным, готовым разорвать любого. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной в его голове, приказывая бежать, спрятаться, исчезнуть. Но ноги словно приросли к земле. Раздался неприятный хруст костей, от которого передёрнуло, и волк исчез, а на его месте возник высокий накаченный светловолосый парень с хищными алыми глазами. Рене вцепилась ему в волосы, запрокинула голову и приставила лезвие к адамову яблоку. Аарон поднялся, наступив ему на ноги, отчего из горла Дрейка вырвался приглушенный стон боли. — Только пикни, и я перережу тебе глотку, тварь, — прошипела Рене, ее дыхание опаляло кожу Дрейка. Лезвие слегка надавило, оставляя тонкую алую полоску на его шее. В глазах Дрейка мелькнул страх, сменяясь яростью. Он попытался вырваться, но Рене держала его крепко, словно клещами. — Эй-Джей, — прошептал он ласково, с безумной ухмылкой на лице. Рене, с возрастающей тревогой, усилила давление на шею, взглянув на Эндрю. Она не могла предугадать, как он отреагирует на самый болезненный раздражитель в его жизни. Аарон, нахмурившись, с силой сдавил чужие ноги, пока кости не затрещали. Эндрю, склонившись ближе к лицу Дрейка, разразился безудержным смехом, хватаясь за живот. Дрейк вздрогнул, его лицо исказилось от ужаса и замешательства. Он явно не ожидал такой реакции. Его тщательно выстроенный образ мучителя и садиста дал трещину, обнажая перепуганного мальчишку, за которым он так тщательно прятался. — Вот чёрт, – просипел он, смахивая слезинку, вызванную хохотом. Эндрю опустился на корточки перед Спиром и вцепился ему в лицо, стиснув до треска. Челюсть его подалась, но тут же встала на место. Миньярд едва заметно кивнул, фиксируя время, необходимое для восстановления. — Ты действительно думал, что сможешь меня сломать? — процедил Эндрю, его голос был полон яда. — Эй-Джей, полегче, — пробормотал Дрейк и подался вперёд, отчего лезвие Рене слегка задело кожу на его шее, а блондин расцарапал его щеки ногтями. — Что ты тут забыл? — Я пришёл за твоим сокровищем, — выплюнул Дрейк и повернулся к Нату, оглядывая его безумным, налитым кровью взглядом. Эндрю фыркнул, его пальцы впились в щеки Дрейка еще сильнее. Спир дернулся, пытаясь вырваться, но Миньярд держал его мертвой хваткой. Глаза Эндрю сузились, в них плескалась неконтролируемая ярость. — Ты думаешь, Нат — сокровище? Или он нужен только для того, чтобы уязвить меня, не так ли? Дрейк ухмыльнулся, кровь стекала у него из уголка рта. — Он — твоя слабость, Эндрю. А слабость всегда можно использовать. Эндрю поднялся и ударил его головой о колено. Звук получился глухим и отрезвляющим. Дрейк застонал, на мгновение потеряв сознание. — Кто тебя прислал и зачем тебе Ниэль? — спросила Рене, как только он пришёл в сознание, фиксируя его голову за волосы. Спир поднял голову и хищно улыбнулся. — Ну конечно, бесполезный кусок дерьма, — выплюнул Жан и махнул рукой. Глаза Рене сузились. Она не отреагировала на оскорбление Жана, сосредоточившись на Спире. Её хватка на его волосах усилилась, заставляя его скривиться от боли. — Не играй с нами, Спир. Я не в настроении для твоих дешёвых трюков. Отвечай на вопрос. Кто тебя послал? И что тебе нужно от Ниэля? Спир продолжал улыбаться, но в его глазах мелькнул страх. Он понимал, что Рене не шутит. — Хорошо, хорошо, — прохрипел он. — Меня послал Рико Морияма. — Зачем? — продолжила она выбивать из него ответы. Дрейк пожал плечами с нарочитой беззаботностью, словно пытка касалась кого-то другого, а затем умолк. — Он не сказал. Просто велел передать вам привет, — Дрейк закашлялся, сплевывая кровь. — Убиваем? — уточнила Рене, обращаясь к Эндрю. — Багет? — он повернулся к Жану. Жан поморщился от прозвища, но сказал, не отводя взляда от Дрейка: — Он бесполезный. Эндрю кивнул и жестом подозвал Аарона. Близнец встал рядом с Дрейком, и в глазах того промелькнул нездоровый интерес. Перед ним стояли близнецы, один из которых был объектом его желаний. Они одновременно наклонились к нему и одним стремительным движением оторвали голову от тела. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая их тела в багровый цвет. Аарон брезгливо отряхнул руки, а Эндрю, казалось, наслаждался зрелищем. В его глазах плясали безумные огоньки, и на губах играла едва заметная улыбка. Элисон тут же приблизилась и развела костер. Близнецы бросили голову в пламя, а затем и тело. Ужасный смрад горелой плоти распространился по лесу, но ни один из Миньярдов не пошевелился, бесстрастно наблюдая, как огонь пожирает тело. Рене, стоя позади них, убрала клинки в ножны. Элисон слегка скривилась от отвратительного запаха и изучала близнецов, на лицах которых застыли удовлетворенные улыбки. Нат попытался встать и подойти к Эндрю, но резкая боль в голове, напомнив о себе, заставила его сползти по стволу дерева. Тошнотворный запах гари достиг его, вызывая рвотные позывы и спазмы. Мгновенно он почувствовал ласковое прикосновение к спине, невесомо скользнувшее от шеи до поясницы, и резко обернулся. Рене присела рядом, нежно успокаивая его поглаживаниями. — Тише, тише, все хорошо, — шептала Рене, ее голос звучал как тихая мелодия сквозь звон в ушах Нат. — Ты в безопасности. – Эндрю...— выдохнул он, пытаясь подняться. Рене мягко, но настойчиво удержала его. — Он в порядке, — заверила она. — Не волнуйся, о нем позаботятся. Тебе нужно отдохнуть. Ты сильно пострадал. Я унесу тебя. Рене аккуратно повернулась спиной к нему и протянула руки. С трудом взобравшись на нее, он обессиленно склонил голову на ее плечо, превратившись в безжизненную марионетку. Она, обхватив его за бедра, приподняла его и выпрямилась. Он бросил взгляд на близнецов, застывших плечом к плечу, наблюдавших за пылающим телом. Он устроил голову на плече и прикрыл глаза. — Не отключайся, Ниэль… Пожалуйста, — умоляла Рене, но её слова до него уже не доходили. Веки стали невероятно тяжёлыми, словно конечности наполнились расплавленным металлом. Тело осело на поддержку. Голова раскалывалась, словно мозг изнутри разрывали на части, а бинт на лице полностью пропитался кровью, окрасив одежду девушки в ярко-красный цвет. Рене чувствовала, как его вес становился все тяжелее. Она понимала, что он теряет сознание. Девушка ускорилась.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

В полумраке комнаты Нат пришел в себя. Его зрение было расплывчатым, и потребовалось время, чтобы осознать свое местоположение. Когда зрение прояснилось, он обнаружил, что один глаз не функционирует. В панике он коснулся лица и наткнулся на повязку. Выдохнув с облегчением, он осмотрелся вокруг. В комнате Эндрю чувствовался аромат дождя и чистоты, за окном шумел ливень, а плотные шторы не пропускали свет. Рядом с ним, на самом краю кровати, виднелась макушка Эндрю, чья рука крепко держала руку Веснински. Воспоминания начали возвращаться обрывками, словно осколки разбитого зеркала: драка, ярость, вспышка боли… и темнота. Нат попытался приподняться, но резкая боль пронзила его висок, заставив застонать и снова откинуться на подушку. Он ощутил тепло чужой руки, сжимающей его ладонь. Внезапно комната показалась ему невероятно уютной, безопасной гаванью, укрытой от бушующего за окном мира. Мысль о том, что Эндрю был рядом, приносила необъяснимое спокойствие. Он медленно повернул голову и увидел, что Эндрю сидит на полу у кровати. Его волосы растрепались, а в выражении лица читалась усталость. Нат не мог оторвать от него взгляда. В этот момент он осознал, как сильно Эндрю о нем заботится, как рискует ради него. — Э'Дрю… — позвал он, и голос его сорвался. Миньярд крепче сжал его руку и промычал не поднимая голову. — Посмотри на меня... — жалобно попросил Нат. Эндрю вскинул голову и, выдержав короткую паузу, устремил свой ледяной, бесчувственный, казавшийся черным как ночь взгляд на него. Нат содрогнулся, заметив этот потухший взгляд, и Миньярд, осознав произведённый эффект, устремил взор к полу. В комнате повисла тяжёлая тишина, словно воздух загустел и давил на плечи. Нат чувствовал, как сердце болезненно сжимается в груди. Он ненавидел видеть Миньярда таким – сломленным, уязвимым. В этом взгляде, полном пепельной тоски, не было и следа былой ярости и колкости, которые обычно служили ему бронёй. — Я не смог тебя уберечь… — пробормотал он едва слышно. — Я жив. — Ты ранен. — Но жив, — с нажимом повторил он. С утомленным вздохом Эндрю выпустил воздух из груди и устремил взор ореховых, измученных глаз на него. Стараясь не шуметь, Эбби проскользнула в комнату и, прикрыв за собой дверь, неслышно приблизилась к Веснински, обойдя кровать с другой стороны. — Как ты? — Пока еще жив, — отозвался он, слегка кивнув. — Вижу, — тихо произнесла она, опускаясь на край кровати. — Постарайся не двигаться. Она осторожно начала снимать бинты с его лица, стараясь не причинять лишней боли и избегать резких движений, особенно в тех местах, где засохшая кровь сильно прилипла к ране. Эбби смочила мягкую ткань теплой водой и осторожно начала протирать лицо, смывая кровь и грязь. Под ее прикосновениями он слегка поморщился. Закончив, она внимательно осмотрела раны, стараясь оценить их серьезность. — На самом деле, все могло быть и хуже… Я зашила раны. Правда, сильная потеря крови меня встревожила, — говоря это, она выбросила использованные бинты в мусорное ведро и взяла флакон с антисептиком. — Плохо, — прорычал Эндрю, сжимая матрас так сильно, что прорвал его ткань. Эбби печально поджала губы и с сочувствием посмотрела на Натаниэля. Рыжий, в свою очередь, отвел взгляд в сторону окна. Женщина бережно и быстро наложила новую повязку. — Не голоден? — поитересовалась она, закончив. Нат отрицательно покачал головой, выражая благодарность улыбкой. Женщина утвердительно кивнула, осторожно поднимаясь с постели. Прежде чем покинуть помещение, она обернулась, бросив взгляд на Эндрю. В ее взоре читалась смесь горечи и сочувствия. Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Веснински нежно коснулся волос Эндрю, пропуская пряди сквозь пальцы. Тот слегка вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, прильнул щекой к его ладони, словно ища утешения. Только теперь Нат заметил руки Миньярда: открытые, без повязок со старыми шрамами от когтей Дрейка и новые, багровеющие полосы, прорезавшие кожу. На его лице появилась хмурая складка, когда он легонько надавил большим пальцем на щеку Эндрю. Блондин недовольно посмотрел на него, не давая возможности погрузиться в раздумья. – Перестань, – пробурчал он, нахмурившись. – Я ничего не делаю. – Ты думаешь, и нам обоим известно, что это не пойдет тебе на пользу. – А остальные? – Один пострадал, – напомнил Эндрю, крепко сжав его ладонь. – Хорошо… – Нихуя хорошего в этом нет. – Это всего лишь поверхностные раны. – Из-за которых ты потерял много крови. – Я перестану тебе нравиться из-за шрамов? – спросил рыжеволосый, склонив голову в сторону. – Нет. – Тогда в чем же дело? – Я позволил тебе получить ранение. – Никто не застрахован от этого, – мягко произнес Нат, проводя рукой по его щеке и спускаясь к подбородку. Миньярд плотно сжал губы и отвел взгляд в сторону. – Думаю… сейчас тебе вредно много думать, – поддразнил он. Эндрю бросил на него испепеляющий взгляд, требуя молчания, отчего на лице Вескински расцвела широкая улыбка, которая тут же отозвалась болью. Он мгновенно перестал улыбаться и прикоснулся к своей щеке. – Идиот, – упрекнул блондин, убирая его руку от лица и снова переплетая их пальцы. — И… Что мне говорить матери? Эндрю вздрогнул всем телом и отвел глаза в сторону. Некоторое время в помещении повисла тишина, нарушаемая лишь стуком капель дождя за окном и негромким дыханием молодых людей. — Пока на "курорте" что-нибудь придумаем, — произнес он, плотно сжав губы в узкую линию, и было видно, как напряжены его плечи. — Несчастный случай? — задумался Нат. — Шрамы можно будет убрать... — Наврать, что уехали на всё лето? — Желательно. Звук стука в дверь заставил обоих юношей обратить взгляды в её сторону. В проеме показалась светлая прядь волос Рене. — Я не вовремя? — тихо поинтересовалась она, держась за дверную ручку, словно готовясь к тому, что её выгонят или, наоборот, пригласят войти. — Все в порядке, — ответил Нат, отрицательно качнув головой. — Мне жаль… — произнесла она, крепко ухватившись за край двери. — Я должна была это предугадать. — Ты видела худший исход, ничего страшного, правда, — успокаивающе проговорил он. — К тому же, говорят, шрамы делают мужчину только привлекательнее. Рене виновато улыбнулась, оценив его попытку разрядить обстановку, и кивнула. Она быстро взглянула на брата, который избегал её взгляда, и на её лице отразилась печаль. — Хорошо… Отдыхай, — сказала она, и, закрыв за собой дверь, ушла. Как только звук закрывающейся двери стих, и шаги удалились, Нат повернулся лицом к Эндрю. Его руки медленно потянулись вперед, застыв вблизи его лица. Взгляд, устремленный Эндрю, выражал глубокую усталость и отчаяние. С легкой, кривой усмешкой, Нат бережно взял похолодевшее лицо в свои теплые ладони и принялся внимательно изучать черты лица. — Не сердись ни на себя, ни на Рене, я жив, а остальное не имеет значения, — проговорил он, нежно коснувшись подушечками пальцев кожи под его глазами. — К тому же, мы же устранили Дрейка, разве это не прекрасно? Натаниэль пристально смотрел в лицо напротив, нежно касаясь его щек кончиками пальцев. Внутри всё болезненно сжалось, словно сердце пыталось спрятаться за ребрами. Он знал Эндрю с ледяным, отстраненным взглядом, что темнел до черноты в минуты ярости или презрения. Знал его мягкий карий оттенок, с искрами зелени, играющими в глубине, когда Миньярд был спокоен и доволен. Помнил медовый блеск, с золотыми отблесками, когда глаза Эндрю выдавали всю его скрытую любовь и нежность. Он привык видеть дымку в его глазах во время поцелуев и близости, но этот отстраненный взгляд, затуманенный виной и болью, прожигал его насквозь. От этого взгляда сердце сковывало, а в горле стоял комок, лишая возможности дышать. — Эй, — тихо позвал Нат, чуть сжимая его щеки. Эндрю неспешно прикрыл и открыл веки. Несмотря на его внешнюю безмятежность и кажущееся умиротворение, взгляд выдавал скрытое волнение и страдание. Напряженные плечи, складка между бровями и плотно сжатые губы свидетельствовали о внутреннем дискомфорте. Нат отнял ладонь от его лица, бережно разгладив морщинку между бровей, которая на удивление быстро исчезла. Он медленно, предоставляя шанс отступить, наклонился ближе, и, не почувствовав отказа, нежно, легко и осторожно коснулся его губами своих. — Всё хорошо, — прошептал Нат ему в губы и открыл глаза, прижимаясь своим лбом к его. Его нос слегка коснулся его носа, даря приятное ощущение, и Эндрю словно очнулся. Возможно, Миньярд покорился настойчивости Натаниэля, а может, признал неизбежность ошибок. Светловолосый, с осторожностью, будто боясь причинить новую боль, обхватил его талию руками и слегка прижал к себе, сминая ткань футболки. Эндрю замер, не зная, как реагировать. Его тело, привыкшее к защите и дистанции, сейчас отчаянно желало близости. Медленно, словно боясь спугнуть момент, он обнял Ната, чувствуя, как их тела сливаются в одно целое. В объятиях рыжего было что-то успокаивающее, что-то, чего Эндрю так долго искал. Это было признание, прощение, любовь – все в одном флаконе. Он закрыл глаза, стараясь запомнить это ощущение, этот момент, когда мир вокруг перестал существовать, оставив только их двоих. Миньярд слегка отстранился, заглядывая в глаза. В его взгляде читалась тревога и надежда. Он не произнес ни слова, но Нат понял все без слов. Это было молчаливое обещание быть рядом, несмотря ни на что. Эндрю притянул его обратно, утыкаясь лицом в его волосы. Запах Веснински – смесь пота, адреналина и чего-то неуловимо сладкого – заполнил его легкие, вызывая головокружение. Он почувствовал, как расслабляется, как отпускает напряжение, которое копилось в нем годами. Они сидели так, обнявшись, пока время не потеряло смысл. Мир вокруг мог рухнуть, но им было все равно. В этот момент существовали только они, их объятия и молчаливое обещание любви и поддержки. Рене измученно рухнула на диван между Элисон и Ваймаком, ладонями растирая усталое лицо. — Как он? — прошептала Элисон, подавшись к ней с тревогой в глазах. — Цитирую… жив, — глухо отозвалась Рене. — А Мон… Эндрю? Рене поджала губы в тонкую линию. Скрестив руки на груди, она вжалась в спинку дивана, словно пытаясь укрыться от боли. Её терзало чувство вины: она не видела, как ранили Ната, и ее брат, казалось, не мог ей этого простить. — Эндрю… — Рене замолчала, подбирая слова. — Он держится. Но я не знаю, как долго это продлится. Он винил себя. Он винит всех, кто был рядом. И себя больше всех. Ваймак молча похлопал ее по колену. Он видел такое не раз. Война оставляет шрамы, которые не всегда видны снаружи. — Нужно время, — пробормотала Элисон. — Всем нужно время. Рене кивнула, но в ее глазах читалось сомнение. Время не всегда лечит. Иногда оно лишь притупляет боль, позволяя ей гноиться внутри. — Я должна была увидеть, что это произойдет. Я должна была защитить его. Элисон крепко сжала ее руку. — Ты не могла быть везде, Рене. Не вини себя. Ты сделала все, что могла. Сейчас главное, чтобы он выжил. И чтобы Эндрю пережил это. Мы все должны пережить это. — Ладно, — тяжело вздохнув, вмешалась Би с кресла. — Мы не узнали, почему шея Жана так тяжело регенерирует. Воцарилась тишина. Каждый присутствующий осознал допущенную ошибку. Неопределенность и ужас сжимали, подобно пространству, ненавистному для страдающего клаустрофобией. — Полагаю, Дрейк — исключение, — произнес Ваймак, стараясь говорить уверенно. — Как обычно выразился бы Эндрю… — начала Рене, но Элисон жестом остановила ее и отрицательно покачала головой. — Может, хоть ненадолго забудем о его мрачных предсказаниях и посмотрим на ситуацию с лучшей стороны? Би одобрительно качнула головой. В комнату зашла Эбби, раздала всем индивидуальные пакеты с кровью и присела на край подлокотника дивана рядом с Ваймаком. Мужчина обнял её за поясницу и начал пить кровь из пакета, в ответ на что женщина едва заметно улыбнулась, размешивая сахар в своем чае. В помещении вновь воцарилась тишина, но теперь уже не тягостная, а умиротворяющая. Она давала возможность побыть вместе, почувствовать защиту, отдохнуть и, как предложила Элисон, постараться сохранить надежду на лучшее.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Аарон, свернувшись калачиком, положил голову на грудь Кевина. Его нога перекинулась через ноги партнера, а пальцы нежно вырисовывали что-то свое, известное лишь ему, прямо на коже. Кевин, в свою очередь, хранил молчание, нежно перебирая его волосы, впитывая эту редкую для них двоих атмосферу тишины и умиротворения. Тишина и безмятежность были недоступны Аарону, его разум постоянно возвращался к Эндрю, к его прошлому с Дрейком, к тому опустошенному выражению лица, которое он заметил, когда брат в отчаянии сжимал руку пострадавшего Веснински. Кевин прикрыл глаза, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти, словно драгоценный камень. Он знал, как редко им удается вот так просто быть вместе, без напряжения, без драм, без необходимости что-то доказывать друг другу или окружающему миру. Пальцы Аарона, казалось, рассказывали свою собственную историю, историю прикосновений, нежности и принадлежности. Кевин чувствовал, как мурашки бегут по коже, но не от холода, а от переполняющих его эмоций. Он боялся пошевелиться, разрушить эту хрупкую идиллию, нарушить эту тонкую нить, связывающую их в этот момент. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Кевин почувствовал, как Аарон слегка прижался к нему, словно ища еще больше тепла и близости. Он нежно обнял его в ответ, стараясь передать всю свою любовь и благодарность за этот момент. Он знал, что их снова ждет борьба за выживание, но сейчас, в этот миг, они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в этом безумном мире и хотели просто побыть вместе, в тишине и умиротворении.