365 дней

Глава 15. День пятнадцатый. Апрель. Четверг Часть 1. Утро ожидания Ира проснулась в своей новой квартире и первым делом посмотрела на телефон. Сообщений от Кости не было. Странно. Обычно он писал сразу, как просыпался. Она отложила телефон и заставила себя встать. На кухне её ждал вчерашний рисунок Ильи на холодильнике. Она улыбнулась, глядя на кривое солнце и трёх человечков, держащихся за руки. За два дня эта картинка стала единственным тёплым пятном в стерильной красоте новой квартиры. Она сварила кофе – сама, без корицы, и поморщилась. Всё было не так. Не тот вкус, не та посуда, не та атмосфера. Телефон пиликнул. Ира схватила его быстрее, чем следовало. Костя (7:15): Доброе утро. Сегодня дежурство. Буду в Склифе до вечера. Ты как? Ира: Доброе. Нормально. Готовлюсь к обходу. Костя: Кофе сварила? Ира: Сварила. Костя: Без корицы? Ира: Без. Костя: Так и знал. Ладно, вечером завезу. Ира: Не надо. У меня дел много. Костя: У меня тоже. Но я всё равно завезу. Привыкай. Она улыбнулась экрану. Он был невыносим. Ира: Упрямый. Костя: Самый упрямый твой бывший зам. До вечера. Она допила кофе и начала собираться. Сегодняшний день обещал быть долгим. Часть 2. Склиф. Рабочий день В больнице Иру встретила привычная суета. У входа курили санитары, в коридорах сновали медсёстры, из ординаторской доносились голоса. Она прошла в свой кабинет – теперь уже отремонтированный, пахнущий свежей краской и новыми обоями. После обеда был консилиум. Собирались по поводу сложного пациента – женщина с онкологией, требовалось решение коллегиально. В конференц-зале собрались все заведующие: Брагин, Хромов, Костя, ещё несколько врачей. Ира вела совещание жёстко, профессионально. Костя сидел напротив и, казалось, слушал внимательно, но она ловила на себе его взгляды. Короткие, но такие тёплые, что у неё внутри всё переворачивалось. – Константин Германович, – обратилась она к нему официально. – Ваше мнение? Он моргнул, возвращаясь в реальность. – Я за операцию, – сказал он уверенно. – Химиотерапия уже не даёт результата, нужно резать. – Риски? – спросил Брагин. – Высокие, – честно признал Костя. – Но без операции шансов нет вообще. – Я поддерживаю, – кивнул Хромов. Ира обвела взглядом присутствующих. – Хорошо. Готовим протокол. Операция через три дня. Константин Германович, вы ведущий? – Если доверите, – ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Доверяю, – сказала она и сразу отвела взгляд. После совещания они вышли вместе. В коридоре Костя задержал её за локоть. – Ира, – сказал он тихо. – Я сегодня после дежурства заеду. Можно? Илья просился с собой. Он очень хочет тебя видеть. Она колебалась всего секунду. – Приезжайте, – сказала она. – Вместе. Я буду рада. Костя улыбнулся так, будто она подарила ему весь мир. – Спасибо. Мы будем часов в восемь. Часть 3. Вечер. Приготовления Ира вернулась домой около семи. Усталость накатывала волнами, но мысль о том, что скоро приедут Костя с Ильёй, придавала сил. Она быстро приняла душ, переоделась в домашнее – мягкие брюки и свитер, распустила волосы. «Что ты делаешь? – спросила она своё отражение. – Сама их позвала. Сама ждёшь». Она прошла на кухню и решила приготовить ужин. Достала продукты, включила музыку, начала резать овощи. Настроение поднималось с каждой минутой. Телефон она оставила на столе. Когда заиграла мелодия вызова, Ира вытерла руки и подошла. На экране высветилось: «Гена». Она замерла. Сердце упало куда-то в пятки. Только не сейчас. Только не сегодня. Она сбросила вызов. Через минуту он позвонил снова. Она снова сбросила. И тут же пришло сообщение: Гена: Ира, возьми трубку. Это важно. Я в Москве, нам нужно поговорить. Я не отстану. Она выключила звук и положила телефон экраном вниз. Руки дрожали. «Зачем? – думала она. – Зачем он вернулся? Что ему нужно?» Она заставила себя вернуться к готовке, но настроение было безнадёжно испорчено. В голове крутились мысли о том, что Гена не отстанет, что он способен на всё, что снова придётся переживать этот кошмар. Часть 4. Приезд В половине девятого раздался звонок в домофон. – Мы! – раздался радостный голос Ильи. Ира улыбнулась и открыла дверь. Через минуту в квартиру влетел Илья, а за ним вошёл Костя – с двумя стаканчиками кофе, пакетом круассанов и букетом её любимых пионов. – Ира! – закричал Илья, бросаясь ей на шею. – Я соскучился! Ты тут как в замке живёшь! Красиво! А где моя комната? – Илюш, дай войти, – засмеялась она, обнимая мальчика. – Здравствуй, родной. – Здравствуй, – сказал Костя тихо, глядя на неё поверх головы сына. – Здравствуй, – ответила она, встречаясь с ним взглядом. Они прошли в гостиную. Илья носился по комнатам, рассматривая всё с восторгом. Костя огляделся. – Красиво, – сказал он. – Но холодно. Как в музее. – Я знаю, – вздохнула она. – Илюш, иди мой руки, будем ужинать. Я приготовила. – Ура! – Илья умчался в ванную. Костя подошёл ближе. – Ты правда рада нас видеть? – Правда, – честно ответила она. – Очень. Он улыбнулся и осторожно коснулся её руки. – Я тоже. Они прошли на кухню. Ира накрыла на стол. Костя разлил кофе. Всё было почти как раньше, в той, другой жизни. Илья прибежал, уселся за стол и начал рассказывать про школу, про друзей, про то, как они с папой выбирали цветы. Ира слушала и чувствовала, как тает внутри. Телефон Иры лежал на столе экраном вверх. Костя машинально взглянул на него и замер. На экране высветилось уведомление: «Гена: Ира, я знаю, что ты меня игнорируешь. Я всё равно приду. Мы должны поговорить». Костя побледнел. Отложил вилку. – Ира, – сказал он глухо. – Что это? Она взглянула на телефон и внутренне сжалась. – Кость, не начинай. Пожалуйста. – Что значит «не начинай»? – его голос зазвенел. – Он тебе пишет? Звонит? – Он звонил. Я сбросила. Мне нечего ему сказать. – А он, видимо, считает иначе. – Костя встал из-за стола. – Сколько раз он звонил сегодня? – Кость, это не твоё дело. Давай не при Илье. – Не моё? – он повысил голос. – Не моё? Ира, мы с тобой... В этот момент телефон зазвонил снова. На экране высветилось «Гена». Костя смотрел на это имя, и внутри него что-то взорвалось. Какая-то тёмная, дикая ревность, которую он никогда раньше не испытывал, захлестнула его с головой. Он схватил телефон со стола. – Кость, не смей! – Ира вскочила. – Илья здесь! Но было поздно. Костя подошёл к окну, распахнул форточку и с силой швырнул телефон в темноту. Ира замерла, глядя на него с ужасом. Илья сидел с открытым ртом, не понимая, что происходит. – Ты с ума сошёл? – прошептала Ира. – Ты что наделал? – То, что давно надо было, – выдохнул Костя. – Чтобы он перестал тебя доставать. – Это мой телефон! Мой! Ты не имел права! – А он имеет право тебе звонить?! После всего, что сделал? – Костя шагнул к ней. – Ира, так вот почему ты съехала? Определиться не можешь? Я или он? – Что? – она отступила на шаг. – Ты серьёзно? – А что мне думать? – его голос срывался. – Ты уехала, не даёшь мне приблизиться, а он снова объявился. Он позвал – и ты снова побежала за ним? Да? – Замолчи! – крикнула Ира. – Ты не понимаешь, что говоришь! Илья здесь, прекрати! – Я всё понимаю! – Костя сжал кулаки. – Я вижу, как ты смотришь на телефон, как дёргаешься при каждом звонке. Ты всё ещё его любишь? – Ненавижу! – выкрикнула она. – Я его ненавижу, слышишь? Он трижды разрушил мою жизнь! Я к нему испытываю только отвращение! – Тогда почему ты позволяешь ему звонить? Почему не пошлёшь так, чтобы он понял раз и навсегда? – Потому что я не могу заставить его исчезнуть! – у неё по щекам текли слёзы. – Он есть, и я ничего не могу с этим поделать! Костя шагнул к ней, схватил за плечи. – Если не со мной, то и не с ним! – выдохнул он. – Слышишь? Я не позволю тебе быть с ним. Не после всего. Я ему морду набью, если увижу рядом с тобой. С лестницы спущу! Она смотрела на него – на этого мужчину, которого любила, который сейчас был в ярости от ревности, и не узнавала его. – Кость, отпусти, – сказала она тихо. – Ты делаешь мне больно. Часть 5. Илья – Отпусти её! – раздался вдруг тонкий, звенящий от напряжения голос. Они обернулись. Илья стоял в дверях кухни. Бледный, с трясущимися губами, но с удивительной решимостью в глазах. – Отпусти её, папа, – повторил он твёрже. – Ты что, не видишь? Ей больно. Ты её обижаешь. Костя замер, глядя на сына. Пальцы разжались сами собой. – Илья, я... – Не подходи к ней! – Илья подбежал и встал между ними, раскинув руки в стороны, как маленький защитник. – Не ори на неё! Я не дам тебе её обижать! Она хорошая! Она нас любит! А ты... ты злой! Уходи! Костя смотрел на сына и не верил своим глазам. Этот десятилетний мальчик, его мальчик, стоял перед ним, защищая женщину, которая стала для него родной. – Илюш, – начала Ира, пытаясь взять себя в руки. – Всё хорошо. Папа не хотел... – Хотел! – выкрикнул Илья, не оборачиваясь. – Я видел! Он тебя схватил! Он кричал! Я не позволю! Костя сделал шаг назад. Ярость схлынула так же внезапно, как и нахлынула. Он вдруг увидел себя со стороны – разъярённого, сжимающего кулаки, кричащего на женщину, которую любит. И маленького мальчика, который защищает её от собственного отца. – Илья... – голос его сел. – Прости. Я не должен был. – Ты у Иры проси прощения, – твёрдо сказал Илья. – Не у меня. Костя посмотрел на Иру. Она стояла, вытирая слёзы, и смотрела на него с такой болью, что у него сердце разрывалось. – Ира... – прошептал он. – Не сейчас, – сказала она тихо. – Илья, иди в гостиную, посмотри мультики. Нам с папой нужно поговорить. – А ты не прогонишь его? – настороженно спросил Илья. – Если что – я рядом. – Не прогоню. Иди, родной. Илья неохотно пошёл в гостиную, но на пороге обернулся и строго посмотрел на отца. – Только попробуй ещё раз, – сказал он. – Я бабушке Шуре позвоню. Она тебе уши надерёт. Когда он ушёл, в кухне повисла тишина. Костя и Ира стояли друг напротив друга. Между ними было всего два шага – и пропасть в несколько дней боли. Часть 6. Тяжёлый разговор – Ира, – начал Костя. – Я... – Молчи, – перебила она. – Просто молчи и слушай. Он замер. – Я ненавижу Гену, – сказала она тихо, но твёрдо. – Не за то, что он бросил меня – за это я его уже простила. А за то, что он заставил меня сомневаться в себе. В том, что я достойна любви. В том, что могу быть счастлива. И знаешь что? С тобой я это поняла. Я начала верить, что могу быть счастлива. А теперь... – Что теперь? – спросил он хрипло. – А теперь ты показываешь мне, что ничем не лучше его. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Ты кричишь на меня при ребёнке. Ты хватаешь меня. Ты швыряешь мои вещи. Ты устраиваешь сцены ревности. Это, по-твоему, любовь? Костя стоял бледный, как полотно. – Я не хотел... Я просто... – Ты просто не умеешь справляться с эмоциями, – перебила она. – Ты молодой, амбициозный, привык, что всё должно быть по-твоему. И когда что-то идёт не так – ты взрываешься. – Ира, я люблю тебя. Я так боюсь тебя потерять... – Потерять? – усмехнулась она горько. – Кость, ты сам меня теряешь. Своими руками. Каждым таким выпадом. Он шагнул к ней, прижал к стене, впился в её губы поцелуем. Жёстким, собственническим, почти злым. Она упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. – Отпусти... – выдохнула она между поцелуями. – Кость, не надо... Он не слушал. Целовал её шею, сжимал руками, прижимал к себе. Она чувствовала, как он дрожит, как в нём борются желание и отчаяние. – Ты моя, – шептал он. – Моя. Я никому тебя не отдам. – Кость, прекрати! – она с силой оттолкнула его. – Я не хочу этого! Не так! Он замер, тяжело дыша. В глазах его метались боль, страсть, безысходность. – Почему? – спросил он хрипло. – Почему ты отталкиваешь меня? – Потому что это не отношения, – сказала она твёрдо. – Это качели. То любовь, то ненависть, то страсть, то скандал. Я так не хочу. Я устала. Мне сорок пять лет, Кость. У меня три развода за плечами. Я не выдержу четвёртого. – Я не Гена... – А кто? – она посмотрела на него в упор. – Ты только что вёл себя точь-в-точь как он. Ревность, агрессия, собственничество. Ты думаешь, я за этим ушла от него? Чтобы получить то же самое от тебя? Костя опустил голову. Руки его безвольно повисли. – Прости, – прошептал он. – Я... я не знаю, что на меня нашло. Я никогда раньше так не ревновал. Никого. Я просто увидел его имя и... – И что? – И понял, что боюсь, – признался он. – Боюсь, что ты выберешь его. Боюсь, что я недостаточно хорош. Что ты захочешь кого-то постарше, поопытнее, понадёжнее. А я... я просто Костя. Самоуверенный мальчишка, который лезет вперёд, не думая. Она смотрела на него и видела, как он страдает. Как ему больно. Как он ненавидит себя за то, что сделал. – Ты не мальчишка, – сказала она тихо. – Ты мужчина. Который пока не научился справляться с эмоциями. Но это приходит с опытом. – А если не придёт? – спросил он, глядя на неё с отчаянием. – Придёт, – сказала она. – Если захочешь. Часть 7. Смягчение Костя стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё. В глазах его было столько боли, что у неё сердце сжималось. – Ира, – сказал он тихо. – Я докажу тебе. Я всё сделаю. Только не уходи. – Я уже ушла, – напомнила она. – Я знаю. Но ты здесь. Ты разговариваешь со мной. Значит, не всё потеряно. Она вздохнула. – Кость, я не знаю, что будет дальше. Мне нужно время. Но с Геной у меня ничего нет и никогда не будет. К нему я испытываю только отвращение. Ты понимаешь? – Понимаю, – кивнул он. – Прости, что усомнился. Он шагнул к ней, осторожно, боясь спугнуть. Прижал к себе – уже не жёстко, а бережно, как самое дорогое. Она не сопротивлялась. – Я не отступлю, – прошептал он ей в волосы. – Слышишь? Я докажу тебе, что ты – моя жизнь. Что я могу быть другим. Что я буду работать над собой. Она чувствовала, как бьётся его сердце – часто, сильно, как у загнанного зверя. И постепенно напряжение отпускало. Он гладил её по спине, целовал в висок – уже не жадно, а нежно, успокаивая. – Прости меня, – шептал он. – Прости за всё. За крик, за телефон, за эту дурацкую ревность. Я больше никогда... – Не обещай, – перебила она. – Просто старайся. – Буду. Обещаю стараться. Она отстранилась, посмотрела на него. – Поздно уже. Что делать будем? Он посмотрел на часы. Половина двенадцатого. – Можно мы останемся? – спросил он с надеждой. – Я готов в коридоре на коврике спать, лишь бы рядом с тобой. С вами. Она смотрела на него долгим взглядом. На этого мужчину, который час назад был в ярости, а сейчас стоял перед ней, как провинившийся мальчишка, и просил разрешения остаться. – Уже поздно, – сказала она наконец. – Диван в гостиной твой. А Илье я постелю во второй спальне. Он выдохнул с облегчением. – Спасибо, – прошептал он. – Иди к сыну. Он, наверное, переживает. Часть 8. Ночь Костя пошёл в гостиную. Илья сидел на диване, нахохлившись, и делал вид, что смотрит телевизор. Увидев отца, насторожился. – Вы поговорили? – спросил он. – Поговорили. – И что? – И я был дураком, – честно сказал Костя, садясь рядом. – Прости, сынок, что ты это видел. Я не должен был так себя вести. – Не должен, – согласился Илья. – Ира хорошая. Она нас любит. А ты... ты её обидел. – Знаю. – Костя вздохнул. – Я постараюсь исправиться. – Постарайся, – строго сказал Илья. – А то я серьёзно бабушке Шуре позвоню. Она тебе быстро мозги вправит. Костя невольно улыбнулся. – Договорились. Ира постелила Илье во второй спальне. Укрыла одеялом, поцеловала в лоб. – Спокойной ночи, Илюш. – Спокойной ночи, Ира. – Он поймал её за руку. – Ира, а ты не уйдёшь? Пока мы спим? – Не уйду, – пообещала она. – Спи. Она вышла и прикрыла дверь. Костя уже лежал на диване в гостиной. Смотрел в потолок. – Ира, – позвал он тихо. Она подошла, села на край дивана. – Что? – Я всё испортил, да? – спросил он. – Наш вечер. Всё. – Не всё, – ответила она. – Но мог бы и не портить. – Я дурак. – Дурак, – согласилась она. – Но мой дурак. Он посмотрел на неё с надеждой. – Ты правда так думаешь? – Правда. – Она взяла его за руку. – Спи, Кость. Завтра новый день. Он притянул её руку к губам, поцеловал пальцы. – Спокойной ночи, Ира. – Спокойной ночи. Она ушла в свою спальню, а он ещё долго лежал, глядя в потолок и улыбаясь. Всё было не идеально. Но они были вместе. И это было главное.