После "Финала"

Влад стоял у подъезда Ангелины уже двадцать минут. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от волнения. Снег скрипел под ногами, фонари отбрасывали жёлтые круги на заснеженную тротуарную плитку. Он снова проверил телефон: сообщений не было. Да и с чего бы ей писать? После всего, что произошло… Он глубоко вдохнул морозный воздух, выдохнул облачко пара и решительно нажал на кнопку домофона. — Кто? — раздался в динамике хрипловатый голос Ангелины. — Это я, — ответил Влад, чувствуя, как пересохло в горле. — Открывай. Пауза длилась несколько секунд. Влад уже подумал, что она пошлёт его подальше — и будет права, — но тут раздался щелчок, и дверь открылась. Поднимаясь по лестнице, он пытался подобрать слова. Но когда Ангелина открыла дверь, все заготовленные фразы вылетели из головы. Она стояла в старом свитере, с растрёпанными волосами, но даже так выглядела потрясающе — будто сама зима воплотилась в женщине: холодная, колючая, но завораживающая. — Чего надо? — спросила она без предисловий, скрестив руки на груди. — Пустишь? — Влад неловко переступил с ноги на ногу. — Поговорить надо. Ангелина молча отступила в сторону, пропуская его внутрь. Квартира пахла корицей и чем‑то ещё — знакомым, родным. На столе стояла чашка с недопитым чаем, рядом лежала раскрытая книга. — Ну? — она прислонилась к стене, глядя на него исподлобья. — Говори, зачем припёрся посреди ночи. Влад сделал шаг вперёд, но Ангелина тут же отступила. — Стой там, — предупредила она. — И не надо этих твоих фирменных улыбочек. Я их уже наизусть выучила. — Я не за этим, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я… я запутался, Ангелина. По уши. И больше не могу делать вид, что всё нормально. Она фыркнула. — О, теперь ты запутался? А когда на лестнице жену обнимал и благодарил за поддержку — тогда не запутался? Или когда от браслета отказался? Тоже всё чётко было? — Было, — признался Влад. — А потом стало нечётко. Потому что ты не выходишь у меня из головы. Ни днём, ни ночью. Ангелина резко отвернулась, подошла к окну. — И что теперь? — её голос звучал глухо. — Решил, что можно попользоваться, а потом вернуться, когда жена надоест? — Нет, — он подошёл ближе, но не касался. — Я не об этом. Я… — он сглотнул. — Я хочу сделать так, как скажешь ты. Решишь, что мне уйти — я уйду. Решишь дать шанс — я останусь. Но только честно. Без игр. Ангелина медленно повернулась. В её глазах читалась смесь недоверия и чего‑то ещё — того, что она так старательно прятала. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — тихо спросила она. — Семья, сын… Ты готов это бросить? — Не бросить, — поспешно ответил Влад. — Но я должен разобраться. Должен понять, что для меня важнее. И пока я не поговорю с тобой откровенно, я не смогу принять решение. Она долго смотрела на него, будто взвешивая каждое слово. Потом вздохнула. — Ладно, — сказала наконец. — Раз уж пришёл — раздевайся. И давай без этих твоих «я всё решу». Решать будем вместе. Понял? Влад кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от облегчения и страха одновременно. Он снял куртку, бросил её на стул. Ангелина подошла ближе, подняла руку, будто хотела коснуться его лица, но в последний момент опустила. — Только предупреждаю, — её голос стал жёстче, — если опять начнёшь юлить — выкину на улицу. И больше никогда не впущу. Понял? — Понял, — он накрыл её руку своей. — Обещаю. Их губы встретились — сначала осторожно, потом всё настойчивее. Ангелина обвила руками его шею, прижалась всем телом. Влад почувствовал, как внутри разливается жар, сметая последние остатки сомнений. Они двигались к спальне, не размыкая объятий, скидывая одежду на ходу. Ангелина толкнула его на кровать, нависла сверху, глядя прямо в глаза. — Ещё раз обманешь — прокляну, — прошептала она. — Не обману, — выдохнул Влад, притягивая её к себе.

***

Позже, когда дыхание выровнялось, а сердце перестало биться как сумасшедшее, они лежали рядом. Ангелина положила голову ему на плечо, её пальцы лениво рисовали узоры на его груди. За окном по-прежнему шёл снег, но теперь он казался не холодным, а каким‑то уютным. — Знаешь, — тихо сказал Влад, перебирая её волосы, — я всё решу. Честно. Разберусь с этим бардаком, поговорю с Еленой. Я люблю тебя, Ангелина. По-настоящему. И хочу быть с тобой. Она хмыкнула, но не отстранилась. — Опять за своё? — её голос звучал насмешливо, но без прежней злости. — «Всё решу», «поговорю», «буду с тобой»… Ты эти слова уже сто раз говорил. И что? — На этот раз всё по-другому, — он повернул её лицо к себе, заставил посмотреть в глаза. — Потому что я больше не могу врать. Ни тебе, ни себе, ни Елене. Я запутался, да. Но теперь я точно знаю, чего хочу. Тебя. Ангелина помолчала, потом вздохнула. — Смотри, Череватый, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Если опять начнёшь метаться — я тебя сама придушу. И закопаю где‑нибудь в лесу у погоста. Понял? Влад рассмеялся — тихо, но искренне. — Понял. И поверь, я не шучу. Я сделаю всё, чтобы ты мне поверила. Она прищурилась, но в глазах уже не было прежней настороженности. — Ладно, — пробормотала Ангелина. — Посмотрим. Но предупреждаю: второй попытки не будет. Влад крепче сжал её руку. — И не надо. Мне хватит одной. Они замолчали, слушая, как тикают часы на стене. Где‑то далеко гудел поезд, за окном кружился снег. А в этой маленькой квартире, наполненной теплом и запахом корицы, впервые за долгое время Влад почувствовал себя по-настоящему живым. «На этот раз я не ошибусь», — подумал он, целуя Ангелину в макушку. — «На этот раз — точно».

***

Утро пробилось сквозь шторы тонкими золотистыми лучами. Ангелина приоткрыла глаза, прислушалась к ровному дыханию Влада рядом. Он спал на спине, слегка приоткрыв рот, — совсем не тот властный, харизматичный Череватый, которого знали зрители. Просто мужчина. Уставший, уязвимый, настоящий. Она осторожно высвободила руку, на которой отпечатались следы от его пальцев — так крепко он её держал всю ночь. В груди что‑то ёкнуло: то ли нежность, то ли страх перед тем, что будет дальше. Ангелина тихо встала, накинула халат и прошла на кухню. Включила чайник, уставилась в окно. Снег уже не шёл, небо расчистилось, обнажив холодную голубизну. Город просыпался: где‑то завёлся мотор, проехала машина, залаяла собака. Обычная жизнь. А у неё всё перевернулось с ног на голову. — Ты куда? — раздался за спиной сонный голос Влада. Он стоял в дверном проёме, взлохмаченный, в одних брюках, которые так и не успел надеть до конца. Ангелина пожала плечами: — Кофе делаю. Будешь? Влад подошёл ближе, положил руки ей на плечи. Его пальцы слегка дрожали. — Ангелинка… — начал он тихо. — Я не шутил ночью. Я правда всё решу. Разберусь с этим бардаком. Она развернулась, посмотрела ему в глаза — прямо, без привычной колючести. — А если не получится? — спросила она без насмешки, почти шёпотом. — Если она не отпустит? Если Лев… если он вырастет и будет тебя ненавидеть? Ты подумал об этом? Влад опустил взгляд, сжал её плечи чуть сильнее. — Подумал. И всё равно готов рискнуть. Потому что без тебя… — он запнулся, будто слова давались с трудом. — Без тебя всё это теряет смысл. Награды, шоу, репутация — ерунда. Ты — не ерунда. Ангелина вздохнула, провела рукой по его щеке. — Ты хоть понимаешь, какой это удар для них? Для Елены. Для сына. Ты хочешь всё разрушить ради… чего? Ради нас? А есть ли это «мы» на самом деле? Или это просто вспышка, страсть, которая погаснет через месяц? — Не погаснет, — твёрдо сказал Влад. — Я знаю себя. Знаю, что не ошибаюсь. Да, это больно. Да, будет сложно. Но я не могу больше жить в этой лжи. Перед ними. Перед тобой. Перед самим собой. Он взял её за руки, притянул к себе. — Дай мне неделю, — попросил он. — Всего неделю. Я поговорю с Еленой. Честно, без увиливаний. Скажу, что люблю тебя. Что хочу быть с тобой. А потом… потом я вернусь. И если ты скажешь «да» — мы начнём всё с чистого листа. Если скажешь «нет» — я уйду и больше не потревожу. Обещаю. Ангелина молчала долго. Смотрела на него, изучала каждую черту — морщинки у глаз, упрямую складку губ, тень сомнения в зрачках. И вдруг поняла: он не играет. Не манипулирует. Он действительно готов рискнуть всем. — Ладно, — выдохнула она наконец. — Неделя. Но запомни: если за это время ты хоть раз ей соврёшь, если будешь юлить или тянуть — я сама тебя найду и так отпинаю, что мало не покажется. Понял? Влад рассмеялся — облегчённо, почти счастливо. — Понял. Никаких игр. Только правда. Он обнял её, прижал к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Ангелина уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — кофе, мороз, его собственный, неповторимый аромат. — И ещё, — добавила она, чуть отстранившись. — Никаких «может быть», «посмотрим» или «давай повременим». Либо да, либо нет. Третьего не дано. — Да, — сказал Влад без колебаний. — Да, я люблю тебя. Да, я хочу быть с тобой. Да, я готов пройти через ад, чтобы это стало реальностью. Ангелина улыбнулась — впервые за долгое время по‑настоящему, без маски, без брони. — Тогда иди, — она легонько толкнула его в грудь. — И не подведи. Потому что если ты опять начнёшь метаться между нами… — Не начну, — перебил он. — Больше никогда. Влад наклонился и поцеловал её — мягко, благодарно. Потом быстро оделся, бросил последний взгляд через плечо. — Через неделю, — напомнил он. — Жди. Дверь захлопнулась. Ангелина осталась одна. Подошла к окну, смотрела, как он идёт по заснеженной улице — высокий, плечистый, уже знакомый до боли. Остановился, обернулся, махнул рукой. Она ответила тем же. Чайник засвистел, напоминая о реальности. Ангелина налила себе кофе, сделала глоток. В груди всё ещё трепетало, но теперь не от страха — от надежды. «Может, на этот раз всё получится?» — подумала она, глядя на тающие следы на снегу. — «Может, он действительно изменился?» За окном сияло солнце, а в душе впервые за долгое время стало тепло.