Охота на Купидона

      Бункер Просвещенных в это утро казался почти мирным, если не считать навязчивого запаха пережаренного бекона и старого рок-н-ролла, доносившегося из кухни.       Дин, облаченный в свой любимый фартук «Kiss the Cook», виртуозно орудовал лопаткой, насвистывая мотив из классики AC/DC. Кастиэль сидел на своем привычном месте, обложившись пожелтевшими свитками, его брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, а в чашке с чаем плавал одинокий, забытый пакетик.       Сэм сидел напротив ангела, но его внимание было приковано не к древним текстам, а к экрану ноутбука. Перед ним пестрили заголовки онлайн-газет штата Огайо. Лавленд — крошечный, живописный городок, который за последнюю неделю превратился в аномальную зону. — Это уже четвертый случай за три дня, — Сэм потер переносицу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая детективная лихорадка. — Молодой человек, сорок два года, успешный адвокат. Бросил жену, троих детей, переписал дом на случайную официантку, с которой познакомился в парке, а через двенадцать часов вскрыл себе вены, потому что она «отказалась называть его своим вечным пламенем». Дин обернулся, вытирая руки о полотенце. — Слушай, Сэмми, я, конечно, всё понимаю, любовь — штука зла, но чтобы так радикально? Может, парень просто... ну, перегорел? — Не сорок человек за неделю, Дин, — отрезал Сэм, возвращаясь к тексту. — Люди буквально сходят с ума от нежности. Они ведут себя как в дешевых любовных романах, а потом выгорают дотла. И это не демоны, признаков серы нет. — Это может быть влияние Херувима, — подал голос Кастиэль, не поднимая глаз от свитка. — Или высшего Купидона. Когда их магия искажается или когда они впадают в ярость, их стрелы приносят не союз душ, а деструктивную одержимость. Сэм хотел что-то ответить, но звук открывающейся двери в жилой сектор заставил его замолчать на полуслове.       Джек выглядел так, будто только что вынырнул из глубокого сна. Волосы были забавно взъерошены, на щеке отпечатался след от подушки, но не это заставило Сэма замереть с открытым ртом. На Джеке была футболка. Старая, выцветшая серая футболка Сэма с логотипом какой-то рок-группы, которую Сэм не надевал уже лет пять. На нефилиме она висела мешком, обнажая ключицы и спадая с одного плеча, доходя почти до середины бедер. Сэм почувствовал, как к горлу подкатывает жар. Он судорожно сглотнул, пытаясь отвести взгляд, но глаза предательски скользили по ногам Джека, выглядывающим из-под края длинной ткани. — Доброе утро, — пробормотал Джек, потирая глаза. Он направился прямиком к Сэму, не замечая гробовой тишины, воцарившейся на кухне. — Сэм, я не нашел свою чистую одежду в прачечной, поэтому взял твою. Ты же не против? От неё пахнет лесом и твоим шампунем. Дин издал странный звук, среднее между смешком и кашлем, и поспешно отвернулся к плите, плечи его мелко подрагивали. Кастиэль поднял взгляд на Джека, затем на Сэма, чье лицо приобрело оттенок спелого помидора. — Э-э... нет, Джек. Не против, — выдавил Сэм, чувствуя, как его собственные ладони становятся влажными. — Носи, сколько хочешь. Джек улыбнулся — той самой светлой, обезоруживающей улыбкой, от которой у Сэма в груди всё завязывалось узлом. Он сел на соседний стул, придвинувшись к Сэму почти вплотную. — Спасибо. В ней уютно. Так что там с Лавлендом? Я слышал, ты говорил о «вечном пламени». — Мы говорим о деле, которое пахнет Купидоном на стероидах, парень, — Дин поставил перед Джеком тарелку с беконом, выразительно взглянув на брата. — И, судя по тому, как Сэмми сейчас на тебя смотрит, нам всем стоит поберечь свои сердца. Или хотя бы надеть что-то более... закрытое. Сэм резко захлопнул ноутбук. — Дин, заткнись. Кас, ты сможешь определить, если там замешано божество? — Мне нужно быть на месте, Сэм, — спокойно ответил ангел. — Магия любви — одна из древнейших сил. Она оставляет след в самом воздухе. Сэм встал, стараясь не задеть колено Джека, которое оказалось пугающе близко к его собственному. — Хорошо. Собираемся. Выезжаем через час. И Джек... — Сэм на секунду замешкался, глядя на футболку. — Надень штаны. Пожалуйста. Джек непонимающе моргнул. — Но мне и так удобно. — Просто надень, — бросил Сэм и почти бегом вылетел из кухни, преследуемый громким хохотом Дина.

***

      Библиотека Бункера была заполнена шорохом газетных вырезок и мерным гулом работающего ноутбука. Сэм разложил на огромном дубовом столе карту штата Огайо, обводя красным маркером небольшой городок Лавленд. Его палец едва заметно дрогнул, когда Джек подошел ближе, вставая почти плечом к плечу, чтобы рассмотреть пометки. — Случай в Лавленде — это не типичная охота, — начал Сэм, стараясь сосредоточиться на фактах. — Город всегда считался «столицей влюбленных», но за последнюю неделю там произошло сорок три смерти. И это не убийства в привычном смысле. — Уже сорок три? — Дин присвистнул, облокотившись на спинку стула. — Что, массовое помешательство на почве романтики? Может, в воду что-то подмешали? Афродизиак какой-нибудь? — Если бы всё было так просто, Дин, — Сэм вывел на экран ноутбука фотографии жертв. — Посмотри на их лица. Они не выглядят напуганными. Они выглядят... опустошенными. Врачи говорят о тотальном эмоциональном выгорании. Уровни дофамина и окситоцина в их крови на момент смерти были в сотни раз выше нормы. Сердца просто не выдерживали такой нагрузки.       Кастиэль, до этого неподвижно стоявший у стеллажа, подошел к столу. Его взгляд был тяжелым и аналитическим. — Человеческий сосуд не предназначен для таких объемов чистой энергии привязанности. Это похоже на работу Купидона, но сильно искаженную. Обычно их магия — это легкий толчок, искра. А здесь — лесной пожар. — Но почему сейчас? — спросил Джек, рассматривая фото женщины, которая умерла, обнимая дерево, на котором вырезала имя своего возлюбленного. — Любовь должна делать людей счастливыми, разве нет? Сэм, почему она так крепко держалась за это дерево, что сломала ногти? Сэм почувствовал, как в груди стало тесно. Вопрос Джека, такой искренний и прямой, заставил его сердце пропустить удар. Он поправил волосы, чувствуя странный прилив жара к щекам. «Наверное, в библиотеке просто скопился углекислый газ, — подумал Сэм. — Нужно будет проверить вентиляцию. И почему здесь так жарко?» — Потому что это одержимость, Джек, — ответил Сэм, стараясь не смотреть парню в глаза. — Когда магия Купидона выходит из-под контроля, она убирает все барьеры. Человек забывает о еде, сне, инстинкте самосохранения. Остается только объект страсти. И это выжигает их изнутри за считанные дни. — Значит, нам нужно найти того, кто пускает эти стрелы, — заключил Дин, потирая подбородок. — Кас, ты сможешь учуять запах перьев, если мы приедем на место? — Магия Купидонов оставляет след, похожий на запах цветущей вишни и озона, — кивнул ангел. — Но в Лавленде сейчас, скорее всего, всё пропитано этим ароматом. Нам придется действовать осторожно. Если мы попадем под влияние, мы не сможем эффективно охотиться. Сэм снова уткнулся в монитор, чувствуя, как взгляд Джека буквально прожигает в нем дыру. Нефилим стоял так близко, что Сэм чувствовал тепло, исходящее от него. В голове на мгновение стало пусто, а ладони подозрительно увлажнились. — Сэм? — тихо позвал Джек. — У тебя всё хорошо? Ты замер на одном месте и не дышишь уже секунд десять.       Дин подозрительно прищурился, переводя взгляд с Сэма на Джека и обратно. На его губах начала играть странная ухмылка. — Да, Сэмми, ты какой-то бледный. Неужели статистика смертности так на тебя давит? Или ты просто... впечатлительный? — Я просто думаю над зацепками! — резко отозвался Сэм, поспешно отодвигаясь от стола вместе со стулом. — Нам нужно проверить «Клуб Сердец». Все жертвы были там. Это закрытое заведение. Кас, поищи информацию о владельцах. Дин, проверь арсенал, нам понадобится что-то посильнее соли. Сэм встал и быстро вышел из-за стола, едва не задев Джека плечом. Его сердце колотилось где-то в горле, и он настойчиво убеждал себя, что это просто рабочее напряжение. Ничего более. — Я пойду проверю запасы святой воды, — бросил он через плечо, чувствуя, как Дин провожает его насмешливым взглядом. В библиотеке повисла тишина, которую нарушил только невинный голос Джека: — Кастиэль, а почему Сэм всегда убегает, когда я задаю ему вопросы о чувствах? Это тоже часть охотничьей подготовки? Дин громко ххотнул, похлопав Джека по плечу. — Нет, парень. Это часть «винчестеровской подготовки». Мы это называем — подавление всего, что делает тебя человеком. Но не переживай, в Лавленде у него не получится долго бегать.

***

             Тишину библиотеки, нарушаемую лишь шорохом страниц, которые беспечно переворачивал Кастиэль, внезапно разрезал резкий, дребезжащий звонок стационарного телефона. Сэм вздрогнул, едва не выронив ручку. Его нервы были натянуты как струны, и любой резкий звук отзывался в затылке тупой болью. Дин, ухмыляясь, нажал на кнопку громкой связи. — Алло, Бобби? Ты пробил этот чертов клуб в Лавленде? — Пробил, балбес ты этакий! — из динамика раздался знакомый, прокуренный голос Бобби Сингера. Слышно было, как он с грохотом отодвигает стул на том конце провода. — «Клуб Сердец» — это вам не придорожная закусочная для дальнобойщиков. Это элитное гнездо для «родственных душ». И у них на входе стоит штуковина, которую Просвещенные называли «Весы Эроса». Сэм нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие. — Весы? Что это значит, Бобби? — Это значит, Сэмми, что ваши фальшивые значки ФБР там годятся только на то, чтобы ими подтереться! — Бобби хмыкнул, и в трубке послышалось бульканье — видимо, он отхлебнул виски. — Этот артефакт сканирует эмоциональный резонанс. Если между двумя входящими нет искренней связи, двери просто не шелохнутся. Артефакту плевать на легенду. Ему нужно, чтобы сердца бились в один такт. Страсть, обожание, преданность — называйте как хотите, но это должно быть по-настоящему. Дин медленно перевел взгляд на Сэма, и на его губах заиграла предвкушающая улыбка. — Значит, федералы не пройдут? — Ни в коем разе, — отрезал Бобби. — Так что план такой: Дин, ты с Касом бери на себя местный морг и копов. Прикидывайтесь кем угодно, хоть инспекторами по дезинфекции. А Сэмми... Сэмми придется взять парня и внедряться в клуб. Вам придется притвориться парой. И не просто парой, а чертовыми Ромео и Джульеттой, иначе вас вышвырнут на тротуар быстрее, чем вы успеете моргнуть. И не ворчи мне тут, Сэм, это единственный способ остановить эту любовную мясорубку. Линия отключилась коротким гудком. В библиотеке повисла такая тишина, что Сэм слышал собственное участившееся сердцебиение. Он вцепился в край стола, костяшки пальцев побелели. — Я... я не думаю, что это сработает, — выдавил Сэм, стараясь не смотреть на Джека. — Это бред. Джек не умеет притворяться. Джек, который до этого внимательно слушал, поднял свои чистые, обезоруживающие глаза на Сэма. — Сэм, я справлюсь. Если это нужно для дела. Я ведь... я ведь правда очень сильно тебя люблю. Ты мой наставник. И ты мне дороже всех. Если «Весы» ищут привязанность, то у нас её много, разве нет?       Сэм почувствовал, как мир на мгновение поплыл. Слова Джека, произнесенные с такой детской непосредственностью, ударили его сильнее любого демонического клинка. — Вот видишь, Сэмми? — Дин широко ухмыльнулся, откусывая яблоко. — Парень в деле. Так что вытирай свои «неврологические» сопли и готовься. Будете с Джеком изображать любовь до гроба. Кас, пойдем, нам нужно найти наши костюмы федералов.       Кастиэль кивнул и последовал за Дином, оставив Сэма один на один с Джеком и невыносимым осознанием того, что завтра ему придется держать за руку человека, от одного взгляда на которого у него темнело в глазах.

***

      Сэм стоял у верстака, лихорадочно перебирая патроны 45-го калибра, хотя коробка была уже полна. Его пальцы сейчас двигались дергано, а костяшки побелели от чрезмерного напряжения. Металлический лязг затвора эхом отдавался в его голове, резонируя с той самой тупой болью в затылке. «Это просто работа, — повторял он про себя, как мантру. — Просто очередное дело. Мои зрачки расширены из-за плохого освещения и травмы. Точка». — Сэмми, ты так усердно чистишь этот мачете, что скоро сотрешь его в зубочистку, — раздался за спиной насмешливый голос Дина. Сэм вздрогнул, едва не выронив клинок, и резко обернулся. Дин прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и лениво жуя яблоко. В его глазах плясали чертенята, а уголок рта был издевательски приподнят. — Дин, это плохая идея, — Сэм выпрямился, стараясь казаться выше и внушительнее, но пунцовые пятна, расплывающиеся по его шее, выдавали его с головой. — Ужасная идея. Я не актер. Джек не актер. Мы провалимся на первой же секунде у этих «Весов Эроса». Клуб выставит нас посмешищем, и мы упустим тварь. Дин медленно откусил кусок яблока, демонстративно долго его прожевывая. — Ой, да брось. Ты профессиональный лжец с пятнадцатилетним стажем, Сэмми. Ты притворялся врачом, копом, жнецом и даже Люцифером. Неужели тебе так трудно притвориться, что тебе нравится этот парень? — Дин сделал паузу и добавил тише, с прищуром: — Хотя, судя по тому, как ты задерживаешь дыхание каждый раз, когда он входит в комнату, притворяться тебе вообще не придется. Ты на него смотришь, как кот на блюдце со сметаной. Жадно и с надеждой. — Заткнись, Дин! — Сэм со звоном швырнул мачете на верстак. Его голос сорвался на опасный баритон. — Это... это побочный эффект! Неврология! После Огайо у меня нарушена регуляция адреналина. Мой организм выдает реакцию «бей или беги» на любой раздражитель. Джек просто... он часто оказывается рядом в такие моменты. — «Бей или беги»? — Дин расхохотался, качая головой. — Сэмми, ты же сам в это не веришь. Твое лицо сейчас цветом как задница макаки. Ты боишься. Боишься, что в этом Лавленде, где воздух пропитан любовной магией, твои «неврологические» фильтры полетят к чертям, и ты выдашь всё, что прячешь в своем огромном, запутанном чердаке. Сэм хотел что-то возразить, но в дверях появился Джек. Он уже сменил футболку Сэма на чистую рубашку, но рукава были небрежно закатаны, обнажая предплечья. Он выглядел таким невинным и готовым к подвигам, что Сэму захотелось запереть его в самой глубокой камере Бункера — ради его же безопасности. — Сэм, я собрал сумку, — серьезно произнес Джек, глядя на охотника с искренним беспокойством. — Но Кастиэль говорит, что ты слишком бледен. Может быть, твоя травма головы дает осложнение на вестибулярный аппарат? Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь. Дин громко хрустнул яблоком, не сводя глаз с брата. — Не переживай, Джекки. Наш гигант просто переволновался перед «свиданием». Сэмми у нас очень ответственный. Он так боится не оправдать ожиданий артефакта, что у него начался преждевременный мандраж. Сэм почувствовал, как ярость, смешанная с невыносимым смущением, закипает в нем. Он схватил свою сумку, едва не задев Джека плечом, и бросил на ходу: — Я в полном порядке. Проверьте машину. И Дин... если ты еще раз откроешь рот на эту тему, я заставлю тебя самого проходить через эти Весы с Касом. Посмотрим, какой «резонанс» выдадите вы. Дин только подмигнул Джеку, когда Сэм стремительно вышел из арсенала. — Видишь, Джек? Это называется «отрицание». Первая стадия. К концу поездки, обещаю, он будет цитировать Шекспира под твоим окном. — Шекспир был великим поэтом, — серьезно кивнул Джек. — Но я не уверен, что Сэм знает его наизусть. У него сейчас голова занята неврологией. Дин только вздохнул, глядя на нефилима. — Святая простота. Ладно, пошли, а то Сэмми в порыве «неврологии» уедет без нас.

***

      Салон «Импалы» был наполнен низким рокотом двигателя и классическим роком, который Дин включил на полную мощность, явно наслаждаясь моментом. Кастиэль сидел на переднем пассажирском сиденье, не шевелясь и глядя в лобовое стекло с тем самым отсутствующим видом, который всегда выдавал его глубокие раздумья о судьбах мироздания.       Сэм и Джек делили заднее сиденье. Сэм старался максимально вжаться в дверцу, чувствуя каждый сантиметр пространства между ними. Ему казалось, что от Джека исходит физическое тепло, которое просачивается сквозь куртку и обжигает кожу. В горле пересохло, а в голове навязчиво крутилась мысль, что амортизаторы машины слишком чутко передают каждое движение соседа. — Так, — Сэм откашлялся, пытаясь перекричать гитарное соло Led Zeppelin. Его голос прозвучал неестественно высоко. — Джек, нам нужно... обсудить детали легенды. «Весы Эроса» не просто пускают внутрь, они ищут историю. Если мы будем выглядеть как два незнакомца, которые вчера встретились в библиотеке, они нас раскусят. Джек повернулся к нему. В полумраке салона его глаза казались огромными и неестественно золотистыми. — Я слушаю, Сэм. Что мне нужно знать? — Во-первых, — Сэм начал загибать пальцы, стараясь не смотреть Джеку в лицо. — Мы вместе уже полгода. Никаких «наставников» и «учеников». Мы... мы партнеры. Равные. Мы познакомились в... скажем, в Чикаго. В художественной галерее. Ты любишь импрессионистов, я... я просто зашел погреться. — Художественная галерея, — повторил Джек, пробуя слова на вкус. — Это звучит красиво. А как долго мы... ну, в этих отношениях? Мы уже перешли черту «просто свиданий»? Дин, внимательно следивший за разговором через зеркало заднего вида, громко хмыкнул и убавил звук магнитолы. — О, парень, они эту черту перешли еще в тот момент, когда Сэмми начал заикаться в твоем присутствии. — Дин! — Сэм предупреждающе сузил глаза, но старший брат лишь подмигнул ему в зеркало. — Я серьезно, Джек, — продолжал Сэм, игнорируя Дина. — Мы должны выглядеть... привычно друг для друга. Ты можешь касаться моего плеча, или... или я могу взять тебя за руку. Это должно быть естественно. Джек нахмурился, в его взгляде появилось почти научное любопытство. Он подался чуть вперед, сокращая и без того мизерное расстояние между ними. — Сэм, а как насчет более личных вещей? В книгах, которые я читал в Бункере, влюбленные люди часто... ну, они касаются друг друга губами. Мы уже целовались по легенде? Или это будет наше «первое свидание» в клубе? Сэм почувствовал, как в машине внезапно кончился кислород. Он судорожно схватился за воротник рубашки, чувствуя, как пульс в сонной артерии бьет набатом. — Нет! То есть... Джек, это... это необязательно обсуждать прямо сейчас. Понимаешь, «Весы» реагируют на химию, на... эмоциональный фон. Поцелуи — это... это крайняя мера. — Но если артефакт не поверит? — Джек не отступал, его голос был абсолютно спокойным и логичным, что только усугубляло панику Сэма. — Если он почувствует, что я не знаю даже как целоваться? Вдруг он решит, что наша связь — подделка? Кастиэль, как ты думаешь, физический контакт усиливает магический резонанс?       Кас медленно повернул голову, его ледяные глаза встретились с лихорадочным взглядом Сэма. — С точки зрения ангельской метафизики, Джек, слияние дыханий и тактильный контакт действительно создают кратковременную энергетическую петлю. Это может помочь обмануть артефакт такого уровня. — Вот видишь, Сэм, — Джек удовлетворенно кивнул. — Значит, нам нужно быть готовыми. Ты не волнуйся, я буду очень нежным. Я видел, как это делают в фильмах, которые Дин прячет под кроватью. Сэм чуть не подавился собственным вдохом. Его лицо приобрело оттенок спелой вишни, а руки судорожно сжали колени. — Дин... я тебя убью, — прошипел он, чувствуя, как пот проступает на лбу. — Джек, забудь всё, что ты видел у Дина. Мы... мы просто будем импровизировать. Моя голова... она раскалывается. Это всё из-за давления. Сотрясение, Джек. Просто... просто дай мне минутку. — Конечно, Сэм, — Джек мягко положил руку на колено охотника, якобы в знак поддержки. — Отдохни. Я буду охранять твой сон. Ты такой бледный, тебе действительно нужно беречь себя. Рука Джека на его колене была теплой и тяжелой. Сэм закрыл глаза, молясь всем богам, чтобы дорога до Лавленда длилась вечно, потому что реальность, которая ждала его в «Клубе Сердец», обещала стать самым прекрасным и ужасным испытанием в его жизни.       Когда «Импала» пересекла черту города, Сэму показалось, что он проехал сквозь невидимый слой теплого, липкого сиропа. Воздух в одно мгновение изменился: вместо запаха дорожной пыли и старой кожи салона в легкие ворвался приторный, удушающе сладкий аромат цветущей вишни, сахарной ваты и чего-то неуловимо знакомого — так пахла кожа Джека после утреннего душа. — Боже мой, — пробормотал Дин, притормаживая у первого же светофора. — Я видел много дерьма, но это... это уже перебор даже для феи-крестной под кайфом.       Лавленд выглядел пугающе идеальным, словно ожившая открытка из пятидесятых, которую кто-то слишком усердно раскрасил розовыми и красными маркерами. На каждом фонарном столбе висели кашпо с каскадами алых петуний. Витрины магазинов — от булочных до аптек — были завалены плюшевыми сердцами, гирляндами из купидонов и надписями «Любовь — это всё, что тебе нужно».       Но самым жутким были люди. Они не просто шли по улицам — они соприкасались. Пары целовались на каждом углу, не замечая сигналов машин. Пожилые люди держались за руки с такой силой, будто от этого зависела их жизнь. Повсюду слышался смех, переходящий в тихие всхлипы восторга. Воздух дрожал от избытка чувств, становясь розовым и густым, как утренний туман в горах. — Эманации здесь... зашкаливают, — Кастиэль прижал ладонь к стеклу, его брови сошлись у переносицы. — Это не просто магия, это радиация привязанности. Сэм, твое дыхание стало прерывистым.       Сэм не ответил. В голове стоял странный гул, а перед глазами плыли цветные пятна. Каждый раз, когда «Импала» подпрыгивала на кочке, и плечо Джека задевало его плечо, по позвоночнику Сэма пробегал электрический разряд, заставляя его судорожно сглатывать. — Сэм? — Джек подался чуть ближе, заглядывая ему в лицо. — Тебе плохо? Ты весь дрожишь. И... у тебя расширены зрачки. Это опять твоя неврология?       Джек коснулся лба Сэма своей прохладной ладонью, проверяя температуру. От этого нехитрого жеста Сэм едва не вскрикнул. Ему показалось, что кожа в месте прикосновения начала плавиться. Он резко отстранился, ударившись затылком о стекло. — Я в порядке, Джек! — голос Сэма прозвучал хрипло, почти грубо. — Просто... давление. В этом городе чертовски низкое давление. И этот запах... он вызывает у меня мигрень. — Мигрень не вызывает такого сильного потоотделения, Сэмми, — заметил Дин, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет радугой. Посмотри на него, Кас. У нашего гиганта ноги подкашиваются от одного вида этих розовых цветочков. — Это физиологический ответ на магический фон, — серьезно подтвердил ангел. — Сэм более восприимчив к этой частоте из-за... определенных особенностей его психики. Сэм, тебе нужно заблокировать свои чувства, иначе город поглотит тебя раньше, чем мы доберемся до отеля.       Сэм закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на боли в затылке, на «сотрясении», на чем угодно, кроме тепла, исходящего от Джека. Но магия Лавленда уже начала свою работу. Она мягко, слой за слоем, снимала его защиты, нашептывая, что бороться — бессмысленно. Что «неврология» — это просто красивое слово для того, что он так долго подавлял.       Когда машина затормозила у мотеля «Амур», Сэм вывалился из салона, жадно хватая ртом воздух, который на вкус был как чистый мед. Голова кружилась, и на мгновение ему показалось, что Джек, стоящий рядом, — единственный якорь в этом безумном, розовом океане. — Держись за меня, Сэм, — Джек уверенно взял его под руку, поддерживая. — Если у тебя кружится голова, я тебя не отпущу. Я обещаю.       Сэм хотел оттолкнуть его, хотел сказать, что он справится сам, но его тело предательски расслабилось под весом руки Джека. Он лишь кивнул, боясь открыть рот и выдать что-то, что окончательно разрушит его легенду о «больной голове».       Мотель «Амур» напоминал декорации к самому дешевому и пошлому любовному роману в истории человечества. Над входом мигала огромная неоновая стрела, которую Купидон в леопардовой повязке ритмично всаживал в пульсирующее сердце. Сэм стоял у стойки регистрации, стараясь не дышать — воздух здесь был настолько густым от благовоний с ароматом розы, что казался розовым на вкус. — Добро пожаловать в нашу гавань страсти, мальчики! — пропела пышная дама за стойкой, чье платье было усыпано пайетками в форме сердечек. Она посмотрела на Сэма, который едва держался на ногах, и на Джека, который всё еще крепко поддерживал его под локоть. — Оу, бедняжка! Перебрал с романтикой еще до заселения? — У него... — Джек серьезно посмотрел на женщину. — У него неврологическое расстройство. И сотрясение. Ему нужно прилечь. Нам нужно два номера. Дама всплеснула руками, и её многочисленные браслеты мелодично зазвенели. — Два номера? В Лавленде? В разгар Фестиваля Сердец? Милый, у нас остался только один. Наш «Бриллиантовый Люкс для Половинок». Сэм почувствовал, как пол под ногами качнулся. «Нет. Пожалуйста, только не это», — пронеслось в голове. — Мы не можем... — прохрипел он, вцепляясь в край стойки. — Нам нужно... раздельно. — Сэм, — Джек повернул его к себе, он зашептал, заглядывая в глаза с той самой обезоруживающей прямотой, которая всегда лишала Сэма дара речи. — Мы ведь пара по легенде. Если мы потребуем разные комнаты, это вызовет подозрение. К тому же, тебе плохо. Кто будет следить за твоим состоянием, если я буду в другом конце коридора? Дин, стоявший чуть поодаль с Кастиэлем, издал короткий смешок, который Сэм воспринял как смертное оскорбление. — Да, Сэмми, парень дело говорит. Хватит капризничать. Мы с Касом возьмем коморку для персонала — там как раз две раскладушки втиснули. А вы шикуйте. В «Люксе» небось и ванна с пузырьками есть. Тебе полезно для твоих... сосудов.       Сэм посмотрел на Дина взглядом, обещающим медленную и мучительную смерть, но сил спорить просто не осталось. Магия города давила на виски, а близость Джека, его рука на предплечье и этот искренний, заботливый взгляд выбивали последние искры рациональности. — Ладно, — выдохнул Сэм, прикрывая глаза. — Берем.       Когда они поднялись на второй этаж и открыли дверь номера, Сэм застыл на пороге. Это был кошмар наяву. Посреди комнаты стояла огромная кровать в форме сердца с алым шелковым бельем. Над изголовьем висело зеркало, а из колонок в стенах лилась тихая инструментальная версия «Unchained Melody». — Вау, — Джек прошел в центр комнаты, с любопытством рассматривая джакузи, стоявшее прямо у окна. — Сэм, смотри! Тут даже полотенца сложены в форме лебедей, которые целуются. Это очень... анатомично. Сэм прислонился спиной к закрытой двери, чувствуя, как пот катится по позвоночнику. — Джек... послушай. Это просто кровать. Мы... мы взрослые люди. Охотники. Мы можем спать на одной кровати и... и ничего не произойдет. — Конечно, Сэм, — Джек обернулся, его лицо было абсолютно спокойным, в то время как Сэм выглядел так, будто готовился к прыжку с парашютом без парашюта. — Я не вижу проблемы. Мы и раньше спали в одной комнате. Почему ты так сильно сжимаешь кулаки? Твои костяшки совсем белые. Тебе всё еще больно? — Да, — солгал Сэм, хватаясь за затылок. — Голова. Раскалывается. Мне нужно... мне нужно умыться.       Он почти бегом бросился в ванную, захлопнув за собой дверь. Опершись на раковину, он уставился на свое отражение. Лицо пылало, зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. «Это магия, — шептал он своему отражению. — Это просто магия Лавленда. Она бьет по слабым местам. А мое слабое место — это... это сотрясение. Только оно. И ничего больше». Снаружи послышался голос Джека: — Сэм, я проверю, нет ли в номере прослушки. А потом нам нужно будет переодеться. Дин сказал, что в Клуб Сердец пускают только в «приличном виде». Ты поможешь мне выбрать одежду? Сэм зажмурился. Предстоящий вечер обещал стать самым длинным в его жизни.

***

      В номере мотеля «Амур» воцарилась тяжелая, вязкая тишина, которую лишь изредка нарушал шум воды в джакузи — Джек решил проверить, как оно работает. Сэм сидел на краю кровати, в форме огромного атласного сердца, и старался не смотреть на свое отражение в зеркальном потолке. Голова гудела. Каждый вдох в этом городе давался с трудом, словно он вдыхал не воздух, а розовый сироп.       Кастиэль и Дин уже ушли, сославшись на то, что им нужно «прощупать почву» в местном морге. Дин перед уходом отвесил пару едких шуточек про шелковое белье, но Сэм даже не нашел сил огрызнуться. На Каса магия Лавленда, кажется, не действовала вовсе — он лишь констатировал «высокий уровень ионов привязанности» с тем же выражением лица, с каким читал бы прогноз погоды. Дин же, хоть и ворчал, периодически засматривался на прохожих дольше обычного, но его многолетний опыт подавления всего человеческого служил надежным щитом. Для Сэма же этот щит трещал по швам. — Сэм, я думаю, этот костюм мне подходит, — голос Джека вырвал его из оцепенения.       Джек вышел из ванной комнаты. На нем были узкие темные брюки и белая рубашка из тонкого хлопка. Он еще не застегнул её до конца, и Сэм против воли отметил, насколько широкими стали плечи парня. Джек был наполовину ангелом, сыном архангела, и его природа должна была защищать его от человеческих чар. Но он был и наполовину человеком. Сэм видел, как изменился взгляд Джека с момента приезда в город: в нем появилось новое, незнакомое любопытство. Он смотрел на Сэма не просто как на наставника, а как на объект, который внезапно стал... интересным. — Помоги мне, — Джек подошел к Сэму, протягивая руку с серебристой запонкой. — У меня не получается. Эти штуки слишком маленькие для моих пальцев.       Сэм сглотнул. Встать с кровати казалось непосильной задачей, но он заставил себя подняться. Его ноги были словно ватные. Он подошел к Джеку, стараясь сохранять дистанцию, но номер был спроектирован так, чтобы люди в нем постоянно сталкивались. Сэм взял тяжелую ладонь Джека в свою. Его пальцы коснулись кожи парня, и по телу охотника прошел разряд, от которого потемнело в глазах. «Это магия, — панически твердил он себе. — Это просто город. Он резонирует с моим сотрясением. У меня просто сбоят рецепторы». Сэм склонился над манжетой Джека. Он видел каждую пору на его коже, чувствовал тепло, исходящее от его тела. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких дюймов. Сэм видел, как дрожат ресницы Джека, и внезапно его язык, обычно послушный, словно зажил своей жизнью. Фильтры, которые он выстраивал десятилетиями, истончились под воздействием сладкого воздуха Лавленда. — У тебя такие длинные ресницы, — произнес Сэм тихим, надтреснутым голосом. — Я никогда не замечал этого так близко. Они... они как крылья. Сэм замер, осознав, что он только что сказал. Его пальцы застыли на запонке. Он хотел немедленно забрать свои слова назад, перевести всё в шутку, но магия города давила на затылок, заставляя его быть пугающе, кристально честным.       Джек не отстранился. Напротив, он наклонил голову чуть вбок, внимательно изучая лицо Сэма. На его щеках появился едва заметный румянец — человеческая часть его сущности явно реагировала на близость и на странный тон охотника. — Твои глаза тоже изменились, Сэм, — ответил Джек, и его голос был необычно мягким. — В них словно зажглись огни. Кастиэль говорил, что это признак глубокого эмоционального вовлечения. Тебе нравится смотреть на мои ресницы? Сэм почувствовал, как сердце делает кульбит и падает куда-то в желудок. Он должен был сказать «нет», должен был напомнить про «сотрясение», но вместо этого его рука сама собой потянулась выше, поправляя воротник рубашки Джека. — Мне нравится, как на тебе сидит этот костюм, — прошептал Сэм, чувствуя, что теряет связь с реальностью. — Он подчеркивает твою талию. Ты... ты кажешься в нем таким взрослым. И... красивым. Джек замер. Его дыхание стало чуть чаще. Для него, существа, которое только училось чувствовать, эта внезапная прямота Сэма была как вспышка света в темной комнате. Он не знал, как на это реагировать, но его пальцы невольно сжали ладонь Сэма в ответ. — Сэм... — начал было Джек, но Сэм резко отпрянул, словно обжегшись. — Прости! — Сэм почти выкрикнул это, хватаясь за голову. — Это... это опять голова. Я не знаю, что несу. Видимо, гематома всё-таки давит на речевой центр. Нам нужно идти. Клуб. Работа. Нас ждут. Он схватил свой пиджак и выскочил из номера, оставив Джека стоять посреди комнаты с одной застегнутой запонкой и странным, новым трепетом где-то в груди.              Сэм стоял в узком коридоре, прислонившись лбом к прохладной стене. Дерево обшивки приятно холодило кожу, но внутри него всё плавилось. Он слышал, как в номере Джек шевелится, собирая вещи, и каждый этот звук отдавался в затылке Сэма болезненной вспышкой. «Сотрясение. Это просто чертово сотрясение и эта патологическая аура города», — Сэм зажмурился, пытаясь вызвать в памяти какой-нибудь сухой латинский текст из книг Бункера, чтобы отвлечься. Но вместо латыни перед глазами стоял Джек в полурасстегнутой рубашке.       Дверь номера тихо скрипнула. Джек вышел в коридор, поправляя пиджак. Он выглядел сбитым с толку. Его движения стали чуть более скованными, а взгляд — пытливым. Он остановился в паре шагов от Сэма. — Сэм, ты сказал, что я красивый, — негромко произнес Джек. В его голосе не было насмешки, только чистое, почти исследовательское любопытство. — Кастиэль говорил, что люди используют это слово, когда испытывают сильное эстетическое или... эмоциональное влечение. Ты правда так думаешь? Или это «Весы Эроса» уже начали на тебя влиять?       Сэм резко оттолкнулся от стены. Он хотел рассмеяться, похлопать Джека по плечу и сказать, что это была всего лишь шутка для разминки перед делом. Но его горло словно сжал невидимый кулак. Магия Лавленда работала не на галлюцинациях, она работала на абсолютной, беспощадной искренности. — Я... я пытался перевести это в шутку, Джек, — Сэм заговорил, и его голос прозвучал пугающе глубоко и честно. Он сам ужаснулся тому, что произносит. — Но я не могу соврать. Мой язык словно приклеивается к нёбу, когда я пытаюсь сказать «нет». Да, ты чертовски красивый. И этот пиджак... он сидит на тебе так, что я не могу сосредоточиться на плане Бобби.       Сэм замолчал, в ужасе прикрыв рот ладонью. Его зрачки расширились так, что от радужки остался лишь тонкий ободок. Он сделал шаг назад, но коридор был слишком тесным. — И дело не только в пиджаке, — продолжил Сэм против своей воли, его слова лились потоком, который он не мог остановить. — У тебя странная манера смотреть на людей — ты словно видишь их насквозь. И когда ты надеваешь мои вещи... я чувствую себя так, будто у меня в груди проворачивают раскаленный нож. Мне это нравится и я это ненавижу.       Джек замер. Он видел, как Сэм борется с собой, как дрожат его руки, как он судорожно сглатывает. Джек сделал шаг навстречу. Для него, сына Архангела, эта человеческая слабость Сэма выглядела завораживающе. — Сэм, — Джек протянул руку, но остановился, не касаясь его. — Тебе больно это говорить? Кастиэль говорил, что правда иногда причиняет физическую боль людям, которые привыкли прятаться. — Мне не просто больно, Джек, я чувствую себя так, будто с меня заживо сдирают кожу, — выдохнул Сэм, приваливаясь спиной к стене. — Моя голова... это не сотрясение. Точнее, не только оно. Город просто... он выбивает пробку. Всё, что я заталкивал поглубже, теперь лезет наружу. И я не знаю, как мне с тобой идти в этот клуб, если я даже в коридоре не могу перестать смотреть на твои губы.       Джек медленно опустил взгляд на свои руки, потом снова на Сэма. Его полуангельская природа позволяла ему оставаться более стабильным, но он чувствовал, как внутри него тоже что-то просыпается — ответный резонанс на эту безумную, оголенную честность Сэма. — Нам нужно идти, — тихо сказал Джек, и в его голосе впервые прорезались низкие, взрослые нотки. — Весы Эроса ждут. Если ты говоришь всё это сейчас, Сэм... то вход в клуб будет самым легким этапом нашего задания. Сэм лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Он понимал, что если откроет рот еще раз, то может сказать что-то, после чего пути назад уже не будет.

***

      Здание клуба не имело вывесок. Это был массивный особняк из темного камня, который выглядел слишком мрачно для этого «сахарного» городка. У тяжелых дверей стояли двое охранников с лицами как у статуй. Но всё внимание Сэма было приковано к постаменту перед ними.       Там покоились Весы Эроса — античное золото, тускло мерцающее в сумерках. Сэм чувствовал, как его ладонь, сжимающая руку Джека, становится мокрой. В голове всё еще звенели его собственные признания из коридора, а магия города продолжала выжигать последние барьеры. Охранник, окинув их подозрительным взглядом, кивнул на артефакт: — Проверка. Встаньте рядом и коснитесь чаши. Если в ваших чувствах есть хоть капля фальши, вы не пройдете.       Сэм и Джек встали вплотную. Сэм чувствовал бедром тепло Джека, и это мешало дышать. Магия артефакта окутала их, как невидимое облако. Это было похоже на экзамен, где вопросы задает само сердце. Сэм зажмурился. Он понимал, что сейчас Весы вытянут из него правду. Он хотел сказать что-то пафосное, но магия города в сочетании с его «сотрясением» выдала совсем не то. — Если честно, — выпалил Сэм, и его голос сорвался на неестественно высокий тон, — я каждое утро проверяю, не съел ли Джек мой любимый йогурт в Бункере, и когда вижу, что он его не тронул, я чувствую такое облегчение и нежность, что готов купить ему весь завод этих йогуртов. А еще... еще я тайно храню ту самую порванную футболку, в которой он зашел сегодня на кухню, потому что она до сих пор пахнет им, и я боюсь её стирать!       Охранники медленно переглянулись. Один из них приподнял бровь, явно не ожидая таких интимных подробностей о молочных продуктах и грязном белье. Джек замер. Он медленно повернул голову к Сэму, его глаза округлились от шока. — Сэм... Ты правда любишь тот черничный йогурт больше, чем меня? — в его голосе слышалось искреннее ошарашивание. — И зачем тебе моя грязная футболка? Я мог бы просто... просто подарить тебе новую.       Сэм в ужасе прикрыл рот рукой, понимая, что он только что выдал на глазах у всех. Его лицо стало цвета переспелого помидора. Он выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю прямо сейчас.       Но в этот момент Весы Эроса издали звук, похожий на чистый хрустальный звон. Золотые чаши, которые обычно слегка подрагивали у обычных пар, вдруг замерли в абсолютном, неподвижном равновесии. Весы стояли так ровно, словно их зацементировали. Охранник, который до этого смотрел на них со скепсисом, теперь выглядел так, будто увидел чудо. Он поправил галстук и невольно выпрямился. — За всю историю этого клуба... — прошептал он, — я никогда не видел такой синхронности. Даже йогурт... это была абсолютная правда. Проходите. Такому место только в VIP-зале.       Двери особняка медленно разошлись. Сэм, всё еще не убирая руку от лица, потянул Джека внутрь, мечтая только об одном — чтобы в зале было потемнее. Джек же шел следом, озадаченно бормоча под нос: — Черничный... Я ведь мог бы просто принести его тебе в постель, Сэм. Зачем было так мучиться?