Камелия в тени

Мир никогда не был раем, но за последнее десятилетие он окончательно превратился в мусорное ведро, в котором копошились крысы. Крысы в дорогих костюмах из преступных группировок, крысы в рваных куртках с окраин и крысы в полицейской форме, которые получали зарплату раз в полгода и закрывали глаза на трупы в подворотнях. Копы пытались бороться. Иногда они даже выигрывали пару битв, но войну проигрывали всегда. Слишком много стало преступных группировок. Тома об этом не думал. Он думал о том, как у него гудят ноги. Парень работал официантом в нейтральном районе, в заведении с громким названием «Уголек», где подавали дешевый кофе и дорогой виски (на самом деле дешевый, но в красивой бутылке). Смена закончилась в час ночи, чаевые были паршивыми, а домой идти через старый квартал. Он всегда ходил этой дорогой. Всегда был осторожен. Но сегодня ему просто не повезло. Когда Тома свернул в темную подворотню между двумя заброшенными зданиями, где единственным источником света была мигающая вывеска над закрытой прачечной, он услышал шаги сзади. А потом спереди. — Эй, мелкий. Стоять. Из тени выступили трое. Одетые в черное, с одинаковыми нашивками на рукавах. Стилизованная буква «А» в круге. «Академия». Тома попятился, но уперся спиной в стену. Сердце ухнуло вниз. — Парни, я… я ничего не знаю. — Выдохнул он, поднимая руки. — Забирайте деньги, вот… Он полез в карман, но один из громил перехватил его руку и с силой дернул на себя. — Нам не нужны твои гроши. — Прошипел он, дыша перегаром и гнилью. Удар в живот сложил его пополам. Тома закашлялся, хватая ртом воздух. Второй подошел и схватив его за волосы, задрал голову вверх. — Две недели назад ты шлялся возле склада. Ты что-то слышал. — Это был не вопрос, а утверждение. — Что ты знаешь про лабораторию? Тома лихорадочно вспоминал. Две недели назад? Он действительно шел мимо какого-то склада, сокращая путь. Какие-то люди разговаривали, но он не вслушивался, он спешил. Какие-то обрывки фраз про «чистый образец», про «Кавеха» и про то, что «пора зачищать хвосты». — Я ничего не… я просто шел мимо! Я не слышал! — Проверим. Третий, который молчал, достал пистолет. Тома дернулся, пытаясь вырваться, но его держали крепко. — Скажи спасибо «Академии», парень. За то, что учим тебя не совать нос в чужие дела. Выстрел прозвучал как хлопок в ладоши. Тома ощутил чудовищный удар в левый бок, обжигающую боль, а потом ноги подкосились. Он упал лицом в грязный асфальт. — Труп заберите. — Равнодушно бросил тот, что стрелял. — Чтоб утром чисто было. — Есть. Они склонились над ним, но Тома уже почти ничего не видел. Только мутные тени и лужа собственной крови под щекой. Сознание угасало. И в этот момент тишину ночи разорвал свист. Короткий, мелодичный свист, от которого у людей «Академии» свело спины. Они резко выпрямились, вглядываясь в темноту. Из проема арки, даже не скрываясь, вышли двое. Тени Клана Камисато. Первый был высокий, под два метра ростом и с мечом в ножнах за спиной. На плече у него висела тактическая сумка, а в руках он лениво крутил зажигалку. Второй стоял чуть поодаль, у стены и держал руку у уха, словно прислушиваясь к чему-то. Он был ниже ростом, более щуплый, но в его движениях чувствовалась та опасная плавность, которая бывает у диких зверей перед прыжком. На поясе у него висел чехол, из которого торчал приклад разобранной винтовки. — Слышь, Торо. — Лениво протянул второй парень, не глядя на людей «Академии», а глядя куда-то вверх, на крыши. — Тут у нас три цели. И один гражданский в луже. — Вижу. — Торо зевнул. — Какие планы? — Ну, двое мои. Одного я тебе оставлю, чтоб не скучал. — Щедрый ты сегодня, Юхимэ. — Усмехнулся первый и его рука легла на рукоять меча. — А если босс не велел шуметь? Второй наконец перевел взгляд на бандитов. Те смотрели на них, но пока не стреляли, что-то в этой парочке заставляло нервничать. — А кто сказал, что будет шумно? — Он подмигнул напарнику. Торо выхватил меч. Бандит с пистолетом вскинул руку, но выстрелить не успел. Юхимэ сделал короткое движение и с крыши напротив щелкнул выстрел его напарника-невидимки. Пуля вошла стрелку точно в лоб и он упал на землю. — Оп-па! — Прокомментировал Юхимэ. — Один готов. Двое оставшихся бросились на Торо. Это была ошибка. Тот даже не использовал меч как следует, просто шагнул вперед, уходя от кулака и ударил первого по голове рукоятью. Тот рухнул как подкошенный. Второй замешкался и Торо, развернувшись, встретил его прямым ударом ноги в грудь. Бандита отбросило на стену и он сполз по ней, хрипя. — Живые нужны? — Крикнул Торо, оглядываясь на Юхимэ. — Без разницы. — Пожал плечами тот, подходя ближе. — Босс сам решит. Торо кивнул и вздохнув, профессионально отключил обоих, просто вырубив их ударами по затылку. — Фу, грязная работа. — Поморщился он, вытирая руки об штаны одного из поверженных. — Слышь, принцесса, глянь, что там с пацаном. Юхимэ подошел к Томе. Тот уже не шевелился, только слабо хрипел. — Живой. — Констатировал Юхимэ, присаживаясь на корточки. — Но не жилец. Пуля в животе. Если его здесь оставить, к утру окочурится. — И че? — Торо пихнул носком ботинка лежащего бандита. — Наше дело зачистка. Пусть полиция подбирает. — Ага. — Усмехнулся Юхимэ. — Полиция подберет и в морг сдаст. А нам приказ был просто проверить, откуда шум. Слушай, тут эти уроды про какую-то лабораторию толковали. Может, пацан в теме? — Может и в теме. Только он сейчас в отключке. Они переглянулись. В их отношениях была привычка работать чисто. Оставить свидетеля истекать кровью значило привлечь лишнее внимание. А забрать с собой значило получить информацию, если выживет. Решать, впрочем, пришлось не им. Из темноты, со стороны арки, донесся мягкий шаг. Тени Клана Камисато расступились, пропуская человека. Он был высок, одет в идеально сидящее темное пальто, которое странно смотрелось в этом районе помойки и разрухи. Голубые волосы, спокойное, почти скучающее лицо и глаза, которые смотрели на происходящее с холодным интересом коллекционера, рассматривающего новую вещь. — Аято-сама. — Торо и Юхимэ синхронно склонили головы. Аято кивнул им и перевел взгляд на распростертое тело Томы, затем на бандитов с эмблемой «Академии», валяющихся в грязи. — Шум был слышен за квартал. — Спокойно произнес Аято. Его голос звучал мягко, почти ласково, но от него мороз пробегал по коже. — Что здесь произошло? — Люди Академии. — Доложил Юхимэ, кивая на нашивки. — Валили гражданского. Мы вмешались. Гражданский ранен в живот. Эти двое живые, этот мертв. Аято подошел ближе, остановившись в полушаге от головы Томы. Он смотрел на него сверху вниз. Парень был молод, грязен, в дешевой униформе официанта. Обычная серая мышь. Но когда он опустил взгляд, Тома, будто чувствуя чей-то взгляд сквозь пелену боли, приоткрыл глаза. Мутный, почти невидящий взгляд. В нем плескалась дикая боль, ужас, но сквозь этот ужас пробивалось что-то еще. Благодарность? За то, что эти люди убили его убийц? Или просто инстинкт зверька, который увидел того, кто сильнее. Аято замер. Что-то в этом взгляде, знакомом до боли, зацепило его. Как зацепляет редкая монета, найденная в пыли. — Забавно. — Тихо сказал Аято, не обращаясь ни к кому конкретно. Он чуть склонил голову набок, рассматривая Тому. — Бросить здесь? Он помолчал секунду. Тома снова закрыл глаза, теряя сознание. — Похоже, боги решили подарить мне тебя сегодня вечером. — Произнес Аято. В его голосе не было тепла, только констатация факта. Он выпрямился и коротко бросил своим людям. — Заберите. И к врачу его. — Есть. — Юхимэ кивнул и чуть поправив Тому на руках, шагнул за Аято. Торо задержался на секунду, оглядывая место схватки. Потом догнал напарника и молча забрал у него сумку с винтовкой, перекинув себе на плечо. — Тяжело же. — Буркнул он. — Я справлюсь. — Отозвался Юхимэ. — Я вижу. Но сумку я понесу. Парень посмотрел на него долгим взглядом и в полумраке переулка блеснула быстрая улыбка. — Заботливый ты. — Заткнись и иди давай. — А то что? — А то сам понесу и его, и сумку, а ты пойдешь пешком. И смотри под ноги, принцесса. Уронишь пацана, сам будешь перед боссом отвечать. — Ой, напугал. — Фыркнул Юхимэ. — Ладно, пошли, герой. А Тома, висящий на плече у незнакомого бойца, даже не чувствовал, как его уносят во тьму, подальше от смерти и, возможно, ближе к чему-то гораздо более страшному.