Назад в будущее

Они шли рядом. Вокруг них увядали цветы, роняя иссохшие лепестки на потрескавшуюся землю. Животные, почуяв приближение чего-то древнего и неумолимого, в страхе разбегались, забиваясь в самые тёмные норы. Трава под ногами стремительно желтела, превращаясь в сухую, ломкую солому, которая рассыпалась в пыль от малейшего дуновения ветра. Гарри заметил вдалеке реку, к которой они держали путь. Она текла медленно, лениво, словно у неё не было ни цели, ни пункта назначения — она просто существовала, выполняя свою вечную работу. Но как только они приблизились к берегу, вода замерла. Поверхность превратилась в идеально гладкое, тёмное зеркало. Ни ряби, ни течения. Словно само время остановилось, почтительно затаив дыхание. Медленно, ступая по пожухлой траве, они взошли на мост, который соткался из пустоты буквально у них под ногами. Толстые, узловатые корни, переплетаясь между собой, поднимались из ниоткуда, образуя причудливую арку. Древние, как сам мир, они несли на себе отпечаток тысячелетий. Здесь я впервые встретила их, — наконец произнесла Смерть. Её голос звучал ровно, лишённый эмоций, но в нём чувствовалась глубина вечности. Гарри не нужно было уточнять, о ком речь. Братья Певерелл. Три смертных, которые обманули её. Или им только так казалось. Смерть подняла костлявую руку, указывая на одинокое дерево, растущее неподалёку. Оно было единственным, что не застыло в этом оцепеневшем мире. Его листья продолжали колыхаться под порывами невидимого ветра, живые и настоящие среди всеобщего оцепенения. Бузинная палочка, — бесстрастно произнесла Смерть. Руки Гарри были спрятаны в складках мантии. Пальцы нащупали знакомую гладкую поверхность. Он медленно достал её. Древняя палочка из бузины тускло блеснула в сумеречном свете. Гарри лениво покрутил её в пальцах, рассматривая, словно видел впервые. Камень воскрешения, — Смерть указала на россыпь гальки у берега, среди которой невозможно было различить тот самый, единственный. Гарри опустил голову, коснувшись взглядом своей груди. На шее, на простой цепочке, висел Камень. Тяжёлый, тёплый, хранящий в себе голоса тех, кого уже нет. Мантия-невидимка, — Смерть приподняла длинный рукав своей одежды, обнажая ровный разрез там, где ткани не хватало. Мантия, идеально ровная, спокойно покоилась на локте Гарри, переливаясь странным, нездешним светом. В голосе Смерти не было ничего. Ни радости, ни печали, ни злости, ни любви. Пустота. Абсолютная, всеобъемлющая пустота, в которой когда-то зародилось всё сущее. Несколько минут они стояли молча, глядя на застывшую реку. Тишина звенела в ушах, плотная, как вода. Гарри сделал шаг вперёд, обгоняя свою вечную спутницу. Он прошёл в центр маленького моста, туда, где корни сплетались особенно туго, образуя естественный алтарь. Аккуратно, даже бережно, он сложил Мантию идеальным квадратом. Сверху положил Бузинную палочку. Затем снял с шеи цепочку с Камнем и опустил её на ворох ткани. Три Дара Смерти, три величайших артефакта в истории магии, теперь покоились на грубых древесных корнях. Гарри отошёл назад и снова поравнялся со Смертью. Они ведь принадлежат тебе, — Смерть склонила голову, глядя на него пустыми глазницами. — Оставишь их? Гарри не отрывал своих ядерно-зелёных глаз от Даров. В них не было сожаления. Только холодная, спокойная решимость. — Они принадлежат мне, — тихо, но твёрдо сказал он. — И они никому больше не достанутся. У них не будет нового хозяина. Только я. Смерть молчала, принимая его ответ. Что ты будешь делать дальше? — наконец спросила она. — Ты можешь отправиться в любое путешествие. Обрести ту свободу, о которой всегда мечтал. Гарри усмехнулся — горько, безрадостно. Он откинул капюшон с головы, позволяя ветру коснуться лица. Наклонившись над перилами моста, он взглянул в своё отражение в застывшей воде. На него смотрел прекрасный юноша с точеными чертами лица. Ядерно-зелёные глаза, которые когда-то называли самым опасным оружием, правильный нос, чуть припухлые губы, которые так и не познали настоящей нежности. Но больше всего его удивили волосы. Чёрные, как вороново крыло, они теперь доставали почти до поясницы. — "И когда только успели так отрасти?" — мелькнула отстранённая мысль. Он взял прядь в руку, покрутил между пальцами, разглядывая, словно чужую. Глубоко вздохнув, он вернулся к реальности и ответил Смерти: — Это была детская мечта. Сейчас всё совсем иначе. Он посмотрел на свои руки. Мелкие шрамы, полученные в сотнях битв, покрывали их сетью белых линий. Они начинали противно щипать, стоило только опустить ладони в воду. Гарри ненавидел это ощущение. Не столько боль, сколько саму память о том, через что ему пришлось пройти. Всё, что он пережил. Скольких потерял. Скольких убил собственными руками. Предательство друзей, смерть родных, ложь учителей, манипуляции тех, кому он доверял. Будучи ребёнком, он думал, что жизнь в Хогвартсе станет для него сказкой после подвала у Дурслей. Она стала кошмаром, только красиво упакованным. Бесконечные проблемы преследовали его по пятам. Сомнения грызли изнутри: правильно ли он поступает? Будет ли всё в порядке? Выживет ли он на этот раз? Манипуляции со стороны учителей, друзей, даже собственной семьи. Он не замечал их. Думал, что ему помогают, потому что он особенный. Потому что его любят. Но нет. Он был просто инструментом. Удобным, сильным, предсказуемым. После победы над Волан-де-Мортом Гарри ушёл. Навсегда. Он хотел сбежать от лжи, от фальшивых улыбок, от мира, который требовал от него жертв, ничего не давая взамен. Собрав все Дары, он стал Мастером Смерти и отправился в бесконечное путешествие со своей единственной спутницей, которая никогда не врала. И сейчас они стояли здесь, у истоков всего. Там, где Антиох, Кадм и Игнотус когда-то перехитрили саму Смерть. Или им только показалось. Гарри погрузился в свои мысли с головой, но голос Смерти выдернул его из омута воспоминаний. О чём ты думаешь, Гарри? — ласково, насколько это вообще было возможно для неё, спросила Смерть. Гарри задумался. Пожалуй, она единственная, кому он мог рассказать всё. Единственная, кто никогда не использовала его слабости против него самого. — Как думаешь… — начал он медленно, подбирая слова, — можно ли спасти человека, если он прогнил? Насквозь… — Он снова опустил взгляд на свои руки, потом резко отвернулся, словно ему было больно смотреть на них. — Что, если бы всё пошло иначе? Тогда, возможно, этого будущего… не было бы. О ком ты думаешь? — в голосе Смерти появился интерес. Она, конечно, знала ответ. Знала всегда. Но ей хотелось услышать это от него. Один человек не выходил у Гарри из головы всё это время. Сколько бы столетий ни прошло, его образ возвращался снова и снова. — Лорд Волан-де-Морт… — тихо, почти шёпотом произнёс Гарри, поднимая глаза на Смерть. Ему показалось, что в пустых глазницах мелькнула усмешка. Почему ты считаешь, что его нужно спасать? — спросила она. Гарри долго молчал, перебирая в памяти встречи, дуэли, разговоры. Недавно он узнал то, что было скрыто от него долгие годы. Истинную причину, по которой Том Риддл пришёл в Годрикову Впадину той ночью. — В тот день… во время нашей последней битвы, — голос его слегка дрогнул, — мне показалось… в его глазах была надежда. Боязнь умереть. Волан-де-Морт ужасно боялся смерти. Поэтому и жаждал бессмертия. Но он не продлил свою жизнь крестражами, а только погубил её. Расколол душу на куски, потеряв себя. И умер не как тёмный лорд, а как жалкий, перепуганный человек, цепляющийся за последнюю искру жизни. Гарри поднял голову, уставившись в бесконечное серое небо. Он заслуживал второго шанса? — тихо спросила Смерть. Гарри не ответил. Смерть усмехнулась — на этот раз отчётливо. Тогда почему бы тебе не спасти его? Гарри резко обернулся, не веря своим ушам. Я могу отправить тебя в прошлое, — просто сказала Смерть. — Но дальше ты будешь делать всё сам. Гарри отвёл взгляд. Тысячи мыслей вихрем ворвались в его сознание. Согласиться? Рискнуть? Но тень сомнения всё ещё держала его за горло. Тусклое, выцветшее солнце медленно начало клониться к горизонту, окрашивая серое небо в багровые тона. Гарри долго не отвечал. Секунды тянулись, как резиновые, превращаясь в минуты. Но он всё же решился. — Тогда… — он замолчал на долю секунды, а потом усмехнулся той самой, прежней, озорной усмешкой, которую, казалось, похоронил много лет назад. — Тогда сделай это. Гарри знал, на что идёт. Или ему только казалось? Смерть встала напротив, возвышаясь над ним, словно древняя статуя. Парень поднял на неё глаза, встречая пустоту взглядом. Тогда… вперёд. Она коснулась его лба костяшками пальцев. Холод пробежал по телу, проникая в самую суть. В тот самый миг, когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, Смерть слегка толкнула его в грудь. Гарри полетел вниз. В реку. Как только его тело коснулось застывшей глади, вода ожила. Она сомкнулась над ним, тёмная, холодная, бесконечная. Сознание померкло, растворяясь в пустоте. А потом пришёл свет. Гарри открыл глаза и понял: он в прошлом.