Благими намерениями

— … my soda pop, my little soda pop… mmm…every little drip and drop… you hit the spot… — подпевает Кейтлин демоническому хиту в наушниках. Она пропускает части со словами пока ещё плохо изученного языка и неожиданно задаётся вопросом лингвистического толка. — Интересно, почему я понимаю местного демона? Оно, конечно, очень кстати, а то пришлось бы постоянно переводчиком пользоваться. Пока там с этими уровнями вежливости разберёшься — он же наверняка на столетия старше меня, да́ром, что выглядит совсем сопляком… You’re my soda pop… Увлечённая процессом уборки, Кэт в первую секунду и не понимает, что происходит. Как будто воздух вокруг сжимается и бьёт куда-то в солнечное сплетение, резко накрывает темнотой, к горлу подступает противная тошнота. — … soda pop… — задорно доносится из выпавшего наушника. — Обоже, боже, — беспомощно лепечет Кейтлин, когда тьма перед глазами частично рассеивается. Частично — потому что она находится сейчас в некоем месте, где налицо нехватка освещения любого толка. Воздух кажется горячим, как будто полыхнуло жаром из духовки, и при этом девушка чувствует, как совершенно чудовищно мёрзнет. — Обоже, — вновь бормочет она, подбирая наушник, захватывая вместе с ним частицы чёрной блестящей пыли или мелкого песка, — обоже… — Ну хватит, ну. Попросил же так не говорить, — раздаётся знакомый голос рядом, и девушка в этот раз практически рада его слышать. Розоволосый демон сидит на камне рядом, ссутулив плечи и устало свесив руки. От той манящей блестящей глянцевости образа Романса остаются разве что розовые пряди волос. Даже янтарь в его глазах сейчас кажется каким-то поблёкшим, а серая кожа и глубокие синяки под глазами намекают, что в нежизни демона явно какая-то не та полоса. — Да какого хрена? — бормочет недовольно девушка. Она отряхивается от этого странного чёрного песка, смотрит на унылый пейзаж вокруг. Да уж, есть от чего впасть в тоску. — Вот и я бы хотел знать, — безэмоционально отвечает ей розоволосый, — что ты делаешь в моём саду. — Саду? — Кэт обводит взглядом камни и глянцевый чёрный песок. — Обоже, — вновь лепечет она, не обращая внимание, как чуть вздрагивает Романс, — я умерла и попала в этот ваш местный Ад? Аналог Ада? Отделение Ада? Локальную версию? Демон закатывает глаза и, тяжело поднявшись с камня, всё так же ссутуля плечи, бредёт по направлению к какой-то невнятной постройке у раскидистого иссушённого дерева. На таком впору вешаться от тоски. — Подожди! — пугается девушка. — Эй! Она пробует подняться на ноги, что получается не сразу. Тяжёлый воздух как будто давит на неё и вместо насыщения кислородом скорее выбивает остатки его из лёгких. Кэт смотрит на кроваво-алое зарево на фоне чернильного неба и со всей доступной скоростью устремляется за демоном. — Выключи, — глухо командует тот, кивком головы указывая на наушник, — наслушалась уже. Кейти растерянно вертит наушник в руке, нащупывает смартфон в кармане джинс и обрывает задорную мелодию. — Надо же, работает, — искренне восхищается она. Романс мрачно смотрит в её сторону. Он едва жив, если вообще можно так выразиться относительно его альтернативного существования. Гнев великого Гви-Ма на Джину оседает на всех участниках демонического бойз-бэнда. После воспитательных бесед тело розоволосого восстанавливается с нечеловеческой скоростью, но пока каждая сломанная кость и содранный участок кожи напоминает о себе при каждом движении. «Как хорошо, — думает он, — как хорошо было, пока Джину придерживался плана. Можно было просто питаться вдоволь и знать, что скоро я окажусь в тишине своего сада». «Как хорошо, — всё ещё думает он, — как хорошо было бы впасть вновь в это забвение, из которого меня выдернул Джину, и не слышать всех этих голосов в голове». А теперь мало того, что эти неуёмные охотницы отказываются быть побеждёнными, у Джину какой-то кризис демонической идентификации, великий Гви-Ма гневается так, что не все из низших переживают аудиенций с ним, так ещё и эта смертная вместо того, чтобы попасться одному из собирателю душ, оказывается буквально притянутой в эту изнанку мира. «Выпей её, — дружелюбно предлагает один из голосов в голове, — ты же и так привязал её к себе, ты же хотел так, выпей её, а потом ту, что сменит её, и каждую последующую, выпей!». Романс резко останавливается. Он не хотел никого привязывать, но, по всему выходит, что малость перестарался, когда вливал в неё свою сущность. «Хотел…хотел… — шипят голоса и мерзко смеются, — сам же думал, какая она сладкая, хотел, конечно, не то вспорол бы ей горло ещё на концерте». — Не слушай больше наших песен и уж тем более не подпевай, — без своих обычных мурлыкающих интонаций говорит розоволосый, типичным человеческим жестом потирая виски, как если бы у него чудовищно разболелась голова, — и мерч наш не бери, и выйди из нашего официального фан-клуба. — Даже не вступала, — возмущается Кейти, — больно надо. А вот Нат наверняка в нём. — Кто? — рассеянно переспрашивает демон, открывая дверь в, видимо, своё жилище. — Моя по… — Да похрен кто, — прерывает её розоволосый, захлопывая за девушкой дверь. — Любая песня или предмет может открыть проход к тебе. Мы так тянем энергию, и рано или поздно явится один из низших и выпьет до конца. — Обо… — начинает говорить девушка, осекается, глядя на мрачное лицо демона. — Но за мной же никто не пришёл? Я же жива, да? — жалобно уточняет она. Романс смотрит на неё. Он не силён во всех этих привязках к себе смертных, но полагает, что именно частичка его демонических тёмных сил, которую он влил тогда в неё, мало того, что тянет девушку к нему, так ещё и удерживает её живой в этом по всем параметрам гиблом месте. — Ты сама пришла, — растягивает он пухлые губы в ухмылке, обнажая клыки. — Я не… — беспомощно бормочет Кейти, — ты что-то сделал со мной! — доходит вдруг до неё. — Мерзкий айдол! Розоволосый открыто усмехается. На мгновение он расправляет плечи, горделиво встряхивает волосами, а в следующее миг ссутуливается обратно. Лицо его сереет ещё больше, если это вообще возможно. — Демон, — фыркает меж тем девушка, по прежнему не испытывая особого пиетета, — так и знала, что вся это болтовня по поводу долга и благодарности — враньё. — Ты жива сейчас благодаря мне, — считает нужным пояснить Романс, он тяжело опирается на элегантный стол, который выглядит малость неуместно на фоне всеобщей запущенности жилья. — В ином случае, твоё сердце перестало бы биться до того, как ты осознала бы себя здесь, а после тебя бы растерзал кто-то из них. Демон указывает за окно. По его саду камней передвигаются существа, более близкого знакомства с которыми Кэт хотелось бы избежать. Конечно, не тентакля с глазами, но зубастость и когтистость наводит на размышления о скоротечности жизни. Розоволосый щёлкает пальцами, силуэты за окном развеиваются с жутким предсмертным воем. — Не люблю чужаков на своей территории, — поясняет он. Он малость рисуется, и когда отдача от применения сил накрывает его и без того не успевшее восстановиться тело, тяжело сглатывает от нестерпимого желания полакомиться смертной. — О, — неловко отвечает девушка, — хорошо, что меня это не коснулось, — пробует пошутить она. Взгляд золотистых глаз демона задерживается на пару мгновений на ней. Кейти нерешительно переминается с ноги на ногу, отдёргивает короткий топ, в котором убиралась дома, поддёргивает пояс широких уютных штанов. — Получается, ты меня… ну действительно спас? — нерешительно уточняет она. «Спас, спас… Сссладкая… Ну же давай уже, ты голоден, мы голодны, — шепчут голоса, — ты что, забыл, кто ты есть?» — Получается, я тебе ничего не должен, — поясняет розоволосый и передёргивает плечами. Беседа заходит в тупик. Демон рассеянно трёт грудь, и морщится, словно ему тяжело дышать (зачем вообще демонам дышать), Кейти чувствует, как от интенсивного запаха османтуса с какими-то дымными и замшевыми нотками начинает ещё сильнее кружиться голова. Она облизывает постоянно пересыхающие в этой чудовищной атмосфере губы, и замечает, как тяжело сглатывает Романс, глядя на неё. — Как мне вернуться обратно? — прямо спрашивает девушка, посчитав, что неловкая пауза затянулась. — Попроси меня, — улыбается жутким отражением той чарующей улыбке айдола Романс. — Попроси и?.. — уточняет Кэт, не веря в бескорыстность намерений у большинства людей, не то что у демонов. — И мы заключим договор, конечно же, — розоволосый подпускает в голос мурлыкающих ноток, но тут же бледнеет ещё сильнее, когтистая ладонь взлетает к груди. — Да что с тобой не так! — восклицает девушка, одновременно испуганно и возмущённо. «Помрёт ещё сейчас, и что мне делать», — бьётся паническое в голове, когда она бросается к бледно улыбающемуся розоволосому. Она развязывает на нём пояс этого его национального тёмного одеяния, дёргает ворот. Демон никак не реагирует на подобную вольность, позволяя ей возиться с завязками , только глаза его сверкают янтарным блеском чуть ярче. Кейти сдёргивает тяжёлую ткань с его плеч, обнажая все эти демонически привлекательные мускулы и змеящиеся фиолетовые узоры. Чуть повыше поджарого живота и солнечного сплетения, прямо в центре груди, паттерны собираются в переливающуюся всеми оттенками чёрного кляксу. — Обо… То есть, это ещё что за хрень? — восклицает девушка. — Это ускоренная регенерация, — любезно поясняет демон, — очень сложно, знаешь ли, срастить все ткани после гнева великого Гви-Ма, особенно, когда голоден. «Кто такой этот Гви-Ма, — хочет спросить Кэт, — и почему его контроль гнева столь человечески плох. И о каком голоде идёт речь, демоны что, ещё и едят? Людей жрут?» Но вместо этого у неё вырывается: — С тобой же всё будет нормально? Ты же не умираешь? Романс смотрит удивлённо. — Не умираю ли я? — переспрашивает он. — Так и знал, что ты моя фанатка, подарить тебе жёлтую рубашку с выступлений? — Иди в жопу, — бурчит Кэт. Она зачем-то касается обнажённой груди демона, ведёт пальцами по одному из узоров. Романс задирает тёмную бровь, слегка отклоняется назад, упираясь руками в столешницу. Мышцы на животе обрисовываются чётче, узоры начинают бежать быстрее, клякса чернеет ещё интенсивнее, но как будто уменьшается в размере. Кэт отдёргивает руку и чувствует, как ужасающим образом краснеет. В её жизни не часто выпадает шанс вот так вот запросто коснуться демонически прекрасного айдола. Пусть даже он и не в её вкусе. — Я… — начинает девушка неловко, — могу как-то помочь? — Можешь щупать дальше, — великодушно предлагает Романс. Аромат османтуса и персика становится тяжелее, с какими-то горьковатым волнующими нотками смол. — Мне просто надо вернуться обратно, — с отчаянной решимостью говорит Кейти, — просто вернуться. Тебе же хватит сил для этого? «Выпей её, — торжествующе вибрируют голоса в голове Романса, — выпей, выпей, выпей, сладкая человечка». — Договор со мной. Quid pro quo, — намекает демон. — Обоже, да какого хрена ты говоришь на древней латыни! — возмущается девушка. — Ты же совсем из другой языковой среды. — Я всегда подстраиваюсь под лингвистические особенности своих… — Жертв? — подсказывает Кэт. — Ближе к делу, чего тебе от меня надо? — Потрахаться, — легко отвечает розоволосый. Девушку аж слегка передёргивает от неожиданной грубости от такого нежного с виду Романса. Впрочем, что ещё ожидать от того, кто, вообще-то, собирался ей горло перерезать. Без особых колебаний. — Ты почти помираешь, а все мысли обо одном, ты всё-таки инкуб, — резюмирует Кейти. — Соскучился по земным удовольствиям, — пожимает плечами демон, не считая нужным пояснять, что регенерация как раз значит, что он не помирает. — И мой резерв почти пуст, я так не смогу тебя перекинуть обратно. А секс — я же говорил — быстрый способ его восстановить. Взаимовыгодное сотрудничество. Он, конечно, не будет говорить этой смертной, что вообще он до странности брезглив, и связи со смертными в какой-то момент его демонического существовани стали казаться странным извращением. Что резерв можно восстановить просто выпив её. Но как тут выпить ту, которая испугалась за его, демоново, самочувствие, и уже, как будто, не первый раз. Пусть даже она сама себе будет потом лгать, что испуга не было, он-то хорошо различает настоящие эмоции смертных. Не будет говорить, что он снова заставит её принять часть его сущности, потому как все эти голоса в его голове, похоже, правы, и ему хочется покрепче привязать к себе смертную игрушку. Девушка сама тянется к демону, и можно было бы посчитать её любительницей острых ощущений, если бы не биение её сердца, леденцом ощущающееся под языком Романса. — Ну-ну-ну, — успокаивающе шепчет он ей в губы, придерживая девушку за плечи, — всё хорошо, Китти, всё хорошо. Ты выберешься отсюда. И, кстати, я очень старомоден и предпочитаю сам проявлять инициативу. В подтверждение своих слов демон первым касается её губ, осторожно проталкивает язык во влажное тепло её рта, трётся острым кончиком об её язык. Ведёт носом по скуле девушки, зарывается в волосы у виска, прихватывает губами и задевает клыками мочку уха, прикусывает кожу и тянет Кейти ближе к себе. «Какой ужас — думает девушка. Если мне это всё снится от начала и до конца, значит я запала на слащавого красавчика из бойз-бэнда. Если это реальность, значит я оказалась во власти существа, которое обведёт меня вокруг пальца быстрее, чем я вообще соображу, что происходит. И какой ужас, что мне это, скорее, нравится». Кейти понимает, что губы Романса уже спускаются по шее ниже, а тонкие пальцы с когтями задирают и без того короткий топ выше. — Иди сюда, Китти, — мурлыкает демон, оттягивая резинку на домашних штанах и белье девушки. «Обоже», — думает она, как только чувствует пальцы розоволосого между бёдрами. Они нежно давят, задают темп, когда девушка непроизвольно подаётся навстречу движениям, давят сильнее и проникают вовнутрь. В ушах у Кэт так шумит, что вздумай сейчас полчища демонов или даже тот самый загадочный Гви-Ма притопать к этому дому, она бы и то не заметила. Она цепляется пальцами за такие восхитительно твёрдые плечи Романса, вдыхает запах персиковых леденцов и мускуса от неожиданно горячей кожи демона. И опускает собственную ладонь на пах розоволосого. Она почти с облегчением выдыхает, когда на ощупь не обнаруживается никаких аномальных и противоестественных сюрпризов, которыми пестрели изображения демонических особей в сети и, особенно, в произведениях восторженных авторов тёмного фэнтэзи. Романс довольно выдыхает, вероятно, подобная инициатива ему по вкусу, толкается с намёком в ладонь девушки и ускоряет темп движения пальцев внутри неё, продолжая ласкать большим пальцем снаружи. — Смелее, Китти, ну же, не бойся, — лихорадочно шепчет розоволосый, прижимаясь клыками к бьющемуся пульсу у неё на шее. Он уже чувствует, как золотистая энергия смертной струится по его венам и, проталкивая язык между её губами, наполняет её своим вкусом и красноватым свечением энергии демона. Клыки задевает тонкую кожу на губах, и Кейтлин, ощущая солоноватый вкус крови на языке, пробует инстинктивно отстраниться. — Нет-нет, не надо, так даже лучше, — не вполне разборчиво бормочет Романс. Его язык подбирает капельки крови, давит на губы, лижет. «Кому лучше», — хочет уточнить Кэт, но пальцы демона находят тот самый ритм, от которого у девушки слабеют колени, а клубок сомнений в груди сменяется вспыхивающей спиралью удовольствия между бёдрами. — Хорошо же, правда? — розоволосый довольно облизывает пухлые губы. — Стоишь? Ну-ка, — он легко подхватывает девушку, меняя их местами, а заодно стягивает с неё уютные штаны и трусики. Кейти оказывается в положении сидя на столе, между её широко раскинутыми бёдрами вклинивается демон. «Вот именно, демон!» — как будто только сейчас доходит до неё окончательно. Плачевнее ситуации, в которой она и так оказалась, может быть только то, что её оттрахает какой-то паразит-инкуб, с её же позволения, и, как вариант, высосет всю её силу… душу? Девушка не сильна в теоретической базе демонологии. Как и не может от нахлынувшего страха заметить, что адская атмосфера уже не давит так сильно ей на голову, а эти противоестественные температурные режимы она и вовсе перестаёт ощущать. Романс возится со своими штанами, которые ни разу не похожи на традиционное облачение, верх от которого он уже закинул в какой-то пыльный угол. — Романс, — лепечет Кейти. Демон быстрым движением послушно вскидывает голову и смотрит на неё своими золотистыми мерцающими глазами с узкими, словно у рептилии, зрачками. — Эээ, я надеюсь обойдётся без сюрпризов? Ну там никаких двойных членов, аномальных размеров? — бормочет смущённо девушка. Хотя вообще, она предпочла бы узнать, выживет ли она вообще или розоволосый красавчик просто сожрёт её в процессе. Хорошо, если не буквально. — Что? — демон выглядит даже как будто слегка шокированным. — У меня даже пирсинга там нет. А такая милая с виду. Извращенка. — Ты тоже с виду сахарная карамелька из бойз-бэнда, — огрызается Кейти. Почему-то мысль о пирсинге вызывает такое сладкое волнение, что она автоматически опускает взгляд, желая убедиться собственными глазами. Но успевает заметить только сбегающую дорожку розовых же волос внизу живота демона. Романс обхватывает подбородок девушки, заставляя ту взглянуть ему в лицо: — Сможешь проверить на предмет аномалий как-нибудь в другой раз, — говорит розоволосый, подпуская в голос своих чарующих мурлыкающих интонаций, — ртом. И прежде чем девушка успевает как-то отреагировать, заполняет её своей длиной. — Ну-ну-ну, Китти, хорошо же? — чуть напряжённо спрашивает демон, чувствуя её ускорившицся пульс. Все его голоса внутри взрываются обещанием ещё бо́льшего удовольствия от поглощения человечки. Вместо этого он с каждым толчком заставляет её принимать понемногу своей сущности, довольно улыбается, когда девушка запускает пальцы в его волосы на затылке. Он сильнее, до розоватых отпечатков, сжимает её ягодицы, сокращает расстояние между их телами до минимума, ощущая как трутся сквозь тонкую ткань топа соски об его кожу. Он не видит, но точно знает, что чёрная клякса на его груди уже пропадает, как пропадает нестерпимая, выворачивающая его наизнанку боль; стихает постепенно сомн раздражающих голосов в голове. — Тебе нравится так? — выдыхает он, когда Кейти прижимается к его губам, от чего ранее на её губе снова кровоточит. Романс чуть давит ей на плечи, заставляя откинуться назад, снова задирает топ, который она когда-то умудряется одёрнуть, то прикусывает, то лижет кожу у основании шеи, задевает когтями и чувствительно прикусывает сосок. И когда слегка тянет его зубами, ощущает, как смертная сжимается вокруг него сильнее, бормочет что-то неразборчиво. Так, что даже его противоестественно прекрасный слух не может уловить. — Ёбаный кей-поп, — едва слышно бормочет девушка, когда чувствует, как болезненно-приятное напряжение внизу живота сменяется сладким расслаблением. Кто ж знал, что этот фальшивый айдол трахается, как, вероятно, и положено демонам — божественно. И вроде он не делает ничего сверхъестественного, ну, насколько это возможно, учитывая сеттинг. Но когда розоволосый кончает, вдавливая в её бёдра когти, Кейти хорошо настолько, что даже мелькнувшая жуткая мысль о возможной беременности от демона не может испортить ей момента. Романс тяжело дышит, упираясь ладонями в стол по обе стороны от её ягодиц с алеющими полосами от когтей. — Разнообразие поз опробуем как-нибудь в другой раз, ладно? — бормочет он. В его демонском посмертии секс казался ему слабым отражением того удовольствия и той силы, что можно получить, поглощая души всех, кто шёл на зов. Сейчас его накрывает понимание, что где-то он ошибся, и, возможно, есть манящие варианты, о которых, отчего-то, никто не распространяется, но вероятно кто-то, всё же, в курсе, раз не у одного его сородича рано или поздно появляется смертный спутник. — Сладко-то как, — довольно прикрывает он глаза, отстраняется с неохотой, скривившись, застёгивает штаны. Он бы предпочёл ополоснуться, а потом ещё повторить, и уж точно не на столе. Но он чувствует как дёргает зов Джину, а ему бы ещё себя в порядок привести. Кейти вновь ощущает, как в грудь ударяет поток сжатого воздуха. Перед глазами ожидаемо всё темнеет, а когда проясняется, она оказывается у себя на кровати. — Спасибо, что не на пол, — бурчит она. Кэт разрывается между желанием немедленно принять душ и смыть с себя вкус и запах Романса или, немедленно же, одеться и лихорадочно начать строчить что-то из серии: «Дорогой дневник! Сегодня я побывала в Аду и переспала с демоном-айдолом…» Хотя вообще дневников она не ведёт. И штанов со своими стрингами она тоже не находит. — Гад синюшный, — злится она, намыливаясь в душе и пытаясь смыть, похоже, намертво въевшийся запах османтуса с мускусом, — какие ещё «разнообразия поз» и «другой раз»? Пошляк. На выходе из ванной её поджидает ярко-красное пухлое сердечко. Оно уворачивается, когда Кейти пробует его прихлопнуть и мстительно сыпет какой-то блестящей сладко пахнущей пыльцой, превращая поверхности в квартире девушке в кошмар аллергика и домохозяек.