All for the sake of twilight

Тишина в гостиной была тёплой и густой, как мед. Даже тревога, притаившаяся в углах комнаты, казалось, на время отступила, убаюканная редким моментом покоя. Эбби откинула голову на спинку дивана, её плечо касалось плеча Ваймака. Би смотрела в потолок, её лицо, обычно собранное и учительское, сейчас было размягчено усталостью. Именно эту хрупкую идиллию и разорвал тихий, но чёткий голос, прозвучавший из угла комнаты. — Он прав, знаешь ли. Все взгляды устремились на Аарона. Он не пошевелился, его голова по-прежнему покоилась на груди Кевина, но глаза, тёмные и серьёзные, были прикованы к Рене. — Эндрю. Насчёт мрачных предсказаний, — продолжил он, и его пальцы замерли на коже Кевина. — Игнорировать их — всё равно что играть в экси с завязанными глазами. Глупо и смертельно опасно. Кевин слегка напрягся под ним, но не прервал. Он знал этот тон — Аарон не просто ворчал. Он анализировал. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ваймак, его голос прозвучал устало, но в нём появилась стальная нотка готовности. Аарон наконец приподнялся, опершись на локоть. Его взгляд скользнул по каждому из них. —Дрейк был психом, но не идиотом. Его прислали не просто так. Чтобы ударить по Эндрю, нужно было вывести его из равновесия. Что лучше всего выведет его из равновесия? — Он бросил взгляд в сторону коридора, туда где была комната Ната и Эндрю. Ответ был очевиден для всех. — Они знали про Ната. Они знали, где его искать. Они знали, что Эндрю будет рядом. Рене медленно выдохнула, и в её глазах вспыхнуло понимание, смешанное с новым страхом. —Ты думаешь, это была разведка. Проверка наших слабых мест. — Не думаю. Я в этом уверен, — парировал Аарон. — Дрейк — это разменная пешка. Жан наблюдал. Он всё видел. Он видел, как Эндрю отреагировал на угрозу Нату. Видел его ярость. И его… уязвимость. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неудобное. — Они нашли трещину в нашей броне, — мрачно констатировал Ваймак. — И теперь знают, как надавить. — А что с шеей Жана? — встряла Элисон, её бровь язвительно поползла вверх. — Это тоже часть их гениального плана? Позволить его чуть не обезглавить? Аарон пожал плечами. —Возможно. Или это побочный эффект. Мориямы всегда экспериментировали. Может, у них новый способ замедлить регенерацию. Может, Жан просто неудачник. Но факт в том, — он снова лёг, уткнувшись лицом в бок Кевина, словно ища утешения в его близости, — что первая атака была успешной. Они добились своего. Эндрю на грани. Нат ранен. Мы сидим здесь и пытаемся «сохранять надежду», пока они, скорее всего, уже планируют следующий ход. Тишина, что воцарилась после его слов, была уже не умиротворяющей. Она была зловещей. Би закрыла глаза, её пальцы сжали подлокотники кресла. — Ребёнок прав, — тихо произнесла она. — Нам нужна не надежда. Нам нужна стратегия. И нам нужно быть готовыми к тому, что их следующая атака будет нацелена не на физическую силу, а на психику. В первую очередь — на психику Эндрю. Рене поднялась с дивана, её лицо стало решительным. —Тогда мне нужно смотреть глубже. Я должна попытаться увидеть, что они задумали. Как бы больно это ни было. Эбби протянула к ней руку. —Рене, нет. Ты истощена. После видения с гостями… — После видения с гостями я должна была сделать больше! — голос Рене дрогнул. — Я не могу сидеть сложа руки, пока они калечат мою семью. Снова. Ваймак тяжело поднялся. —Все успокоиться. Аарон, твой анализ… ценный. И пугающий. Но поддаваться панике — значит играть на их руку. — Он обвёл всех взглядом, и в его глазах горел знакомый огонь — огонь тренера, готовящего свою команду к решающему матчу. — Мы усиливаем охрану периметра. Никто не выходит за пределы территории в одиночку. Эбби, Би, ты с Рене — ты знаешь её лучше всех, не дай ей переступить черту. Элисон, свяжись со своими… источниками. Узнай, не было ли слухов о новых разработках Мориямы. — А Эндрю? — тихо спросила Эбби. Ваймак вздохнул. —Эндрю… С Эндрю мы ничего не можем поделать. Кроме одного. — Он посмотрел в сторону коридора. — Мы даём ему то, в чём он сейчас нуждается больше всего. Мы даём ему время. И мы защищаем его причину жить этой жизнью, а не прошлой. Мы защищаем Натаниэля. Наверху, в тихой комнате, Нат, словно почувствовав свою очередь в этом негласном бдении, провёл рукой по спутанным светлым волосам Эндрю. Тот не спал, просто лежал, уткнувшись лицом в матрас, его дыхание было ровным, но слишком контролируемым. — Они там совещаются, да? — тихо прошептал Нат. Эндрю не ответил, лишь сильнее сжал его руку. — Слушай, — Нат наклонился ближе, его губы почти касались уха Эндрю. — Я не буду твоей слабостью. Я буду твоим якорем. Твоим тылом. Я научусь драться, буду носить с собой перцовый баллончик, чёрт возьми… Но я не позволю тебе снова замкнуться в себе из-за страха за меня. Эндрю медленно поднял голову. Его глаза в полумраке были тёмными, почти чёрными, но в них не было пустоты. В них была усталая, израненная решимость. — Перцовый баллончик, — он хрипло рассмеялся, и этот звук был похож на скрип ржавой двери. — Это против них? Ты идиот. — Твой идиот, — парировал Нат, касаясь его щеки. — И мы справимся. Все вместе. Снаружи дождь наконец стих. В доме воцарилась новая тишина — не мирная, а боевая. Тишина перед бурей. Эндрю отстранился. Его лицо, секунду назад мягкое и уязвимое, снова застыло в привычной маске. Но Нат научился читать мельчайшие трещинки в этой маске. Сейчас сквозь неё проглядывала не ярость, а холодная, всепоглощающая решимость. — «Справимся», — он повторил его слова с таким ледяным сарказмом, что по коже Ната побежали мурашки. — Вот в этом и есть вся разница между нами, Веснински. Ты думаешь, что это командная работа. А для меня это война на уничтожение. И на войне есть только одна тактика для защиты слабого звена. Он резко встал, его тень снова накрыла Ната. —Его убирают с поля боя. Нат почувствовал, как у него внутри всё сжалось. —Что… что это значит? — Это значит, что тебя отсюда выдернут. Куда-нибудь подальше. К Хэтфордам в Англию, на хутор к бабке, в глубокий бункер под Сиэтлом — не важно. Пока здесь не будет безопасно. — Нет! — Нат попытался вскочить, но резкая боль в виске и твёрдая рука Эндрю на его плече грубо вернули его на место. —Ты не будешь меня вышвыривать, как какую-то ненужную вещь! — Это не просьба, — голос Эндрю был стальным. В его глазах не было места для споров. Это был приговор. — Это необходимость. Ты видел, что сегодня произошло. Это был всего лишь один психодрейк. Следующим будет кто-то умнее. Сильнее. И он не станет играть с тобой в кошки-мышки. Он просто перережет тебе горло, чтобы посмотреть, как я сойду с ума. — А я что, по-твоему, просто так сдамся? Я буду бороться! —Чем? — Эндрю парировал с убийственной точностью. — Своими кулаками? Своей математикой? Ты — человек, Нат! Хрупкий, медленный, смертный! Один укус, один удар — и тебя нет! А я… — его голос сорвался, и он отвернулся, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я останусь здесь. Наедине с этим. Навечно. Вот он, корень его страха. Не смерть Ната. А вечная жизнь с последствиями этой смерти. С призраком, который будет преследовать его всегда. Нат замолчал, переваривая этот леденящий душу факт. Он смотрел на широкую спину Эндрю, на напряжённые плечи, и видел не монстра, а загнанного в угол зверя, который отчаянно пытается защитить своё единственное уязвимое место единственным известным ему способом — оттолкнуть его. Он глубоко вздохнул, заставляя голос звучать твёрдо, несмотря на ком в горле. —Хорошо. Предположим, ты отошлёшь меня. А что потом? Ты думаешь, я буду там, в безопасности, счастливо жить, зная, что ты здесь один, сражаешься с демонами в одиночку? Зная, что каждый день ты можешь погибнуть, а я даже не узнаю? Ты называешь это защитой? Для меня это пытка. Эндрю не оборачивался. —Это будет лучше, чем твоя смерть на моих руках. — А для кого?! — голос Ната наконец сорвался, в нём зазвучали слёзы и ярость. — Для тебя? Чтобы ты мог спокойно сойти с ума от чувства вины, не отвлекаясь на моё присутствие? Это эгоизм, Эндрю! Чистейшей воды эгоизм! Он сделал паузу, ловя дыхание. —Ты сказал, что я твой героин. Что тянешься ко мне, как наркоман. Так вот, отсылка наркомана в реабилитационный центр не лечит его. Она его ломает. Ты хочешь сломать нас обоих, чтобы доказать какую-то идиотскую точку? В комнате повисла тяжёлая тишина. Нат видел, как напряглась спина Эндрю. Он ждал взрыва. Ждал, что тот обернётся с яростью, со злостью, с чем угодно. Но Эндрю просто… сгорбился. Его плечи опустились. Когда он медленно повернулся, в его глазах не было ни ярости, ни льда. Там была бесконечная, всепоглощающая усталость. — Что же мне делать, Ниэль? — он прошептал, и его голос звучал сломанно и потерянно. — Скажи мне. Что мне делать, чтобы ты остался жив? Я не знаю других способов. И в этот момент Нат всё понял. Эндрю, всегда контролирующий, всегда знающий ответ, был в тупике. Его единственный инструмент — сила — против этой угрозы был бесполезен. И это сводило его с ума. Нат медленно, превозмогая боль, подвинулся к краю кровати. Он протянул руку, ладонью вверх. Это был не жест слабости. Это был жест равенства. Предложение. Эндрю смотрел на его руку, словно видя её впервые. Прошла вечность. Казалось, часы внизу пробили полночь, прежде чем он сделал шаг вперёд. Его холодные пальцы медленно, нерешительно коснулись ладони Ната, а затем сомкнулись вокруг неё. Он не сказал ничего. Но его хватка, крепкая и безоговорочная. Тишину постуком в дверь нарушил низкий, властный голос Ваймака. —Вхожу. Дверь открылась, прежде чем кто-либо успел ответить. Дэвид стоял на пороге, его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по Эндрю, все еще стоявшему у кровати и сжимающему руку Ната, а затем перешел на самого Натаниэля, на его перевязанное лицо. — Собрание окончено. План действий есть. И он не включает в себя депортацию нашего гостя в Англию. Эндрю резко повернул голову, его глаза сузились. —Я передумал. — Не важно, — отрезал Ваймак. Его тон не оставлял места для пререканий. — Решение не твое. Оно общее. Нат остается. Мы усиливаем охрану. Меняем распорядок. И мы используем то, что у нас есть. — Используем? — Эндрю язвительно фыркнул, отпуская руку Ната. — Что? Его в качестве приманки? Уже попробовали. — В качестве мотивации, — поправил Ваймак, и его взгляд стал тверже. — И части семьи. Он уже стал ею, нравится тебе это или нет. Он не сломался. Не убежал. Он здесь. И это кое-что значит. Нат почувствовал прилив тепла к щекам. Он кивнул Ваймаку, стараясь выглядеть увереннее, чем был на самом деле. —Я хочу помочь. Чем смогу. — Твоя помощь сейчас — это выздороветь, — Ваймак смягчил тон, обращаясь к Нату. — И удержать этого идиота, — он кивнул на Эндрю, — от принятия каких-либо героически-идиотских решений в одиночку. Эндрю издал нечленоразделенный рычащий звук и отвернулся к окну, демонстративно показывая спину. Но он не ушел. Это уже было победой. — Рене пытается «увидеть» больше, — продолжил Ваймак, обращаясь уже к обоим. — Элисон наводит справки. Мы все начеку. А вы двое... — он тяжело вздохнул. — Разберитесь с этим. Быстро. Потому что нам нужны все руки на палубе, и нам не нужен самодеструктивный вампир, одержимы идеей самопожертвования. С этими словами он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. В комнате снова повисла тишина, но на этот раз иного свойства. Она была наполнена нерешенными вопросами, но острая конфронтация сменилась тяжелым, неудобным перемирием. Нат первым нарушил молчание. —Слышал? Я — мотивация, — он попытался пошутить, но голос дрогнул. Эндрю не обернулся. —Ты — головная боль. — Твоя головная боль, — поправил Нат. Он осторожно приподнялся, опираясь на локоть. Мир немного поплыл перед глазами, но он заставил себя удержаться. — И, кажется, я уже привык быть твоей проблемой. Он видел, как напряглись плечи Эндрю. Видел, как его пальцы сжали подоконник. Он ждал взрыва, отстранения, чего угодно. Но Эндрю просто обернулся. Его лицо было маской, но глаза... его глаза были уставшими до глубины души. —Я не могу потерять тебя, — произнес он так тихо, что слова едва долетели до Ната. Это была не ярость. Это была мольба. — И не потеряешь, — Нат протянул руку, уже не требуя, а предлагая. Приглашая. — Потому что мы будем вместе. Вместе идти на риск. Вместе сражаться. Вместе... ну, справляться со всем этим дерьмом. Он видел борьбу в его взгляде. Видел, как старые демоны шептали ему оттолкнуть, запереть, контролировать. Видел, как страх приказывал построить стены. Но потом Эндрю медленно, словно каждое движение давалось ему с невероятным усилием, сделал шаг к кровати. Еще один. Он взял протянутую руку, сел на край кровати, так близко, что их колени почти соприкоснулись, и опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Ната. Это был не объятие. Это была капитуляция. Признание поражения в той войне, которую он вел сам с собой. — Хорошо, — прошептал он в его футболку. Всего одно слово. Сдавленное, хриплое, полное непрощенных страхов. Но это было согласие. Нат закрыл глаза, чувствуя, как что-то тяжелое и холодное внутри него наконец-то сдвинулось с места. Он обнял Эндрю свободной рукой, чувствуя напряжение в его спине. — Хорошо, — просто повторил он. За дверью, прислонившись к стене, Ваймак тихо выдохнул. Он слышал каждый звук. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Это был не конец битвы. Это было только начало. Но первый, самый тяжелый рубеж — рубеж доверия — был взят. Теперь им предстояло подготовиться к настоящей войне. Но впервые за долгое время Ваймак чувствовал: они сражаются не как группа одиноких солдат, а как семья. И в этой семье появился новый, самый хрупкий и самый важный член.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Кабинет Дэвида Ваймака. Несколько минут назад. Дэвид с силой провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость. Перед ним на столе лежала карта округа Форкс, но он не видел её. Он видел застывшее в ярости лицо Эндрю, бледность Ната на снегу и пустые глаза Рене, полные вины. В дверь постучали, и без разрешения вошла Би. Она несла два стакана с тёмно-красной жидкостью. Поставила один перед Ваймаком. — Пей. Твои нервы сейчас звонят громче, чем школьный звонок, — сказала она мягко, опускаясь в кресло напротив. — Нервы? — Дэвид горько хмыкнул, но стакан взял. — У меня не нервы, Би. У меня предчувствие катастрофы. Идиотский план Миньярда-старшего — вышвырнуть мальчика — единственное, что приходит мне в голову, чтобы хоть как-то отсрочить её. Би сделала небольшой глоток, её взгляд был пристальным и спокойным. —И ты думаешь, это сработает? Отослать Натаниэля? — Это сработает, чтобы Эндрю не сошёл с ума здесь и сейчас! — Ваймак ударил ладонью по столу. Стакан подпрыгнул. — Ты видела его? Он на грани. Один неверный шаг, и мы получим того монстра, которого все боятся. Монстра, которым он сам боится стать. — Именно поэтому это худшее из всех возможных решений, Дэвид, — Би поставила свой стакан с тихим стуком. Её голос приобрёл тот steel tone, который она использовала на уроках контроля. — Ты хочешь лечить симптомы, а не болезнь. Изоляция — это то, что сломало его в прошлый раз. Ты действительно хочешь повторить этот опыт? — А что предложишь? — Дэвид вскипел. — Оставить его здесь, как мишень? Чтобы в следующий раз ему не просто лицо поцарапали, а разорвали в клочья? Ты представляешь, что тогда сделает Эндрю? Он снесёт этот город с лица земли, и мы ему в этом поможем! — Я предлагаю посмотреть правде в глаза, — парировала Би, не моргнув глазом. — Эндрю не боится смерти Ната. Он боится своей реакции на неё. Он боится, что его тёмная сторона, та, что мы с тобой годами учили его сдерживать, вырвется наружу и уничтожит всё, включая его самого. И ты хочешь дать этой тёмной стороне именно то, чего она хочет — изоляцию и чувство тотальной потери. Ты толкаешь его в объятия того самого монстра. Ваймак замолчал. Её слова били точно в цель. Он откинулся на спинку кресла, снова проведя рукой по лицу. —Чёрт. Хорошо. Допустим. Что же нам делать? Молиться? — Мы делаем то, что всегда делали с ним. Мы даём ему структуру. Контроль. Но на этот раз — другой. — Би выпрямилась. — Эндрю пытается контролировать Ната, чтобы контролировать себя. Это не работает. Единственный способ — научить его доверять. Доверять нам. Доверять Нату. Доверять тому, что он не один. — Доверять? — Дэвид скептически покачал головой. — Он не умеет доверять. Он умеет владеть и защищать. — Он научился контролю. Научится и доверию. Но для этого Нат должен быть рядом. Он — якорь Эндрю в человечности. Живое доказательство того, что есть нечто большее, чем ярость и боль. Если мы уберём этот якорь, Эндрю унесёт в открытое море его демонов, и мы потеряем его навсегда. Она помолчала, давая словам проникнуть в сознание. —Ты видел, как Нат смотрит на него? Он не боится. Да, он напуган ситуацией, но не Эндрю. Он видел его в самом худшем проявлении сегодня, и что он сделал? Он не убежал. Он остался. Он предложил ему руку. Это сильнее любого лекарства, которое я могу предложить. Ваймак тяжело вздохнул. Он смотрел в пустой стакан, словно в хрустальном шаре. —И какой твой план, о мудрая Бетси? Объявить им, что мы все теперь одна большая счастливая семья и будем держаться вместе, пока смерть не разлучит нас? — Почти, — лёгкая улыбка тронула губы Би. — Мы создаём систему. Жёсткую. Чёткую. Нат не остаётся один ни на минуту. Эндрю отвечает за его безопасность, но не изолирует его. Они учатся работать как команда. Мы превращаем слабость в силу. Вместо того чтобы прятать Ната, мы делаем его неотъемлемой частью нашей обороны. Частью, которую Эндрю будет защищать не как хрупкую вещь, а как партнёра. Дэвид несколько секунд молча смотрел на неё, а потом медленно кивнул. В его глазах зажёгся тот самый огонёк тренера, который видели все его подопечные перед решающей игрой. —Хорошо. — Он поднялся. — Хорошо. Попробуем по-твоему. Но если этот твой план взорвётся нам в лицо... — Тогда у нас всё равно будет самодеструктивный вампир, одержимый идеей самопожертвования, — закончила за него Би, тоже вставая. — Но, по крайней мере, мы попытались сделать это по-человечески. А не как монстры. — Ладно, — Ваймак выдохнул, направляясь к двери. — Пойду объявлю им «радостную» новость. Дай бог, чтобы Миньярд не решил, что мою голову будет приятнее оторвать. — Не решит, — Би уверенно сказала ему вслед. — Потому что в глубине души он этого хочет больше всего на свете. Он просто боится в это поверить. Именно с этой мыслью — хрупкой надеждой на то, что Би, как всегда, права, — Дэвид Ваймак и вошёл в комнату к двум молодым людям, чтобы объявить, что план «депортация» отменяется. Начинается операция «Доверие». Самая опасная операция в их жизни.