В лесу черти водятся [Перезапуск]

      Солнце склонялось к западу, а небо брызгалось яркими оранжево-красными красками на всё, что сейчас находилось под ним.       Люди начали прятаться по домам, закрывая все окна и двери на замки и скрупулёзно очерчивать белым мелом кресты, нарисованные на стенах (считалось что это отгоняет нечисть).       Вечером им страшно. Они боятся за себя, за семью и за близких им людей, которых в любой момент могут утащить черти.        Оставив колун вместе с другим инвентарём в сарае, Белая, посмотрев на небо, вздохнула. Точило не получила, по грибы уже вряд ли успеет... Хотя, можно и поздним вечером за ними сходить, почему бы и нет? Она всё равно недалеко от дома будет, черти её уж точно не съедят (иначе бы сделали это давным-давно), когда увидят, что девица поганки в темноте пинает.       Взвесив всё "за" и "против", девушка вооружилась лукошком и тусклой керосиновой лампой, отправляясь обыскивать недра леса на наличие грибов.       Если честно признаться, Белую за такие выходки часто наказывала мать, надолго сажая под домашний арест, громко причитая. Ну что уж тут поделать, если её так сильно манили сумерки, звёзды и игры с бесами на болоте?       Примерно до пяти лет Белая не знала всей опасности этих " вылазок". Тогда она ещё не понимала, что черти – не друзья. Но яркое воспоминание о детстве практически не омрачило её любовь к тёмному времени суток, хоть с бесами она теперь и более аккуратна.       Для неё ночная прогулка – лучше баньки после трудного рабочего дня. Тихо, лишь звуки природы, лёгкая прохлада и веснушчатое небо над головой. Эх, ляпота.       А самое волшебное – это чувство свободы от рутины, людей и целого мира. Такие долбанутые идеи, как, например, "сходить в лес в потёмках". Это не попытки суицида, а просто прихоть души и внутренней суки, которая любит нарушать все запреты и правила. Эта свобода от всего, даже от матери –Белая любила её больше жизни.       Поэтому-то она сейчас и стоит посреди чащи и разглядывает довольно большую горсть лисичек, опят, белых грибов и т. д. Какой дурак насобирал столько и бросил? Бежал от кого-то? Хотя вряд ли. Горстка довольно аккуратная. Поставив лампу на сырую землю, девушка стала неспешно складывать грибочки в лукошко.       Проскользнувшая сзади тень заставила голубоглазую чуть поднапрячься и невольно складывать найдёнышей быстрее. Не будем испытывать судьбу. Солнце почти село.       Быстрым шагом вернувшись обратно к избе, девушка поставила плетёнку на ступеньку крыльца, затушила лампу и оставила её там же.       На душе от чего-то было неспокойно. Причём с самого утра, после встречи с тем бесёнком в поле, тревога только и делала, что нарастала. У неё такое было лишь перед смертью матери...       Белая хорошо помнила, как три года назад она как обычно отправилась на тогда ещё чистое (более или менее) озеро, простирнуть старые тряпки, которые они использовали вместо простыней. День тогда был ясный и тёплый. Примерно середина марта по ощущениям, календарями они не пользовались. Голубоглазая, бухтя, проломила не тонкий лёд и голыми руками спустила туда простыни, грозно и сердито – от того, что её заставили тащиться на водоём, споласкивала ткани. Тогда это была самая нудная для неё работа, и она позволяла себе сердиться на мать, на погоду, потому что та такая ясная, и на всё живое и неживое в радиусе десяти метров. Хотя на этот раз злоба на мать была сильнее всего. Та вчера не разрешила белобрысой сходить на ярмарку, проходившую настолько редко, что даже сама родительница её никогда не заставала. Бедная девочка и так почти никуда из-за неё не ходила, вынуждая вечно убегать и скучать от нечего делать. В общем – злилась на мать не на шутку. Мысленно проклиная и даже желая ей смерти, позабыв про всё, что та для неё делала. Ледяная вода неприятно жгла тонкую кожу, беся ещё сильнее, от чего голубоглазая тёрла простыни яростнее, пока не услышала приглушённый треск. Порвала. Истерично швырнув в прорубь, она встала с корточек, сморщила в злобной гримасе лицо и громко крикнула в небо: "Ненавижу!", подразумевая под этим словом буквально всё, в том числе и свою мамашу (раньше эта форма была не грубой). И, собрав всё постиранное в корзину, быстрым шагом пошла домой. Бесит! Почему она должна делать всё это? Стирать, вечно слушать мать, не ходить никуда без разрешения и без неё. Ей даже подруг завести не разрешали, что уж говорить про жениха. А ведь ей уже шестнадцать! Все девицы в деревне замуж повыходили, одной ей в блудницы (девушку, что ищет мужа) податься не разрешают. Каждый день как один: дом, лес, мама, озеро, бесы. Да что уж там, её уже черти пытаются хоть как-то развлечь. И это надоело. Она здесь как заложница. Вот сейчас придёт, и всё выскажет матери прямо в лицо, и пусть только попробует заикнуться о "её же безопасности" и "я же волнуюсь". Бесы не опасны, – думала тогда она. Подумаешь, пару раз за руки и волосы дёргали. Они так играют, ещё ничего серьёзного не случилось. Тем более она уже не ребёнок, и сама может о себе позаботиться. От злости и обиды её переполнял адреналин, предвкушение и тревога. Шаги были твёрдыми и размашистыми. Ей хотелось рвать и метать. Сейчас должна была произойти их первая ссора. Но она не успела даже начаться. Просто не суждено. Уже стоя в нескольких метрах напротив избы, её злость и решительность как рукой сняло. Голубо-синие глаза расширились, а корзина с бельём выпала из вмиг ослабевших рук, чего Белая и не заметила. Она вообще больше ничего не замечала, продолжая стоять в оцепенении. Между ней и крыльцом лежала её мама. Такие же белые, как и у Белой волосы были сильно растрёпаны и спутанны. Она лежала к дочери спиной, в красно-багровой и густой на вид луже. Не сложно было догадаться, что это. Вокруг гудели хохотки и похрюкивания, но бесов видно не было. Гниды. Глубоко набрав в лёгкие холодный воздух. И как-будто её окатили ледяной водой, она кинулась к еле тёплому телу. Пытаясь растормошить женщину и надеясь, что с ней всё хорошо, или ей просто показалось, Белая повернула её к себе лицом. Пустота. Пустота в глазах и груди. Буквально: грудная клетка растерзана, словно когтями. А прислонившись к ней ухом, не брезгуя запачкаться, она услышала мёртвое ни-че-го... Собственное сердце забилось как сумасшедшее, а к глазам подкатили слёзы. И вновь к ясному небу вырвался крик. Но на этот раз не чистого гнева, а болезненной горечи от утраты родного человека, сопровождаемый более тихим хохотом и хрюканьем, будто радостных чертей. А может, это злорадство? Кто теперь скажет. Дальше всё как в тумане. Белая помнит только то, как в тот же день, когда она была вся окровавленная и заплаканная, её кто-то обнимал, крепко прижимая к себе. Кто-то тёплый и заботливый. Обнимал её кто на самом деле или нет - девушка не помнила. Была слишком разбита и ошарашенна нежданной потерей. Вероятно, это был Глюк созданный подсознанием. Удивительна жизнь - сначала злишься и проклинаешь человека, а потом оплакиваешь, коря себя за то, что не ценил былые дни, коих уже не вернуть. И какой ценой ей стоил этот урок жизни? Да она просто разделилась на "до" и "после". Захотелось блин "неожиданностей"... Теперь черти казались не такими уж безобидными, а социофобия матери передалась ей как насмешливое наказание за такие хотели как " подружки, общение и замуж ". Нет уж, лучше как раньше - проживать каждый день как предыдущий. ... Вспомнив это, у девушки началась мигрень, ещё сильнее усиливая чувство тревоги. - " Господи(пусть я в тебя и не верю), надеюсь это ничего не значит. " - мученически протянула белобрысая, потирая переносицу. Угомонив поток мыслей в голове, девушка вынесла из дому стиральную доску с хозяйственным мылом, и поплелась в полумраке к озеру, что с каждым годом, всё больше походило на болото. В принципе многие деревенские так его и называли. Ей просто необходимо сейчас ополоснуться, а так как баню топить времени не было, придётся обходиться тем что есть. Практически грязная вода(есть ли смысл в ней мыться?), летающие повсюду комары и еле слышимые смешки откуда-то с противоположного берега. Черти бесятся, наверное. Глубоко вздохнув, девушка в очередной раз отмахнулась от летающего кровососа, пропустила доску в воду и стянула с себя нижнюю часть, оставив её у ног. Рубахе повезло больше, её просто сняли, намочили, намылили и грубо прошлись по металлическим зубцам. В конце повесив белую вещь на ветку ближайшего дерева, девица провернула ту же махинацию со штанами, и уже сама зашла по пояс в воду. Водица приятно щекотала микроскопические волоски чуть выше копчика, разнося пургу мурашек по всему телу. Аж боли в голове поутихли. Ещё пару раз неглубоко вздохнув, Белая впервые за сегодняшний день нормально расслабилась, устало и одновременно блаженно закрывая глаза. Сверчки ненавязчиво стрекотали свои мелодии, собираясь лечь в спячку, комары раздражающе пищали над ухом, а холодноватая вода успокаивающе прилегала к бледной коже, когда её набирали в ладоши и выливали на напряжённые плечи, шею и грудь. Дааа, то что надо. Обычно расслабляет тёплая вода, но это не тот случай, ведь зачастую Белая умирала из-за жары(угадайте из-за кого) по ночам. Практически бездумный топот за спиной, и Тихий всплеск воды вывел белобрысую из транса. Но не успела она обернуться, чтобы глянуть, кто осмелился выйти в столь позднее время, как кто-то резко прижался всей разгорячённой грудью к её спине, а понять, что это она, было не сложно по ритмичному, сильному сердцебиению незнакомца - и до лёгкой боли от внезапности сжал мягкие бугорки замершей грудной клетки, расставляя длинные пальцы по округлой форме выпуклостей, практически полностью обхватывая их. Белая оцепенела. Осознание произошедшего медленно и как-то нехотя собиралось в голове ( у вас же бывало такое, когда сидишь весь на раслабоне, а потом резко кто-то вас тормошит, и ты сидишь такой, взболомученный и ничего не понимающий). Её. Сейчас. Кто-то. Лапает. Нагло и бессовестно, будто каждый день так делают. Медленно опустив голову ниже, к своей груди, девушка непонимающе, но уже как-то зло моргнула. Руки гигантские, пальцы до нельзя длинные и в конце, на кончиках фаланг будто чернеют, переходя в острые когти. На дюймах каждого отростка чёрные как смоль волоски.  Возможно это просто причуда опухшего мозга, или так кажется из-за темноты, но это определённо вводило девушку в ещё большее недоумение. Эти руки точно не человеческие. У людей нет таких мутированных пальцев, и это точно не лапы беса - они у них меньше и полностью волосатые, даже немного на ладошках. Что это? Несколько мгновений спустя, что-то липкое, шершавое, горячее и влажное прошлось по загривку, огибая выглядывающий бугорок позвоночника, и неприятно заполняя собой ямку у границ с волосами. Это не язык. Просто думай что это не язык. Пыталась внушить себе это голубоглазая, немного съёжившись от ощущений. Её одолевали разные эмоции: растерянность, недовольство, гнев и чистое непонимание(страх). Если не человек и не чёрт, то кто или что её лапает? На место липкого языка встало нечто такое же тёплое, мягкое, но уже гладкое. А это что? Теперь вообще не понятно. Абонент глубоко вздохнул. Это нос. Оцепенение потихоньку спадали, позволяя в полной мере "насладиться" моментом и более трезво оценить ситуацию. Может просто вмазать нахалу по морде и убежать? Хотя, с учётом того, что нечто было явно выше Белой на полторы головы и с гмганскими конечностями, побег, думалось, будет казаться жалкой попыткой продемонстрировать свои умения ( тем более бегала она не очень), и наверняка больно ударит по гордости. Непозволительно больно. А с какого... - Не успела девушка закончить мысль, как лапы неизвестного создания чуть сильнее сжали груди, а носом, и по всей видимости мордой, оно уткнулись в белуу макушку, опаляя головной скальп влажноватым жаром, от чего по спине быстро пробежались мурашки, а собственное дыхание спёрло, то ли от испуга, то ли от нежданного возбуждения. А с какого хера?! ... Всё же испуга. Набрав в лёгкие по-больше воздуха, Белая гневно ( на самом деле по-животному сильно и дико) схватила некого за волосы ( что оказались недлинными), оттягивая левой рукой его от себя, и быстро, резко и почти не раздумывая ударила в открытую грудную клетку с разворота. Не ожидавший такого, незнакомец начал падать в воду, инстинктивно пытаясь за что-то ухватиться, а так как руки находились непозволительно близко к чужим сиськам - когти ровными полосами прошлись по недавно жамканым частям тела, оставляя глубокие бороздки. И не замечая, что истекает кровью от накатившего адреналина и ярости, Белая уже схватилась за запястье извращуги, сжала что-то похожее на жгут за спиной нести, и перекинула его через себя. Не зря калупала уже бывшего наёмника в детстве, чтобы тот научил её некоторым приёмам по самообороне. Буквально выпрыгнув из воды, голубоглазая сдёрнуть с ветки рубаху и помчалась домой, наплевав на остальные предметы бытовухи и что её могут догнать. Она не будет послушно стоять и ждать, пока её изнасилуют. Хер вам, а не послушание. Её ещё никто так не оскорблял! Какого хера!? Всё что звучало в голове у обнажённой девушки. Агрессивно топая к избе и потихоньку отходя от волн испуга и адреналина, Белая наконец-таки почувствовала последствия от встречи когтей и тонкой кожи. Кровь так и лилась ручейками с открытых ран. От частых вздохов грудь неистово болела, заставляя дышать через раз сквозь сжатые зубы. К мокрым ногам липли листья и колкие травинки. В голове набатом звучали навязчивые вопросы, что останутся без ответа в ближайшее ВСЕГДА, а в горле мигом пересохло, ещё сильнее усугубляя нынешнее состояние беловолосой. * * * Прикавыляв и зайдя в избу, даже не закрыв за собой дверь, голубоглазая бросила одёжу на лавку у печи, зажгла на ощупь свечу и достала с одного из сундуков марлю со Святой водой. Как правильно обрабатывать раны от рук тёмных, она не знала (да и был ли это бес?), но решила что лучше водицей, чем спиртом. На всякий. Немного смочив свои раны, Белая сжала губы в ещё более тонкую линию и дрожаще выдохнула. С порезов потекла красная Пена, больно щёлкая в повреждённых местах. Странная и немного пугающая реакция, но кто знает, может, так и должно быть? Повязав марлю на груди, девушка аккуратно легла в постель, всё также дыша через раз и морщась от уже лёгкой боли. Но ещё немного пораскинув шестерёнками, она смачно так глотнула святой воды, принимая её в таких больших, и спешных порциях, что пробрало до кашля. Но этого ей явно не хватило. Встав и прошипев от боли, Белая достала с самого дальнего угла сундука тёмный бутыль с глинянной пробкой. Резко вытащила эту же пробку со стеклянного горлышка, с характерным звуком, и выкинула её куда-то в глубь тёмного, еле освещённого свечёй помещения. По горлу как наждачкой прошлись. Мелькнула мысль в голове, и тут же канула в небытие. Организм, впервые опробовав сто процентной водки, без какой-либо подготовки, типа : понюхать, лизнуть и чуть-чуть глотнуть, - просто сдал позиции, отключаясь от реального мира ( кто пробовал так алкоголь впервые, а точнее 100% водку, должны знать это ощущение). * * * Следующее утро не задолось. С первым похмельем, так сказать. - " Ох, чёрт... "- измучено просипела, и тут же, как по команде, под одеялом зашевелились, выныривая из-под тёплого, облюбованного места, демонстрируя выспавшуюся и довольную морду. Мутно глянув на неприлично довольного бесёнка, Белая, не догоняя, кто с ней лежит, да и особо не спеша бить по его пятаку веником, схватила того за шкирку и медленно, как-то лениво, как горячо любимого котёнка - спустила на пол. Бес не сопротивлялся, покорно выполняя молчаливую волю девушки, а после того как его отпустили - остался стоять на месте. Охренел он, если кратко. Непривычно видеть размытый взгляд и старческую усталость на обычно холодной физиономии, а тем более по утру. А где яростный блеск в глазах? Где молниеносные удары веником под хвост и грозные проклятья в их сторону? Ещё пару секунд посмотрев на черта, Белая глянула в сторону кувшина с водой, вновь перевела зрачки на нечисть и так же медленно подняла руку и указала на кувшин. - " Воды.. Принеси... Пожалуйста. "- уже более внятно проговорила беловолосая и сразу же рухнула обратно в постель, прикрывая глаза. Удивлённо и непонимающе хрюкнув, бес посмотрел на указанный кувшин, потом на девушку, и снова на кувшин. Он явно был удивлён, что его о чём-то попросил человек, да и... Вежливо? Всё же сжалившись над пострадавшей, чёрт принёс ей тару со спасительной водой, протягивая прям к лицу девушки, выжидающе сопя... Неуклюже приподнявшись на локтях, Белая приняла глинянное изделие в свои руки, и жадно, как в последний раз, до ручейков на шее и подбородке, стала глотать прозрачную жидкость. Отстранившись от горлышка, она поставила его на пол, подле кровати и часто задышала. Теперь хорошо. Переведя дух, голубоглазая вновь перевела взгляд на чертёнка, пытаясь вдуплить что происходит. Тот в свою очередь по-собачьи наклонил голову на бок, пытаясь предугадать дальнейшие действия белобрысой, и по-милому-отвратно задирая пятак. В таком молчании прошла минута-две, прежде чем Белая махнула рукой в сторону двери, немо прогоняя беса, и уткнулась лицом в подушку, погружаясь в дрёму. .... Погодите-ка. Разве она не у сундука уснула? Эта мысль мигом разбудила и окончательно отрезвила. Раны на груди болезненно ныли, а окровавленная марля неприятно липла к коже. Надо поменять. Подорвавшись с постели и раскрыв глаза, Белая быстро осознала свою ошибку и аккуратно улеглась на место. От столь резкого рывка перед глазами зарябило, в голове заныло, а в теле заломило. Последнее уже от вчерашней встречи с хрен-пойми-кем и пробежки. Не привыкла она устраивать марафон от озера до дома. Ещё немного повалявшись и помучавшись, девушка аккуратно, на сколько могла разумеется, встала. Еле продрав глаза и начиная потихоньку открывать этот мир для себя заново, голубоглазая повернулась к окну. Глаза жутко резало от полуденного солнца. Чёрт, проспала и не выспалась. Страдальчески простонав, Белая подошла на ватных ногах к туда, где она должна была проснуться и оглядела место преступления: Большой дубовый сундук оголял свои внутренности, широко разинув рот. Возле него валялась виновница головной боли, в луже уже подсохшего спиртного напитка. А рядом рассыпанная крошками земля. Опять черти натоптали. Свиньи. Это, вероятно огорчило больше, нежели потерянное спиртное. Снова подмитать надо. Будь её воля, она бы вообще ничего не делала. Стирка, уборка, полевые работы - это не её. Про готовку лучше молчать, она даже элементарно хлеб приготовить ленится ( и не может). Так с неё хозяйка, если честно. Когда она в последний раз пыталась приготовить щи, то черти - первые дегустаторы, чуть желудки свои не выплюнули, отрыгивая полученный яд обратно в кастрюлю. Обидно ей тогда было конечно, что её труд не оценили, но что поделаешь, на правду не обижаются. Вытащив с сундука чистую марлю, Белая вернулась к кровати, к оставленному на табуретке бутылку с молитвенной водой, и прикусив язык, принялась отдирать кровавое нечто от кожи. -"Ого.. " - промямлила та, осматривая повреждение при нормальном освещении. Ей как-будто жабры пытались сделать. Это насколько глубокие шрамы останутся? Хотя в любом случае, большое спасибо что обошлись только "этим". Лучше дыра в лёгком, чем разорванная жопа. По её мнению, конечно(а может и не только по её). Обработав и спрятав "жабры" под повязкой, девушка принялась искать свои шмотки. Но на месте, как ни странно, оказалась только рубаха, и та сырая. Громко цокнув и разочарованно вздохнув, Белая нацепила то что было и на свой страх и риск, поплелась за брошенными вещами Слава Лиху всё было на месте. Даже штаны высохли, что несомненно радовало. Не хотелось бы ей жопу застудить. Правда хозяйственное мыло кто-то погрыз, но это ладно. Наконец-то прикрыв оголённые ноги, беловолосая пошла обратно, к избе.

***

      ...Было до ломящей боли жарко. Жарко, жарко, жарко и больно. Не слышу ничего и одновременно с этим всё , всё слышу. Всё вокруг было словно жидким, тягучим и тяжёлым. Мне довили на тело, ворошили внутренности, то сминая, то разрывая на части. Откуда эти ощущения? Откуда я знаю эти чувства, зачем они мне? Не хочу так, прекратите это пекло, хватит трогать меня, хватит...