Возрождение

Команда провожала Марту до самой двери её номера с таким шумом, будто она выиграла чемпионат вселенной, а не проиграла схватку. — Ты видела его лицо?! — Лизет всё никак не могла успокоиться, пританцовывая прямо в коридоре. — Когда ты его хвостом! Я думала, он там и останется! — Лизет, тише, — беззлобно огрызнулась Марта, но губы сами расплывались в улыбке. — Тут люди спят. — Какие люди? — фыркнула подруга. — Тут рекомбинанты не спят, тут рекомбинанты переваривают сегодняшнее шоу! Ты была бомба! Прайс одобрительно кивнул, прислонившись плечом к стене. — Честно, Марта, я думал, он тебя в первую минуту уложит. А ты продержалась. И даже вон как его... того. Он сделал неопределённый жест рукой в районе паха, и все снова заржали. Даже Фират , который всю дорогу утыкался в планшет, поднял голову и сказал: — Данные с камер наблюдения уже ушли в архив. Я перехватил. Ваш бой теперь у меня на планшете. Можно пересматривать. — Фират ! — возмутилась Марта. — Что? Это исторический момент. Первый раз, когда полковника Куоритча почти победили. И не просто почти, а с помощью хвоста. Новый взрыв смеха. Марта прислонилась спиной к двери своего номера, чувствуя, как вибрация от хохота коллег отдаётся в позвоночник. Хорошо. Тепло. Свои. — Ладно, — сказала она, отсмеявшись. — Валите уже. Мне надо... ну, подготовиться. — Подготовиться? — Лизет подняла бровь с таким выразительным видом, что Марте захотелось её прибить. — Ах да, подготовиться. К вечернему мероприятию. Массаж там, масло... — Лизет! — Ладно-ладно! — подруга подняла руки, пятясь к лифту. — Я молчу! Но если что — я в двенадцатой! Кричи, если понадоблюсь! — Или если победишь! — крикнул Прайс уже из лифта. — Или если он победит! — добавил Фират , и дверь лифта закрылась, отрезая новый взрыв хохота. Марта осталась одна. Она постояла ещё несколько секунд, прислушиваясь к затихающему эху голосов в коридоре. А потом развернулась, приложила карточку к замку и вошла в номер. Тишина ударила по ушам. Марта сделала два шага и рухнула на кровать. Прямо в тренировочной форме, не раздеваясь. Пружины жалобно скрипнули под весом рекомбинанта. Она уставилась в потолок. И мысли нахлынули. Чёрт. Его руки. Тяжёлые, горячие, когда он прижимал её к полу. Когда переворачивал, подминая под себя. Когда помогал встать — и задержал ладонь чуть дольше, чем нужно. Его дыхание. Горячее, с лёгкой хрипотцой, когда он нависал сверху. Когда его лицо было в сантиметре от её. Когда он шептал: «Хорошая попытка». Марта перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. — Ты идиотка, — прошептала она в ткань. — Ты просто идиотка. Она представила, как через два часа войдёт в его номер. Одна. Вечером. С маслом. И будет делать ему массаж. — Массаж, — выдохнула она в подушку. — Я не умею делать массаж. Я учёный, а не массажистка. Что я ему буду делать? Тереть спину, как картошку? Она села на кровати, взяла с тумбочки флакон с лавандовым маслом, который дала Лизет, и покрутила его в руках. — Лаванда, — пробормотала она. — Расслабляющее. Чтобы он расслабился. А я? Я расслаблюсь? Да я от страха умру, пока до его номера дойду. Матюгнувшись, она поставила флакон обратно и встала. — Так, — сказала она вслух. — Надо переодеться. Не идти же в этом... Она посмотрела на себя в зеркало. Топ с декольте, короткие шорты — тот самый наряд, в котором она сегодня дразнила Куоритча на ринге. Если она придёт в этом, он решит, что она... ну, что она на что-то намекает. — Не доставлять полковнику слишком много удовольствия, — решила Марта и решительно направилась к шкафу. Она выбрала свободные спортивные штаны и облегающий чёрный топ — но без выреза, закрытый, почти строгий. Волосы распустила, позволив им свободно падать на плечи. Естественно. Просто. Без вызова. — Так нормально, — сказала она отражению. — Скромно, но со вкусом. Она взяла масло в руку, покрутила его и зачем-то поцеловала флакон. — Господи, — выдохнула она. — Помоги. Если ты есть. И если нет — тоже помоги. Пусть всё пройдёт хорошо. Пусть я не опозорюсь. Пусть он не... ну, в общем, пусть всё будет нормально. Она сунула флакон в карман штанов и вышла из номера. Коридоры базы гудели ровным, усыпляющим гулом. Лампы под потолком были притушены — вечерняя смена экономила энергию. Марта шла медленно, стараясь ступать как можно тише, хотя её трёхметровое тело всё равно издавало достаточно шума. Сердце колотилось где-то в горле. Она считала шаги. Повороты. Этажи. Номер Куоритча был в самом конце блока «А» — элитный сектор для высшего командования. Марта никогда там не была. Даже когда была человеком, её учёный статус не дотягивал до такого уровня. Она остановилась перед дверью с номером 001. Золотая табличка. «Полковник М. Куоритч». Марта замерла. Сердце ушло в пятки и, кажется, осталось там навсегда. — Я не умею делать массаж, — прошептала она в пустоту. — А если ему не понравится? Если он скажет, что я безрукая? Если засмеёт? Если... Она тряхнула головой, отгоняя панику. — Пари есть пари, — сказала она себе и постучала. Раз. Два. Тишина. Она постучала громче. Прошло секунд тридцать — самых долгих в её жизни. Она уже подумала, что его нет, что он забыл, что она вообще зря пришла... Дверь открылась. Куоритч стоял на пороге, скрестив руки на груди. На нём были только лёгкие штаны — никакой рубашки, никакой формы, только красивая черная майка,которая чертовски ему шла. Он смотрел на неё сверху вниз. И ухмылялся. — Явилась, — сказал он. — А я уж думал, струсишь. Марта сглотнула, заставляя себя смотреть ему в глаза, а не на торс. Не на плечи. Не на бицепсы. — Я всегда готова, полковник, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Посмотрим, — он отступил в сторону, пропуская её. — Заходи. Марта переступила порог и замерла. Комната Куоритча была... огромной. Гораздо больше её собственной. Гораздо больше её лаборатории. Это была не просто комната — это была квартира. Гостиная с мягким диваном, журнальным столиком, даже с парой живых растений в углу. Отдельная дверь вела в ванную. А в центре... Кровать. Огромная. Наверное, трёхспальная. Идеально подходящая под его рост. Застеленная тёмным бельём, с подушками, на которых так и хотелось утонуть. Марта сглотнула. Опять. — Нравится? — голос Куоритча раздался прямо за спиной. Она обернулась. Он стоял близко. Слишком близко. — У вас тут... просторно, — выдавила она. — Привилегии полковника, — пожал он плечами. — Или ты думала, мы все в таких норах живём, как вы, учёные? Сказал последнее слово,полковник рывком отстранился и прежде чем она успела ответить, он сделал резкое движение — и стянул через голову свою майку. Ту самую, которая на нём была. Марта замерла. А потом резко отвернулась к стене, чувствуя, как щёки заливает краской. — Что? — голос Куоритча звучал насмешливо. — Марта, ты чего? — Я... — она запнулась. — Я просто... Она услышала шаги. Босые ступни по полу. Он подошёл сзади. Близко. Слишком близко. Его дыхание коснулось её уха. — Милая— шепнул он, и от его голоса по позвоночнику пробежали мурашки. — Ты что, никогда не видела мужчин? Она вздрогнула. Развернулась. Взяла себя в руки. — Видела, полковник, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Просто я даю вам личное пространство. В отличие от некоторых, которые в чужое вторгаются без спроса. Куоритч улыбнулся. Не ухмыльнулся — именно улыбнулся. Тепло, почти по-человечески. — Ладно, — сказал он. — Засчитано. Он развернулся и направился к кровати. Лёг на живот, раскинув руки, заняв своей тушей практически всю поверхность. — Ну давай, — бросил он через плечо. — Приступай. Я жду. Марта замерла посреди комнаты, глядя на него. На эту широкую спину в шрамах. На мощные плечи. На то, как мышцы перекатываются под синей кожей при каждом движении. Она не знала, куда сесть. Он занял всю кровать. Где она должна разместиться? С краю? Но тогда не дотянется до середины спины. Сверху? Но это же... Хвост Куоритча вдруг шевельнулся, потянулся к ней и легонько подтолкнул в ногу. — Садись сверху, — сказал он, не оборачиваясь. — Или рядом, как хочешь. Но если с краю сядешь — не дотянешься. У меня спина широкая. Марта помедлила секунду. А потом решительно забралась на кровать и села на него сверху — верхом, на поясницу. Под её весом он даже не крякнул. Только довольно хмыкнул. — Смелая, — прокомментировал он. — Учёная, — парировала Марта. — Привыкла решать проблемы радикально. Она вытащила из кармана масло, выдавила немного на ладони, растёрла — и прикоснулась к его спине. Кожа под пальцами была горячей, твёрдой, как камень. Шрамы чувствовались отчётливо — старые, зажившие, но явно болезненные в своё время. Марта начала водить ладонями, стараясь вспомнить, как в фильмах делают массаж. Разминать, давить, гладить. Получалось так себе, но она старалась. Куоритч молчал минуты две. А потом подал голос: — Это массаж на троечку. Она замерла. — Что? — На троечку, — повторил он. — Слабо. Давай активнее. Я не сахарный, не растаю. Марта фыркнула и вдавила большие пальцы ему в мышцы с удвоенной силой. — Так лучше? — процедила она сквозь зубы. — Уже четвёрка, — довольно выдохнул он. — Старайся, рекомбинант. У тебя есть шанс получить пятёрку. — Вы невыносимы, — буркнула Марта, продолжая разминать его спину. — Знаю, — в голосе слышалась улыбка. Она работала, а мысли текли своим чередом. Какой же он... красивый. Чёрт возьми, почему он такой красивый? Она слышала, что за Куоритчем бегают все женщины на базе. Люди, рекомбинанты — все. Он был легендой. Неприступной скалой. Никто не мог похвастаться, что добился его внимания. А она сейчас сидела на нём верхом и делала ему массаж. В его номере. Вечером. Практически наедине. Спина у него была идеальной. Широкая, мощная, с рельефными мышцами, перекатывающимися под пальцами. Шрамы добавляли брутальности — каждый, видимо, со своей историей. Руки, лежащие вдоль тела, — сильные, с выступающими венами, с татуировкой орла на предплечье. Марта поймала себя на том, что засмотрелась. — Работай,лаборант— буркнул Куоритч, будто почувствовал её взгляд. — Не отвлекайся. — О боже,сколько раз вам говорить,что я не лаборант— вскрикнула  Марта и снова впилась пальцами ему в мышцы. Минут через двадцать её руки уже гудели от усталости. Но она не сдавалась. В какой-то момент Куоритч перестал комментировать и просто... затих. Марта подумала, что он задремал. Но нет — время от времени из его груди вырывались тихие, едва слышные звуки. Не пошлые, нет. Просто... стоны удовольствия. От того, что ей удавалось расслабить забитые мышцы. От этих звуков у Марты внутри всё переворачивалось. Когда она закончила, руки дрожали от напряжения. Она слезла с него, чувствуя, как затекла спина. — Ванная там? — спросила она хрипловато. — Ага, — буркнул Куоритч не оборачиваясь. Марта зашла в ванную, тщательно вымыла руки с мылом, пытаясь смыть с себя не только масло, но и странное напряжение, которое скопилось внутри. Всё прошло нормально, — думала она. — Я сделала массаж, он не умер, я не опозорилась. Всё хорошо. Она вытерла руки, поправила волосы и вышла. Куоритч лежал на кровати в той же позе. Но теперь его дыхание было ровным, глубоким. Он спал. Марта замерла, глядя на него. На этого грозного полковника, который наводил ужас на всю базу. Который был легендой. Который... Сейчас он выглядел почти беззащитным. Маленький  волос упал на лицо, губы чуть приоткрыты, ресницы подрагивают во сне. Марта тихонько подошла ближе. Осторожно, боясь разбудить, убрала волос с его лица. Задержала руку на секунду дольше, чем нужно. Какой же ты... Она отдёрнула руку, словно обожглась. Быстро, на цыпочках, направилась к двери. Нажала на выключатель — комната погрузилась в темноту. Ручка двери уже повернулась, когда сзади раздался голос. Сонный, низкий, чуть хриплый: — Марта. Она замерла. — Хороший массаж, — сказал Куоритч. — Я бы такую массажистку... присмотрел. Марта не обернулась. Боялась, что он увидит её лицо. — Ты не думала сменить специальность? — в голосе слышалась улыбка. — Учёные нынче дёшево стоят. А массажисты — на вес золота. Марта выдохнула — и улыбнулась в темноту. — Подумаю, полковник, — сказала она тихо. — Спокойной ночи. — Спокойной, — донеслось из темноты. Дверь закрылась. Марта прислонилась к стене в коридоре и позволила себе расслабиться. Губы сами расползались в улыбке. — Присмотрел бы он, — прошептала она. — Ага, конечно. Она пошла к своему номеру, чувствуя, как внутри разливается тепло. Ноги несли сами, мысли путались, но на душе было... легко. Хорошо. — Он заснул, — бормотала она по дороге. — Представляете? Этот грозный полковник заснул, пока я делала ему массаж. А потом сказал, что присмотрел бы меня. В шутку. Наверное. Она вошла в свой номер, закрыла дверь и, не раздеваясь, рухнула на кровать. — Чёрт, — выдохнула она в потолок. — Чёрт, чёрт, чёрт. Но улыбка не сходила с лица. Она думала о его спине. О его шрамах. О его татуировке. О его голосе, сонном и хриплом. О том, как он сказал «присмотрел бы». — Завтра, — прошептала Марта. — Завтра новый день. Новая тренировка. Новый... он. Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, но с тёплым, приятным чувством внутри.