You Win I Lose

— Как я вообще…? Над головой Вокса, прерывая грязную ругань, со свистом пролетел журнальный столик. Он крепче вжался в спинку кровати, за которой коротал время последние минуты три. Укрытие было ненадежным и мелко подрагивало, грозясь вот-вот оторваться от земли и отправиться вслед за столиком. — Ты из тех, кто любит посмотреть? — крикнул Валентино, косо заглядывая за кровать. Демон кое-как отбивался от порывов ветра взмахами крыльев, но с каждым ударом крепло ощущение, что силы его иссякают — как и пули в пистолетах, ни разу так и не достигшие цели. Подобраться ближе к Бабо он не мог; дикий смех все громче гремел над развороченной комнатой. — А чем я помогу, по-твоему? Его даже разряды не берут! — пристыженно огрызнулся Вокс. Поначалу он пытался достать соперника электричеством, но оно проходило сквозь ветра не причиняя им никакого вреда. Кабелями его тоже было не схватить. Отчаявшись, Вокс даже попробовал прыгнуть на Бабо, словно в реслинге, но дымчатая масса, из которой демон был соткан, ускользала, таяла в лапах. Не схватить, не убить, не убежать. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько беспомощным. «Этот мафиозный пердеж всех нас передует. Нам конец». На другом конце комнаты Фояр без толку закидывал в вихри мини-бомбы, которые бестолково разносило по углам. Одна закатилась за кровать и едва не взорвалась прямо под воксовской задницей — к счастью, тому удалось вовремя отпихнуть её ногой. — Чтоб ты провалился, пиздоглазая каракатица! Эй, ты! Валентино! Черт тебя… Ты вообще сражался с ним раньше? Валентино что-то рявкнул, что расслышать было невозможно, но догадаться о сказанном тоже труда не составляло. Нет, очевидно, стычка была первой в своём роде. — А твои десять крепких парней с пушками? Их ты позовешь? На этот раз Вокс удостоился лишь короткого, полного презрения взгляда. «Ебучий демон». Он уже и не знал толком, о ком сейчас думает — то ли о Бабо, то ли о Валентино, то ли о Фояре. Скорее всего, о себе. Надо ведь было так глупо вляпаться! С другой стороны — сидеть в тени, пока его канал захватывают мерзкие порноделы… Стоп. Тень? Что «тень»? Да нет же — тень! Вокс быстро высунул голову из-за спинки кровати. Бабо — или то, во что он превратился — носило сейчас в паре метров от них с Валентино, по левую сторону, ближе к двери. Солнечный свет выхватывал иногда его дерганные, полные хаоса движения, отбрасывал неровными пятнами на стену. «Может сработать. Но нужно четче. Намного четче». — Валентино! Валентино! Валентино, твою мать! Никакой реакции. Вокс выпустил кабель и легонько дёрнул выплясывающего неподалеку Валентино за ногу, привлекая внимание. Демон, вздрогнув, потеряв равновесие, взмыл вверх до потолка — и его тут же сдуло ветром, впечатало в стену. — Fenómeno! Puta madre! Что ты творишь! Решил, если меня сдашь ему… — Заткнись, уймись и послушай! Ты можешь крыльями заслонить дыру в стене, но не до конца? — Что? Какой, к дьяволу, слон? — Заслонить! Крыльями! Дыру! Но! Не! До! Конца! — Зачем это? Теперь пришло время Воксу отвечать презрительными взглядами. — Хорошо, ладно, окей, как скажешь! Валентино, скорчив физиономию, кое-как начал двигаться навстречу Бабо. Чтобы занять нужную позицию ему понадобилось минут пять — Бабо отбрасывал его раз за разом, и с каждой попыткой был все ближе к тому, чтобы перевернуть кровать и добраться ещё и до Вокса. Наконец, Валентино смог встать напротив дыры, прикрыв ее правым крылом. Комната окрасилась тёплым розовым цветом. На стене отчетливо стали видны густые фиолетовые тени. Вокс криво ухмыльнулся. «Попался, говнюк». Ему нравился этот трюк, он обучился ему недавно и самолюбиво думал, что никто во всем городе не умеет проворачивать ничего подобного. Тени демонов частенько обладали куда большей объемностью, чем их хозяева. И вряд ли Бабо был исключением. Прицельный хлесткий удар кабелями по дрожащим пятнам — комната сотряслась от дикого, полного первобытной ярости воя. — Иди-ка сюда, — запальчиво крикнул Вокс, поспешно вставая на ноги, словно это не он только что дышал пылью за кроватью. Парочка разрядов подсветила схваченную кабелями фигуру. Он держал в металлических объятиях низенького, похожего на каплю демона, готового растечься от любого неосторожного движения. Демон дергался и истошно вопил. Разряды, которыми методично угощал его Вокс, ему явно не нравились. Зато ветер унялся, будто его и не было никогда. — Уебок, — с удовлетворением пробормотал Вокс, подтягивая Бабо поближе к себе. Тот залился неясной ему бранью. — Что он говорит? — бросил Вокс в сторону Валентино. — Ничего такого, что стоило бы повторять скромными устами, — вкрадчиво ответил порнодел, после чего так же неясно гаркнул на Бабо. Тот притих и лишь озлобленно переводил с одного на другого противника свои круглые водянистые глазки. — Я до тэбя доберус, Валь, — выплюнул он, наконец, с густым акцентом, — Пожалешь, што умэр. Валентино равнодушно пожал плечами. — Это самое мудацкое сражение, в каком мне доводилось участвовать, — глухо донеслось из другого конца комнаты. Фояр с трудом поднимался на ноги, отряхивая замаранные пылью брюки. — Зато эффектное, это уж точно. Вокс не смог сдержать самодовольной ухмылки, услыхав такую похвальбу. Сердце вдруг забилось идеей. В рукаве у него был припрятан ещё один козырь. Интересно, что Валентино скажет на это? Поразительно? Восхитительно? Умопомрачительно? — Позволь-ка, на пару слов, — прошипел он, подтягивая задергавшегося пуще прежнего Бабо ещё ближе, — Вы, оба — наверх не смотреть, — приказал деловито чуть погодя. Кабелем Вокс приподнял подбородок Бабо так, чтобы тот смог увидеть себя в треснувшем зеркале на потолке. — С л у ш а й м е н я. Зеркало вспыхнуло алыми разводами Завороженный Бабо ускользнуть больше не пытался. Он не мог оторвать взгляда от того, что общалось с ним там, наверху, сотней красных глаз. Голос Вокса гремел отовсюду. Голос приказывал. — Соберёшь манатки…забудешь, чего хотел…не будешь больше сюда приходить… — Si. — Понял меня? — Да. — Извинись перед нами. — Извенитэ меня. — Больше страсти, Бабо! — Проститэ меня, пошалуста! Прошу, проститэ! — Свободен. Вокс отшвырнул обмякшего Бабо, словно бы тот ему наскучил. На деле причины были проще: его силы иссякали. Гипноз давался нелегко, а демон, пусть схваченный, все еще был чертовски силен. Да и вряд ли удалось внушить ему дельных мыслей дольше, чем на день — но никому из присутствующих знать об этом вовсе не обязательно. — Секси. Вокс обернулся. — Пардон? — Я сказал — секси, — произнес Валентино медленно, по буквам, словно ребёнку, и лукаво улыбнулся, — То, что ты для меня сделал. — Что? Я вовсе не для тебя это делал. — Правда? А получилось как будто для меня, — он игриво подмигнул. — Бред какой. Я сделал это, потому… — Вокс устало выдохнул, — Не важно. Спорить не хотелось. Саднило плечи, тяжелела голова. Ему бы не мешало подремать пару часиков. Желательно — свернувшись калачом прямо здесь, на полу. Краем глаза он заметил, как в дверях замелькали испуганные лица хорошеньких демонесс и демонов. Актеры прибежали на шумок — разумеется, когда весь кипиш сошёл на нет. Мелкие засранцы даже думать не думали помогать, когда это было действительно нужно. — Все в порядке, — принялся размахивать всеми четырьмя руками Валентино, — Все хорошо. Возвращайтесь на площадку. Нет-нет, не на площадку. Идите в монтажную. Я сейчас подойду. Десять минут. Надо разобраться с одним делом, — ногой он подпихнул расплывшегося по полу Бабо. Тот негромко что-то промычал, не открывая глаз. — Я планирую немедленно съехать отсюда, — заявил Валентино, когда актёры, наконец, перестали толочься в комнате, — Здесь просто невозможно творить без угроз. — Да мне без разницы, — хмыкнул Вокс, но, расслышав неподалеку вкрадчивый кашель Фояра, вспомнил, зачем вообще сюда пожаловал, — Съезжай хоть к Сатане на рога, но если ещё раз твои фильмы мелькнут на моих частотах… Демон в ответ мелко хихикнул и укоризненно погрозил своей сигареткой. — Но-но, не бурчи, papi. Думаешь, Валентино не умеет быть благодарным? Не хочешь моих фильмов — не будет фильмов, так и быть. Но знаешь что? Нандо! НАНДО! В дверях, словно кукушка в часиках, показался смазливый паренек с напомаженным коком наподобие тех, что носил Элвис. — Звал, Вал? — Принеси мне сюда кассету с «Морскими приключениями капитана Бигдика». Паренёк мигом исчез. Вокс не удержался, украдкой завистливо выдохнул. «Почему это Джем, если его куда-нибудь отправишь, не шмыгает так же быстро, а начинает нудно расспрашивать чего и зачем? Натренированный малец. Интересно, как этот порнодел его…». Валентино тем временем успел ещё пару раз пнуть своего мычащего врага остроносым ботинком. — Не очень-то усердствуй, — нехотя посоветовал Вокс, — Завтра к обеду говнюк вспомнит все, что тут происходило. Мое увещевание…оно…оно не долговечное…пока… — Не страшно. Завтра к обеду меня здесь уже не будет. А удовольствие стоит растягивать, но ни в коем случае не за-тя-ги-вать. Валентино ещё раз с ощутимым восторгом пихнул Бабо под плюсковатую задницу. — Как знаешь, — Вокс кивнул Фояру, и вдвоем они, наконец, потянулись к выходу. Хотелось закурить, выпить, перекусить, поспать. Казалось, прошло не меньше десяти лет с того момента, как они впервые ступили на порог адской порнокухни. — Стойте! Подарок! Не забудьте подарок! Напомаженный Нандо бежал со всех ног, даже запыхался слегка. В лапах он держал кассету в чёрной, без единой надписи обложке. Валентино расплылся в поощряющей улыбке. — Думаю, этот фильм придётся по вкусу намного больше тех, что ты видел до этого, — голос его звучал слаще мёда. — Спасибо, не стоит, — начал было отнекиваться Вокс, но тут же свернул отказы, приметив как радушная улыбка собеседника в секунду сменилась негодующим оскалом. «Загорается быстрее проклятых дубов, в которые долбает молнией. Что может быть хуже, чем иметь дела с дерганным? Возможно, этот Бабо в чем-то прав…». — Ага, отлично, спасибо, — Вокс неловко покрутил в лапах кассету. — Найдётся где посмотреть? — взгляд Валентино сделался хитрым. Вокс вытаращился на него, а после громко хмыкнул, в звук этот вложив все превосходство, какое только мог испытывать обитатель Панишмент-стрит по отношению к районам вроде Чикона и всем его жителям. — Разумеется, найдётся. Я вообще-то глава телеканала. Лишь усилиями воли, схожими с теми, что он приложил в борьбе с Бабо, Вокс не добавил в свою речь слово «целого». Он глава целого телеканала. Настоящего, функционирующего, потенциально лучшего в Аду телеканала. — О, я бы советовал смотреть дома, а не на работе. Если понимаешь, о чем я. «Я понял, что там порнуха, Люцифер тебя раздери! Понял, что ты там пялишь кого-то, хвастун тощезадый!». — Дома у меня есть прекрасный новенький видеопроигрыватель, спасибо за заботу. — Это тебе спасибо, что помог. Спас меня. И всю команду. Теперь Валентино выглядел необычайно, почти траурно серьёзным. Вокс моргнул, не зная, что сказать в ответ. Эта секундная смена маски обезоружила его куда эффективнее, чем липучие попытки флирта. — Да не за что, — проговорил он, пытаясь в голос свой вложить как можно больше небрежности, а на уставший кинескоп натянуть обычную в таких ситуациях широкую ухмылку — но голос неприятно затрещал, ухмылка вышла дрожащей, смазанной. Он быстро протянул ладонь для рукопожатия, что показалось ему лучшим решением припрятать смущение. — Конец нелегальных трансляций? — Конец нелегальных трансляций. Валентино ответом протянул свою лапу. — Ай! Puta! — Черт! Блять! По пальцам пробежала синяя искра — и обоих пребольно щелкнуло. — Прошу прощения. нечаянно…статическое…– забормотал Вокс. Такое раньше с ним случалось, но так давно, что он и думать позабыл… «Предохраняться?». Глупая мысль его слегка позабавила. — Не мой кинк. Но что-то в этом есть, — Валентино с силой дёрнул лапой, словно стряхивая с неё воду, коснулся губами пальца и неожиданно разулыбался, — Пусть у нас не сразу заладилось, но мы в итоге нашли общий язык, так ведь? — Все именно так, — встрял вдруг Фояр, — Языками вы нашли друг друга, и между нами, бизнесменами, сплошной ажур-бонжур. Вокс, пойдём уже, прошу тебя! У нас за углом такси на счетчике и куча нерешенных дел в офисе. Переговорить с Родди, помнишь? — Да-да, Родди, — вяло отозвался Вокс. Последнее, чего ему хотелось сейчас — звонить недотепе-редактору и слушать его тухлые предложения. «А что если в нашем кулинарном шоу каннибалы будут ходить друг к другу в гости и устраивать ужины?». Да кому такое вообще может понравиться? — Надо идти. Да. Надо. — Надеюсь, ещё увидимся, глава телеканала. «Надеюсь, этого никогда больше не случится». Уходя, Вокс, не удержавшись, еще раз покосился в сторону Валентино. Ему хотелось, чтобы тот провожал взглядом своего спасителя, но демон уже был занят другими делами — раздавал команды Нандо и ещё одному пареньку, похожему на Нандо как две капли ртути. Неясно чему ухмыльнувшись, Вокс вышел из комнаты. Фояр засеменил за ним, докучливо напоминая, что кроме Родди хорошо бы ещё созвониться с демонами из Советологии, а если время останется — то и с Жакридом переговорить не мешало бы. **** — …и представь себе, Минни — это сработало. Принимаю поздравления, кстати, — Вокс осторожно чокнулся стаканом с аквариумом, — Я смог ткнуть мордой в грязь ещё одного оверлорда. Этого Бабо. Он был сильный, очень даже сильный. Да их сейчас как собак нерезанных, этих оверлордов, знаешь. И все чего-то снуют, суетятся, каждый хочет найти свое место под тяжёлыми ал.алыми небесами…разве я не поэт, Минни? Мне кажется, что я единственный здесь чувствую красоту мироздания. Чувствую, что…что могу больше. Что ещё не списан со счетов. Вот как ты думаешь, Минни? Я же могу? Открыв рот, мурена неподвижно лежала под своей корягой, то ли соглашаясь, то ли пропустив сказанное мимо ушей. Вокс вздохнул, растер лапой шею. Затылок нещадно ломило. — Возможно…возможно последний стакан и был лишним… Он не был прав. Лишней была вся последняя бутылка. — Блядский денёк. Но проблему я решил. Больше никакого Валентино и его еблевидения. Этому мудилино ещё хватило наглости сувать мне свои кассеты. Я…я слишком добрый. Надо было не брать, да? Сказать «пошёл к черту со своей задницей». Не-не, ты послушай, ему хватило наглости спрашивать меня — меня! — есть ли мне где смотреть его писечные приключения! Да я в любой момент могу эту кассету посмотреть. Хоть сейчас могу. Может даже и посмотрю. Посижу ещё немного с тобой — и посмотрю… Вокс так и заснул в кресле перед аквариумом — только чтобы на следующее утро прочувствовать фразу «живые позавидуют мертвым» каждой клеткой своего неупокоенного тела.