За слова отвечаю

«Встретил ее такой разбитой и сломленной Готовой любить до конца, кто поймет ее Уверен был, что мне не нужен никто иной И обомлел, поняв к чему все идет Она из другого мира, что оставил раны в ее душе А я рискнул Любил ее так сильно, что оттолкнул И не верну, ведь я чужой» Ночь прошла тяжело. Сон приходил обрывками, как вспышки. Ки Хун снова и снова оказывался в одном и том же месте — серый, тесный район, где люди шли стеной друг на друга. Кричали, били, стреляли. Улицы превращались в бойню. Он бежал, не понимая, за кем, от кого, только знал, что должен выжить. Потом боль — резкая, жгучая. Его ранили, он падал на колени, руки в крови. Он пытался повернуться, увидеть, кто стрелял. И видел Ин Хо. Тот стоял неподалёку, спокойно, как всегда, пистолет в руке. Взгляд тёмный, непроницаемый. Ни сожаления, ни колебаний. Просто необходимость. Выстрел. Ки Хун проснулся резко, с глухим вдохом, будто действительно получил удар. Тело было тяжёлым, разбитым, мышцы ломило, как после драки. На коже выступил холодный пот. Несколько секунд он лежал, не двигаясь, пытаясь понять, где он. Потом почувствовал тепло рядом. Ин Хо лежал на боку, лицо спокойное, почти расслабленное. Ки Хун не выдержал — придвинулся ближе, уткнулся лбом в его здоровое плечо. Ин Хо проснулся сразу, словно не спал глубоко. — Опять?- тихо спросил он. Ки Хун кивнул. Ин Хо молча обнял его, крепко, но осторожно, чтобы не перенапрячься и не задеть собственную рану. Они лежали так несколько минут, пока дыхание Ки Хуна не выровнялось. — У меня есть план,- сказал Ин Хо наконец. Ки Хун напрягся, но не отстранился: — Какой? — Девушка Скользкого, Чун Хи. Она учится в музыкальной школе. Фортепиано. Частные занятия в центре культуры. Ки Хун медленно поднял голову: — И? — Твоя задача — познакомиться с ней. Разговорить. Сделать так, чтобы она тебе доверяла. — Зачем? Ин Хо посмотрел прямо. — Ты позовёшь её на вечеринку. Там будут наши люди. Ки Хун уже понял. — И потом? — Потом её заберут. Ненадолго. Без вреда, я тебе обещаю. Слова прозвучали спокойно, почти буднично. — И будем шантажировать Скользкого. Тишина повисла в комнате. Ки Хун смотрел на него, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Но на этот раз рядом с ней было и другое — решимость, холодная, тяжёлая. Он закрыл глаза на секунду. — Когда? — Сегодня,- ответил Ин Хо. — У нас мало времени. Ки Хун выдохнул: — Хорошо. Он снова обнял Ин Хо крепче, как будто хотел убедиться, что тот всё ещё здесь. *** Вечер опускался медленно, как занавес. Центр культуры стоял на тихой улице, освещённый мягким жёлтым светом. Старое здание с широкими ступенями, стеклянными дверями и афишами на стенах — концерты, детские кружки, занятия по вокалу. Внутри пахло лаком для пола, старым деревом и чем-то сладким, будто недавно здесь пили чай. Ки Хун стоял у входа уже минут десять. Руки в карманах, плечи напряжены. Он наблюдал, как люди выходят: пожилые женщины с нотными папками, подростки с гитарами, родители, забирающие детей. Он чувствовал себя чужим. Не здесь. Не в этом месте. Не в этом свете. Каждый шаг сюда казался ошибкой. Когда она появилась, он понял сразу. Чун Хи вышла последней. Невысокая, с аккуратно собранными волосами, в длинном светлом пальто. В руках — чёрная папка с нотами. Она спустилась по ступеням осторожно, будто боялась оступиться, и остановилась на секунду, проверяя телефон. Милая. Обычная. Слишком обычная. Вот она. От этой мысли внутри стало холодно. Ки Хун сделал шаг вперёд: — Извините. Она подняла взгляд. В её глазах не было настороженности — только лёгкое удивление. — Да? Он на секунду потерял слова. Горло пересохло. — Вы… здесь учитесь? В смысле… играете? Он мысленно выругался. Глупо. Неловко. Но Чун Хи слегка улыбнулась. — Да. Фортепиано. — Здорово. Я просто…- он пожал плечами. — Слышал сегодня из коридора. Очень красиво. Это была ложь. Он ничего не слышал. Она покраснела. — Спасибо. Неловкая пауза. Ки Хун чувствовал, как внутри растёт отвращение к самому себе. Он будто наблюдал за собой со стороны — за тем, как выбирает слова, как мягко улыбается, как делает шаг ближе. «Ты ведёшь её в ловушку.» — Сейчас опасное время,- сказал он тихо, уже более уверенно. — Особенно вечером. Вы часто одна возвращаетесь? Она слегка нахмурилась. — Обычно… да. — Я живу неподалёку,- продолжил он. — Могу проводить, если не против. Чун Хи замялась. — У меня есть молодой человек,- сказала она поспешно, будто это должно было всё объяснить. Сердце Ки Хуна на секунду остановилось. Конечно, есть. — Я не…- он быстро поднял руки. — Ничего такого. Просто… правда небезопасно. Она смотрела на него, колеблясь. В её взгляде было доверие. Чистое, без расчёта. — Если вам не сложно,- сказала она наконец. — Не сложно. Они пошли рядом. Улица была почти пустой. Фонари отбрасывали длинные тени. Чун Хи говорила о занятиях, о преподавательнице, о том, как сложно готовиться к конкурсу. Она говорила тихо, иногда смущалась, иногда смеялась над собой. Ки Хун слушал. Кивал. Задавал вопросы. И чувствовал, как внутри что-то медленно разрушается. Каждое её слово делало всё реальнее. Она была живой. Настоящей. Не фигурой в плане. — А вы чем занимаетесь?- спросила она. — Разным,- ответил он уклончиво. — Это звучит загадочно. — Это не загадка. Просто… скучно. Она улыбнулась. Ки Хун смотрел на её профиль, на то, как она поправляет волосы, как держит папку обеими руками. «Она не должна быть здесь.» «Она не должна знать тебя.» «Ты не должен делать это.» Когда они дошли до её дома, она остановилась. — Спасибо,- сказала девушка искренне. — Правда. Мне стало спокойнее. Эти слова ударили сильнее любого обвинения. — Если вдруг…- Ки Хун заставил себя говорить дальше, — Завтра в семь вечера ты не занята... У нас в центре культуры будет небольшая вечеринка. Музыка, люди, ничего серьёзного. Если захочешь отвлечься от занятий… Он почти не слышал себя. Она удивилась. — Я не очень люблю такие места. — Там будет тихо,- сказал он. — И безопасно. Слово застряло в горле. Чун Хи подумала. — Может быть,- сказала она с улыбкой на губах. — Если получится. Она улыбнулась ему на прощание и вошла в подъезд. Ки Хун остался стоять на улице. Холодный воздух резал лёгкие. Он смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал, как внутри поднимается тяжесть. Он долго стоял у подъезда, пока холод окончательно не пробрался под одежду. Люди проходили мимо, машины редкими огнями прорезали улицу, но всё это казалось далёким, приглушённым. В голове всё ещё звучал голос Чун Хи, её тихий смех, слова благодарности. Ки Хун сжал телефон в руке. «Она доверяет тебе.» Мысль была почти физической. Он резко отвернулся, сделал несколько шагов к тени между домами и только там набрал номер. Ответили быстро. — Да? — Это я,- сказал Ки Хун коротко. Голос уже стал другим — холоднее, собраннее. — Срочно. — Что случилось? — Перевезите мою семью на запасную квартиру. Пауза. — Насколько срочно? — Прямо сейчас. — Есть угроза? Ки Хун на секунду закрыл глаза. — Есть риск. — Понял. — Никто не должен знать. Даже они — минимум информации. Скажите, что это временно. — Сделаем. — И…- он замолчал на секунду. — Усильте охрану. — Уже. Ки Хун сбросил вызов. Несколько секунд он просто стоял, слушая собственное дыхание. Потом набрал следующий номер. Мама ответила не сразу. — Ки Хун? Всё в порядке? Он постарался, чтобы голос звучал спокойно: — Да. Просто… послушай. Нужно будет на пару дней переехать. Будем делать ремонт в квартире, к тому же там давно что-то с трубами. Я всё организовал. — Сейчас? — Сегодня. — Но… — Мам,- мягко сказал он. — Пожалуйста. Просто доверься мне. Она замолчала. — Хорошо,- сказала она наконец. — Если ты так говоришь. — Я приеду потом. Объясню. — Ты уверен, что всё нормально? Ки Хун посмотрел в темноту. — Да. Он не был уверен ни в чём. — Передай Ка Ён. Сестра взяла трубку. — Опять что-то происходит?- сразу спросила она. Он невольно улыбнулся. — Ничего. Просто перестраховываюсь. — Ты ужасно врёшь. — Возможно. Пауза. — Я напишу адрес. Собирайтесь. — Хорошо. Он отключился. Некоторое время телефон оставался в его руках. Затем он открыл переписку. Имя: Дэ Хо. Ки Хун смотрел на экран, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Молодой, прямой, честный. Слишком честный. Тот, кто мог оказаться мишенью, даже не понимая этого. Пальцы замерли над клавиатурой. «Ты втягиваешь всё больше людей.» Он всё равно начал печатать. «Нам нужно встретиться. Через час. Старое кафе на набережной.» Сообщение ушло. Ки Хун убрал телефон в карман и медленно выдохнул. Следующее — для Ин Хо. «Она придет» Вечер уже окончательно опустился на город. И теперь назад дороги не было. *** Кафе у набережной было почти пустым. Поздний вечер, холодный ветер с воды, редкие прохожие, укутанные в шарфы. Внутри пахло жареным луком, кофе и сырой одеждой, принесённой с улицы. Свет был тёплый, приглушённый, лампы над столами делали всё немного нереальным, как будто время здесь шло медленнее. Ки Хун пришёл раньше. Он сидел у окна, смотрел на тёмную воду, где отражались огни города, и пытался привести мысли в порядок. Но они не выстраивались. Всё было слишком связано, слишком хрупко. Дверь звякнула. Дэ Хо вошёл, стряхивая с куртки капли мороси. Молодой, чуть взволнованный, но старающийся держаться спокойно. Он заметил Ки Хуна сразу, подошёл и сел напротив. — Ты написал как-то… странно, - сказал он без вступлений. — Всё в порядке? Ки Хун кивнул официанту. — Два пива. Пауза. — Дэ Хо,- он посмотрел прямо. — Мне нужно, чтобы ты был рядом с Ка Ён. Всегда, когда только можешь. Тот нахмурился. — Я и так рядом. — Не так. Сейчас — буквально. Провожать. Встречать. Не оставлять одну вечером. Дэ Хо внимательно смотрел на него. — Что происходит? Ки Хун сделал глубокий вдох: — Ничего, с чем ты не справишься. — Это не ответ. Пиво поставили на стол. Ки Хун взял кружку, сделал глоток, чтобы выиграть секунду. — Есть… проблемы. Тёрки между бандами. Старые долги. Скользкий снова начал свои... Скользкие дела. Имя повисло между ними. Дэ Хо медленно кивнул. — И вы… в этом? — Частично. — Это опасно? Ки Хун не ответил сразу. — Да. Дэ Хо откинулся на спинку стула, выдохнул. Он выглядел моложе в этот момент. Но глаза стали серьёзными. — Ка Ён в опасности? — Пока нет. И я хочу, чтобы так и осталось. — Поэтому ты перевёз семью? Ки Хун слегка удивился: — Ты быстро получаешь информацию. И соображаешь. — Я не глупый. Тишина. Дэ Хо взял кружку, сделал большой глоток. — Почему ты говоришь это мне? Ки Хун посмотрел на него долго. — Потому что я могу тебе доверять. Слова прозвучали просто, но весили много. Дэ Хо моргнул. — Это сейчас важно,- добавил Ки Хун. Тот кивнул медленно. — Я понял. — Если что-то покажется странным — звони мне сразу. — Хорошо. — И…- Ки Хун замялся. — Не геройствуй. Просто будь рядом. Дэ Хо усмехнулся. — Я не герой. — Хорошо. Они сидели молча несколько минут, пили пиво. Слышно было, как за окном волны ударяются о бетон, как где-то хлопнула дверь. — Ты её любишь?- неожиданно спросил Ки Хун. Дэ Хо посмотрел прямо. — Да. Ответ был быстрым, без сомнений. Ки Хун кивнул. — Тогда этого достаточно. Дэ Хо допил кружку. — Если станет хуже… скажешь? — Скажу. — Не ври. Ки Хун усмехнулся, но ничего не ответил. Они расплатились, вышли вместе. У входа остановились. — Береги себя,- сказал Дэ Хо. — Ты тоже. Они разошлись в разные стороны, и холодный ветер с набережной мгновенно стер тепло кафе, оставив только тяжесть будущего. Дорога домой заняла больше времени, чем обычно. Ки Хун шёл медленно, не замечая, куда именно ставит ноги. Город вокруг жил своей жизнью — машины, редкие голоса, свет в окнах. Всё это проходило мимо, как будто за стеклом. В голове была только одна мысль, и она возвращалась снова и снова. «Ин Хо соврал.» Телефон лежал в кармане тяжёлым грузом. Сообщения от Скользкого казались слишком ясными, слишком логичными. Но именно это и пугало. А если это ложь? Если это новый ход? Если он просто пытается вбить клин? Ки Хун остановился у перехода, не сразу заметив, что загорелся зелёный. Люди обошли его, кто-то раздражённо посмотрел. Он сделал шаг, потом ещё. Он прокручивал всё по кругу. Ин Хо, бледный, с пулей в плече. Ин Хо, позволяющий зашивать рану. Ин Хо, спокойно говорящий о плане. Это было реальным. Осязаемым. А слова Скользкого — нет. Но разве Ин Хо не умел лгать? Разве он не делал этого раньше, если считал нужным? «Ты хотел, чтобы я согласился.» Ки Хун провёл рукой по лицу. «Поднимать ли эту тему?» Если он спросит — что изменится? Ин Хо может признаться. Может снова солгать. Может замкнуться. А если это действительно ложь Скользкого — он сам разрушит то немногое доверие, что осталось. Он остановился у подъезда. Но если это правда? Тогда всё ещё хуже. Тогда Ин Хо решает за него. Манипулирует. Использует. Тогда он не партнёр, а инструмент. Мысль была острой, почти невыносимой. И всё же… Ки Хун знал, что всё не так просто. Если Ин Хо солгал, значит, он считал это единственным способом. Если он скрывает правду, значит, боится чего-то ещё. «От чего ты меня защищаешь?» Ки Хун поднял голову, посмотрел на окна квартиры. Свет был включён. Там — тепло, привычка, дыхание рядом. Там — человек, которого он любит. И там же — ложь. Он почувствовал, как внутри что-то ломается. Не резко. Медленно. Как трещина в стекле, которая расползается без звука. Доверие не исчезает сразу. Оно уходит по кускам. Он вздохнул. Поднимать тему сейчас — значит начать войну. Молчать — значит позволить этой трещине расти. Где правда — он не знал. Но впервые за долгое время он не был уверен, что правда вообще спасёт их. Ки Хун открыл дверь и шагнул внутрь, чувствуя, что самое сложное теперь не внешние враги. А то, что происходит между ними.