365 дней

Глава 34. День тридцать четвёртый. Май. Четверг Часть 1. Утро. Звонок из Минздрава Ира сидела в своём кабинете, пытаясь сосредоточиться на отчётах, но мысли то и дело улетали к Покровской. Третий день, как эта женщина появилась в Склифе, и каждый день превращался в испытание. Вчерашняя операция, где она стояла за стеклом и наблюдала за Костей, до сих пор стояла перед глазами. Телефон на столе зазвонил. Номер с московским кодом, но не внутренний. Ира машинально ответила: — Павлова слушает. — Ирочка, здравствуй! — раздался в трубке знакомый голос. — Это Вера Зименская из Минздрава. Узнала? Ира удивлённо подняла бровь. Вера Георгиевна была её давней приятельницей, они вместе начинали когда-то в ординатуре, но потом их пути разошлись. Зименская ушла в министерство и теперь занимала там не последнюю должность. — Вера? — переспросила Ира, чувствуя, как внутри закрадывается тревога. — Конечно, узнала. Сколько лет, сколько зим! Как ты? — Ируш, я звоню по делу, — голос Зименской звучал сочувственно. — И новости у меня не очень. Ты уже знаешь, что к вам в Склиф устроили Александру Покровскую? Ира почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. — Знаю, — ответила она глухо. — Она уже вышла на работу. — Я так и думала, — вздохнула Зименская. — Хочу объяснить ситуацию, чтобы ты понимала. Её отец, Алексей Абрамович, теперь депутат Госдумы по вопросам медицины. Он лично позвонил нашему министру и настоятельно рекомендовал дочь как прекрасного специалиста. Нам пришлось подчиниться. Прости, Ира, мы ничего не могли сделать. Ира молчала, сжимая трубку так, что побелели костяшки. Депутат Госдумы. Вот почему всё провернули так быстро и в обход неё. — Я понимаю, Вер, — наконец выдавила она. — Спасибо, что предупредила. — Держись, — мягко сказала Зименская. — Я знаю, что между вами было. Если что — обращайся. Может, удастся её уволить по статье, если ошибётся. Но сама понимаешь, пока у неё такая поддержка... Придётся быть очень осторожной. — Понимаю, — эхом отозвалась Ира. — Спасибо. — Береги себя, Ир. И удачи вам с Костей. Я слышала, вы теперь вместе. Рада за вас. — Спасибо, — повторила Ира и положила трубку. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку. Депутат Госдумы. Это многое объясняло. Покровская была не просто бывшей женой Кости, она была дочерью влиятельного человека, который мог продавить любое решение. Ира чувствовала, как внутри закипает бессильная злоба. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Костя. — Ир, ты чего такая бледная? — спросил он, сразу почувствовав неладное. — Звонили из Минздрава, — сказала она, поднимая на него глаза. — Вера Зименская, моя давняя знакомая. Рассказала, как Покровскую устроили к нам. — И как? — Костя сел напротив, настороженно глядя на неё. — Её отец, — медленно произнесла Ира, — теперь он депутат Госдумы по вопросам медицины. Он лично попросил министра. Поэтому её взяли в обход меня. Костя побледнел. — Чёрт, — выдохнул он. — Этого только не хватало. — Теперь понятно, почему она такая уверенная, — Ира горько усмехнулась. — Ей ничего не страшно. Она знает, что за ней стоит папа. — Но это не значит, что она может делать всё, что хочет, — жёстко сказал Костя. — Мы будем действовать аккуратно. Соберём доказательства, если она ошибётся. И тогда даже папа-депутат не поможет. — А если не ошибётся? — спросила Ира. — Если будет вести себя идеально и просто отравлять нам жизнь своим присутствием? — Тогда будем терпеть, — Костя взял её за руку. — Вместе. Пока не найдём другой способ. Павлова посмотрела на него и почувствовала, как к ней возвращается спокойствие. Он был рядом. Они были вместе. Это главное. — Ладно, — сказала она, выпрямляясь. — Тогда сегодня я начну собирать на неё досье. Всё, что можно. Каждое нарушение, каждый неверный шаг. — Правильно, — одобрил Костя. — А я сегодня поговорю с ней. Поставлю точку. Может, хоть это её остановит. — Будь осторожен, — попросила Ира. — Она опасна. — Я знаю, — ответил он. — Но молчать больше нельзя. Часть 2. Склиф. Разговор Кости с Покровской Костя вышел из кабинета Иры с твёрдым намерением покончить с этим раз и навсегда. Он знал, что Покровская сейчас в гинекологическом отделении — Дубровская доложила, что она там «случайно» крутится поблизости от его кабинета уже полчаса. Он нашёл её в коридоре. Она стояла у окна, делая вид, что изучает какие-то бумаги, но при его появлении сразу оживилась. — Костя! — пропела она. — Какая приятная встреча! — Саш, — холодно ответил он. — Нам нужно поговорить. Наедине. — О, с удовольствием, — она расплылась в улыбке. — Пройдём в ординаторскую? Костя молча кивнул и направился в ближайшую пустую ординаторскую. Покровская вошла следом, и он закрыл дверь. — Слушай меня внимательно, — начал он без предисловий. — Ты здесь работаешь — работай. Делай своё дело, лечи пациентов. Но оставь меня, Иру и Илью в покое. Хватит ходить за мной по пятам, хватит смотреть на меня в операционной, хватит строить глазки. Этого не будет. Никогда. Поняла? Покровская слушала, и её лицо медленно менялось. Сладкая улыбка сползла, уступив место холодной маске. — Ты так в этом уверен? — спросила она тихо, но в голосе звучала угроза. — Мы были счастливы, Костя. Я знаю, что ты меня не разлюбил. Просто эта... Павлова тебя заморочила. — Замолчи, — оборвал её Костя. — Я люблю Павлову, ясно?! И если ты не прекратишь, я пойду к главврачу и потребую твоего увольнения. Мне плевать на твоего папу-депутата. Я найду способ. При упоминании отца Покровская вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её глаза сузились, голос стал шипящим: — Ты ещё вспомнишь меня, Костя. Мы связаны. Ты не можешь просто так это перечеркнуть. И она... она не будет счастлива. Я обещаю. — Это угроза? — Костя шагнул к ней. — Что ты? — Покровская снова улыбнулась, но улыбка была злой. — Просто констатация факта. Иди, работай. Ты мне ничего не сделаешь. Костя сжал кулаки, но заставил себя развернуться и выйти. Он понимал, что этот разговор только разозлил её, а не остановил. Часть 3. Ира и Марина. Поддержка В обед Ира сидела в ординаторской, уставившись в одну точку. Чашка с чаем давно остыла. Дверь открылась, и вошла Марина Нарочинская. — ИринЛексевна, — позвала она тихо. — Ты как? — Нормально, — ответила Ира, но голос выдавал её состояние. Марина села рядом, положила руку ей на плечо. — Не ври. Я вижу, что ты на пределе. Костя рассказал, что он пытался поговорить с Покровской. — И что? — Ира подняла глаза. — Только хуже сделал. Она теперь злая. Я чувствую. — Не накручивай себя, — мягко сказала Марина. — Она — никто. Просто неприятный человек, который пытается вернуть то, что потеряла. У неё ничего не выйдет. — А если она не отстанет? — Ира покачала головой. — Если начнёт вредить? У неё папа теперь не просто врач и владелец сети клиник, он теперь еще и в Думе, она может всё. — Тогда мы все встанем на твою защиту, — твёрдо сказала Марина. — И Костя, и Брагин, и я. И даже Куликов, хоть он и балабол. А ещё, у твоего Кости тоже связей немало и влиятельных друзей отца. В этот момент дверь ординаторской распахнулась, и на пороге появился Куликов. — Кто тут меня балаболом называет? — весело спросил он. — А, это вы, Марина Владимировна. Ну, я не обижаюсь. Ира, ты держись. Мы все за тебя. Я за этой Покровской уже послеживаю — она сегодня весь день по этажам шастает, как тень. Но ничего, мы её выследим. — Спасибо, Серёж, — улыбнулась Ира сквозь усталость. — Правда, спасибо. — Да не за что, — отмахнулся Куликов. — Это же наши, склифовские, должны держаться друг за друга. А эта... она чужая. Не приживётся. Ира почувствовала, как на душе становится чуть легче. Поддержка коллег значила много. Часть 4. Школа. Инцидент с Ильёй Время тянулось медленно. Ира пыталась работать, но мысли то и дело возвращались к Покровской. Около двух часов дня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Ильи. — Илюш? — ответила она, чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия. — Мам Ир! — голос мальчика дрожал. — Она опять была! У школы! Ира вскочила с места. — Где ты сейчас? Ты в безопасности? — Я у Мишки во дворе, мы убежали. Она не гналась. Но она говорила... говорила, что она моя мама, что папа её любит... Я испугался! — Сиди там, никуда не уходи, — быстро сказала Ира, хватая сумку. — Я сейчас приеду. И ни с кем не разговаривай! Она выбежала из кабинета и в коридоре столкнулась с Костей. — Ира, что случилось? — спросил он, увидев её лицо. — Твоя бывшая жена была у школы Ильи, — выпалила Ира, и голос её дрожал от гнева. — Она его поджидала. Говорила ему, что она его мама. Костя побледнел. — Что? — Если она ещё раз приблизится к нему, — Ира уже кричала, — я убью её собственными руками! Я не шучу, Костя! Костя схватил её в охапку, прижал к себе. — Я сам с ней разберусь, — сказал он жёстко. — Прямо сейчас. Поехали, заберём Илью, и я... я её уничтожу. Они вместе выбежали из больницы, сели в машину и помчались к дому Мишки. Часть 5. Встреча с Ильёй Илья сидел на лавочке во дворе, рядом с ним стоял его друг Мишка. Увидев машину родителей, мальчик вскочил и бросился навстречу. — Мам! Пап! — закричал он, повисая на Ире. Ира прижала его к себе, гладила по голове. — Всё хорошо, родной. Мы здесь. Она ушла? — Ушла, — всхлипнул Илья. — Когда мы убежали, она не пошла за нами. Но я так испугался! Костя присел на корточки, взял сына за плечи. — Илюш, расскажи нам всё по порядку. Что она говорила? Илья вытер слёзы и начал рассказывать: — Мы с Мишкой вышли из школы, и вдруг она подошла. В тёмных очках, в платке. Я сразу узнал её. Она сказала: «Илюшенька, иди сюда, я тебе конфетку дам». А я помнил, что вы говорили, и сказал, чтобы она ушла. А она сказала, что она почти моя мама, что ты её любил и ошибся с выбором. И что я должен хотеть, чтобы папа был счастлив. Я испугался и убежал. Она пугает меня, она... Она ненормальная... Ира слушала, и с каждым словом в ней закипала холодная ярость. — Ты молодец, — сказала она, снова обнимая Илью. — Ты всё правильно сделал. Никогда не разговаривай с ней, даже если она будет говорить что-то хорошее. Она плохая. — Я знаю, — кивнул Илья. — Я её боюсь. — Больше она к тебе не подойдёт, — пообещал Костя. — Я завтра же напишу заявление в полицию. Мы поставим охрану у школы. Она не посмеет. Часть 6. Вечер. Семейный совет Дома, на кухне, Илья пил горячий шоколад и понемногу успокаивался. Ира и Костя сидели рядом, не отпуская его рук. — Пап, почему она такая злая? — спросил Илья. — Потому что она несчастливый человек, — ответил Костя. — Но это не значит, что мы должны её бояться. Мы сильнее. — Мы вместе, — добавила Ира. — И вместе мы справимся с кем угодно. Илья кивнул, допил шоколад и вскоре уснул, утомлённый переживаниями. Костя перенёс его в кровать и вернулся на кухню, где Ира сидела, уставившись в одну точку. — Ириш, — начал он. — Я завтра пойду в полицию. Напишу заявление. И к главврачу — пусть знает, что происходит. — Бесполезно, — горько сказала она. — У неё папа депутат. Ей всё сойдёт с рук. — Не сойдёт, — твёрдо ответил Костя. — Есть вещи, которые даже депутаты не могут прикрыть. Угроза ребёнку — это уголовное дело. Ира посмотрела на него, и в её глазах блеснула надежда. — Ты правда так думаешь? — Я уверен. И потом, мы не одни. Мама обещала помочь, у неё связи. И твоя знакомая из Минздрава тоже на нашей стороне. На крайний случай, я задействую своих юристов из клиники. Мы наведём в СМИ шумиху, я ее папочку без кресла оставлю... — Вера, — кивнула Ира. — Да, она сказала, что можно попробовать уволить её по статье, если ошибётся. — Вот видишь, — Костя взял её за руки. — Мы будем ждать. Собирать доказательства. Но Илью защитим любой ценой. Ира прижалась к нему, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю, — ответил он. — И мы справимся. Часть 7. Ночь. Бессилие и решимость Ночью Ира долго не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове слова Покровской. «Она почти твоя мама... Ты ошибся с выбором». Как она посмела говорить это Илье? Как посмела трогать ребёнка? Костя тоже не спал. Он чувствовал её напряжение, слышал её прерывистое дыхание. — Ира, — тихо позвал он. — Ты не спишь? — Нет, — ответила она. — Думаю. — О чём? — О том, что она перешла все границы. И что мы должны что-то сделать. Не можем просто ждать. — Мы сделаем, — пообещал Костя. — Завтра же начнём действовать. — А если не получится? — Получится. Я не отступлю. Ира повернулась к нему, прижалась всем телом. — Кость, мне страшно. Не за себя — за Илью. За нас. — Я знаю, — он обнял её крепче. — Мне тоже страшно. Но вместе мы сильнее. И мы не позволим ей разрушить нашу семью. Они лежали, обнявшись, и постепенно дыхание Иры выровнялось. Она уснула, но во сне её лицо оставалось напряжённым. Костя долго смотрел в темноту, сжимая кулаки. Завтра начинается война. И он был готов к ней.