raising hybrid puppies | породистых щенками разбирают

— Нет, не рожковый, Дубина, а накидной, глупая ты машина! Дубина отворачивается, издав тихий звуковой сигнал, который почти заставляет Тони пожалеть о своём тоне. С другой стороны, он не просто так устанавливал адаптивные алгоритмы. Или, может, операционная система слишком старая, чтобы поддерживать их? Вот что Тони получает за свою сентиментальность и решение не менять базовую конфигурацию Дубины… неподходящий гаечный ключ. Ещё один — более обнадёживающий — звуковой сигнал оповещает его о возвращении Дубины. — Видишь, неужели это было так сложно? — ворчит Тони, а затем хлопает Дубину по верхней панели, прежде чем приступить к работе над двигателем. — Миниатюризация дугового реактора — вот, что сложно. — А что, если встроить его в машину? — раздаётся голос Пеппер слева от него, и Тони вздрагивает, ударяясь локтем. Он обиженно дуется на неё, потирая место ушиба. Она выглядит невозмутимой, что отлично сочетается с её белым платьем от «Диор». Стоп, неужели гала-вечер всё ещё продолжается? — Именно так. Даже без тебя. — Погоди, я что, сказал это вслух? — недоумевает Тони, но Пеппер уже достаточно давно его знает, чтобы понять: вопрос риторический. Обычно, если он задаёт подобные вопросы, это означает, что он сказал что-то, сам того не осознавая. Его разум — настоящее чудо. Тони возвращается к работе. Пеппер не сводит с него сурового взгляда. — Боже, я пришёл, выписал чек, расцеловал пару щёчек, потанцевал с несколькими дочерьми и сыновьями… — Да, я заметила. Сколько ему лет? Тони пожимает плечами, но потом вспоминает, что он наполовину улез в двигатель, так что Пеппер, скорее всего, его жеста не увидела. — Двадцать, — отвечает он. — Так что можешь воздержаться от звонков в отдел по связям с общественностью, он уже достиг возраста согласия, а я усвоил урок и бла-бла-бла, как только слышу «выпускник» — сразу убегаю, у Джарвиса есть новый специальный протокол… Погоди, хочешь сказать, он ещё не ушёл? Тони заглушает двигатель и замечает, как Пеппер раздражённо закатывает глаза. — Ты оставил двадцатилетнего парня на диване в Башне Старка. Разумеется, он всё ещё здесь. — Тогда отправь его домой. Боже, я думал, парниша умный. Реплика остаётся без ответа. Пеппер вопросительно смотрит на него. — О, прошу прощения. Просто ты говоришь так, будто я всё ещё твоя помощница. Опять экспериментировал с веществами, вызывающими кратковременную потерю памяти? — Зачем? Этот проект завершён. Одних только лицензионных отчислений хватит на особняк на Гоцо, — ухмыляется Тони. Пеппер не двигается с места. — А это было… Что ж, Джарвис может его вышвырнуть. Ты слышишь, приятель? — Всегда, сэр. — Тони. — Пеппер? Какое-то время она смотрит на него с тем умоляющим выражением лица, которое Тони так не любит видеть у близких ему людей. То есть, по сути, только у Пеппер. Или, может, у Роуди. И у Брюса. Хорошо, что у Джарвиса нет физического тела. — Просто поговори с ним, ладно? Ты не можешь полностью огородиться от окружающих. Ох, это превращается в тот самый разговор. Тони не выдержит его без дополнительной дозы кофеина. Потому направляется через всю мастерскую туда, где его ждёт единственная, слегка модернизированная кофемашина Он уже практически допивает первую кружку, когда до него наконец доходит: Пеппер молчит. Вместо разговора она наблюдает за тем, как он пьёт кофе в своих классических брюках, пошитой на заказ рубашке и жилете. Его пиджак, должно быть, остался где-то в гостиной или там, где тот парниша снял его с Тони. Чёрт, он что, испачкал… нет. Фух. С облегчением Тони допивает кофе. — Тоже хочешь? — предлагает он, нажимая на кнопку. Он автоматизировал процессы помола зёрен, заваривания при точно заданной температуре — двести градусов по Фаренгейту — и запуска кофемашины. Ему по-прежнему доставляет удовольствие процесс наблюдения за тем, как мелются зёрна, и понимание, что сто двадцать долларов, которые он отдал за этот фунт кофе, не были потрачены впустую. — Я решил попробовать все сорта кофейных зёрен и купажей на планете. Сейчас настало время Колумбии, пробую их местные сорта. Семья Оспино… нет, Оспина? Они древнейшие в стране, их род основан в тысяча восемьсот тридцать пятом году, разве это не… Ладно, момент истины: стоит ли мне купить кофейную ферму? — Тони. Ладно, возможно его речь действительно бессвязна. — Знаешь, мы можем прерваться, — бормочет Пеппер притворно-нежным тоном. Дубина подъезжает ближе и тычет в него трещоточным гаечным ключом. — С чего ты взял, что мне это нужно? — с вызовом спрашивает Тони, одной рукой убирая вторую кружку, а другой махая Дубине. — Твой код действительно настолько устарел? Положи ключ на место. Внезапное прикосновение к плечу заставляет Тони подпрыгнуть на месте. Не имеет значения, осознаёт ли он, что это может быть только Пеппер. Или что с Пеппер он в безопасности. На самом деле она — самый надёжный человек в его жизни. Каким бы блестящим ни был его ум, он не может подавить ту первобытную часть мозга, которая не перестаёт вспоминать пещеры, чужие руки и боль при непосредственном контакте. Или на каком-нибудь мероприятии. Серьёзно, иррациональность происходящего порой выводит Тони из себя. Сейчас это прикосновение заставляет его качнуться вперёд. Он сталкивается с кофемашиной, и этого толчка оказывается достаточно, чтобы та слетела с тумбы и разбилась о пол, разлетевшись на несколько частей. — Чёрт возьми, Тони, прости… — Нет, не беспокойся об этом, я… — начинает Тони, затем вздыхает. Закрывает глаза. Делает глубокий вдох, пока в ушах не перестанет звенеть. Пеппер не уходит. Она больше не прикасается к нему, но само её присутствие успокаивает. Он улыбается ей, как только возвращает контроль над мимической мускулатурой, — и ненавидит чувство вины, виднеющееся в её глазах. Она не виновата в том, что группа террористов похитила его и травмировала на всю жизнь. — Я отправлю его домой, — предлагает она. — Отдохни немного, хорошо? — Хм. Не стоит озвучивать, что Тони не будет этого делать. Его пульс, благодаря кофе, учащается — он бодр как никогда. — Сегодня ночуем здесь! — объявляет он на всю мастерскую, как только стихает стук каблуков Пеппер. — Джарвис, что там с… как его там? Итан? Кенджи? Бернард? — Мистер Тимоти покинул здание, сэр. И Тони наконец может сам сходить и забрать пиджак, а не отправлять за ним одного из своих роботов-прототипов. «Stark Industries», возможно, уже является лидером на рынке бытовых роботов, но всегда есть куда расти. Кому не нужен дворецкий, которому нет необходимости ни есть, ни спать? К тому времени как разум Тони успокаивается и возвращается к своему обычному ритму, не пребывая более в гиперактивном хаосе, в который то и дело впадает, сам он уже находится где-то в Мидтауне. По словам Джарвиса, на тридцать седьмой улице. Хорошо, это ведь Манхэттен. Район, живущий за счёт амбиций и кофеина, — так что поблизости обязательно должна быть кофейня. Та, что привлекла внимание Старка, носит действительно странное название, а вывеска у неё чертовски банальная — с мультяшным щенком. И в половину одиннадцатого ночи она всё ещё открыта. Что ж, ладно. Тони поправляет очки и заходит в «Гибридного щенка».

⭒ ⭒ ⭒

Питер демонстративно вытирает посуду на глазах у мисс «пишу свой сценарий в кофейне до полуночи». Две парочки у окна вот-вот опустошат свои кружки, а Аарон уже вернулся из уборной и теперь выглядит гораздо чище, чем когда уходил. Питеру было сказано не раздавать остатки еды до закрытия, а это делать непросто, когда он замечает, как Аарон каждые несколько секунд бросает взгляд на пакеты с едой за прилавком, наполненный таким всепоглощающим голодом, который затмевает всё остальное. Питер ненавидит этот взгляд. Ещё больше он ненавидит то, что ему приходится ждать до момента, пока он сможет что-то сделать. Под аккомпанемент стука клавиш и тихих разговоров он ставит теперь уже сухую тарелку обратно на полку, а затем берёт стакан, многозначительно глядя на писательницу. Стук клавиш замолкает. Питер резко вскидывает голову. Но женщина смотрит не на него, а на мужчину, который только что вошёл в помещение. Срань господня. Питер подходит к стойке, но после вспоминает, что в его руках всё ещё находятся стакан и полотенце, поэтому кладёт их на тумбу позади себя, а затем с бешено колотящимся сердцем возвращается к кассе. Перед ним стоит Тони Старк. Во плоти. Тот самый Тони Старк — настоящий, от той самой бородки до сшитого на заказ костюма-тройки и нагрудного платка. Он даже снял свои очки, как в документальных фильмах, которые Питер пересмотрел уже несколько раз с тех пор, как у него появился собственный ноутбук. — Здравствуйте, мистер Старк! — выпаливает Питер. — Что я могу вам предложить? Мистер Старк окидывает его быстрым взглядом, прежде чем снова вернуться к изучению меню, написанного на меловой доске позади Питера. — Какие у вас есть моносорта? Или купажи? Их я бы тоже выпил. Питер моргает. — Эм, купажи мы готовим на заказ. Моносорта у нас есть, но… обычно мы их смешиваем. Гибрид, понимаете? Он улыбается, но улыбка выходит слишком широкой, чтобы сойти за дружелюбную. С другой стороны, мистер Старк на него не смотрит. — Сейчас очень популярен кофе без кофеина, — продолжает Питер, — но «Блэк форс» — наш лучший… Ну, вернее, у нас все купажи хороши, но я… — Где вы их берёте, ребёнок? — мистер Старк внезапно переводит взгляд на него. Питер чувствует, как учащается его пульс. — Эм, у местных поставщиков, — говорит он с ноткой гордости. — Наш самый популярный продукт — из Квинса. — Квинс? — Старк морщит нос. Сердце Питера замирает. Он сглатывает. — Ну, эм, одна из местных кофеен — мы поддерживаем наше сообщество. Отличную выпечку и хлеб мы берём у одной из независимых пекарен, ну, «Сладкий Стервятник» с тридцать восьмой улицы, но, боюсь, вы немного опоздали — уже всё распродано… Старк многозначительно смотрит на крафтовый пакет с выпечкой, стоящий рядом с мойкой. Лицо Питера вспыхивает. — Они, эм, зарезервированы. Старк скептически выгибает бровь. Питер безуспешно пытается сдержать румянец. — Уже всё равно, — произносит Старк, пожимая плечами. — Просто приготовь мне кофе. Любой кофе. Питер кивает, поворачиваясь к кофемолке. — О, — продолжает Старк, — и ещё добавь к заказу булочки, или пирожные, или что там у вас есть. Умираю с голоду. Питер оборачивается, чтобы возразить, но слова комом застревают в горле. На прилавке лежат две стодолларовые купюры. — Эм, мистер Старк, я не уверен, что у меня будет сдача, а даже если и будет, тогда у нас не останется сдачи на завтра… — Забей, — говорит Старк, махнув рукой. Он даже не смотрит на него — снова надевает очки и достаёт свой… новый прототип Старкфона. — Ребёнок? Булочки. — Эм… — Питер включает кофемашину, потому что даже когда паникует — продолжает работу: он так часто проделывал это, что мышечная память уже довела процесс до автоматизма. Он ставит готовый кофе перед мистером Старком, рядом с оставленными купюрами. Питер не может отвести от него взгляд. Прикусывает губу. — Я не могу, сэр. — Почему? — Они зарезервированы. Старк настойчиво протягивает Питеру деньги. — Нет, не зарезервированы. Питер издаёт страдальческий стон, который не может сдержать, пока его сердце бешено колотится. — Я искренне сожалею, сэр. Старк прищуривается. Питер слышал легенды о взгляде Тони Старка, но то, что он испытывает сейчас на себе, даже близко не похоже на эти сказки. — Хорошо, но у меня всё равно нет купюр поменьше. — Вы можете расплатиться картой? — предлагает Питер, поморщившись. Старк ещё мгновение смотрит на него. Затем лезет в нагрудный карман, достаёт из бумажника карту, которую Питер видел только в рекламе, и прикладывает её к терминалу. На его лице появляется улыбка, когда он видит логотип «SI» на маленьком экранчике. При оплате кредитной картой чаевые не начисляются. А двести долларов благополучно возвращаются в кошелёк Старка. — Наслаждайтесь своим кофе, сэр, — слабым голосом произносит Питер. Тони берёт стакан и уходит. Даже не пробуя кофе. Питер чувствует, как его плечи опускаются, а желудок скручивает, пока две парочки поспешно выходят из кофейни, возможно, чтобы догнать мистера Старка и попросить у него автограф или селфи. Даже писательница закрывает свой ноутбук. Аарон подходит к стойке. — Мог бы отдать ему мою выпечку, чувак. Ты ведь не купаешься в деньгах. — Дело принципа, — отвечает Питер с безрадостной улыбкой. — Они… твои. Я не собираюсь продавать их и оставлять тебя голодным. — Ты мог бы продать их и отдать мне часть выручки. Думаю, мелочи из кармана Старка мне хватило бы на месяц или даже больше. Питер хмурится: — Я об этом не подумал. Аарон от души смеётся. Прекрасный звук, который он слышит не так уж часто. — Это потому что ты — Питер Паркер. Он не совсем понимает, что Аарон имеет в виду, поэтому просто опускает голову. В кофейне никого не остаётся, а значит, он наконец может взять крафтовый пакет и отдать его Аарону, который улыбается лёгкой, но до глубины души искренней улыбкой. — Спасибо, чувак. Перевернуть табличку? — Да, пожалуйста. Спокойной ночи! Питер смотрит, как Аарон, прихрамывая, выходит из магазина, переворачивая табличку с «Открыто» на «Закрыто». Питер падает на прилавок, обхватывая голову руками. Что, чёрт возьми, только что произошло? И как ему теперь сосредоточиться на эссе по английской литературе, которое нужно сдать завтра, — на эссе, которое он даже не начал, после этого?

⭒ ⭒ ⭒

Тони наблюдает за тем, как бездомный наркоша переворачивает табличку, и слышит стон парня через наушник, благодаря блестящим функциям разведки Джарвиса. — Кто этот милый бариста? — наконец спрашивает он. — Одну минуту, сэр. Парочки давно разошлись. Видимо, были не настолько одержимы желанием заполучить его автограф, чтобы рыскать среди укромных уголков. Или, может, всего лишь хотели сделать дурацкую фотографию. Или — Тони вздрагивает от этой мысли — видео. Он наконец пробует кофе… и чуть ли не выпивает его одним большим глотком. Он моргает, смотря на стакан в своей руке. Он пробовал кофе, только что привезённый с высокогорий Гватемалы, — и тот не был таким вкусным. Конечно, воспоминания Тони об этом немного туманны, потому что во время той поездки он также пробовал героин, привезённый прямо с полей, но суть вы уловили. К этому моменту Джарвису удаётся кое-что разузнать о мальчике. Питер Паркер, проживает в Квинсе, учится в одиннадцатом классе в Мидтаунской школе науки и… Тони перечитывает дважды. — Ему шестнадцать? — Похоже на то, сэр. Стабильно поддерживает средний балл 3,9 и активно участвовал во внеклассных мероприятиях до прошлого лета… О… Тони запинается на слове «дядя», но затем продолжает… Дважды «о». «О» в квадрате. Питер был ещё младше, когда умерли его родители. Внезапно Тони становится неловко за своё любопытство. — Джарвис, во сколько завтра откроется это заведение? — «Гибридный щенок» работает с шести утра до девяти вечера по будням и с половины восьмого утра и до половины восьмого вечера по выходным, хотя в моих отчётах указано более гибкое время закрытия. — А какой график у Питера? — Официально смены мистера Паркера начинаются в пять вечера в будние дни, в три — по пятницам, и в семь утра — по выходным. Они заканчиваются в момент закрытия, за исключением субботы и воскресенья, когда владелец приходит в три часа дня — официальное время окончания рабочего дня Питера. Тони, прищурившись, смотрит на кофейню. — Что значит «официально», приятель? — Мистеру Паркеру разрешено работать не более восьми часов в пятницу, субботу и воскресенье, однако мои данные свидетельствуют о том, что он склонен использовать данные владельца для входа в систему и выполнения другой работы, выходящей за рамки допустимого для несовершеннолетних рабочего времени, установленного штатом Нью-Йорк. Тони хмыкает. Он думает, что отправится из Колумбии прямиком в Квинс.