За слова отвечаю

«Качается ель печально в окне Кончается день, дичает апрель Прижала к стеклу сухую ладонь Позвали к столу, но останусь с тобой Не нужен обед, я больше не ем Уже много лет тебя рядом нет Тебя рядом нет, но где-то ты есть Пускай не сейчас, не со мной и не здесь» — Вы все здесь обнаглели в конец,- бормочет Ки Хун себе под нос, уверенным шагом направляясь в сторону целующейся парочки, — Проклятый «Университет». Он резко, чуть ли не бегом приближается к молодым людям, голос звенит от напряжения: — Ка Ён, ты вообще с ума сошла?- останавливается прямо возле них, глядя на Дэ Хо с таким взглядом, будто готов ударить. Сестра вздрагивает, отходит на шаг от парня, прячет взгляд, губы дрожат: — Мы просто… Разговаривали. — Разговаривали?- Ки Хун почти смеётся, но в голосе слышится злость. Он таки держится на безопасном расстоянии, не решаясь подойти ближе, — Так люди обычно не разговаривают. Тебе шестнадцать лет. Дэ Хо делает шаг вперёд, защищая девушку: — Эй, полегче. Она не ребёнок. Сама решает, с кем ей быть. Ки Хун резко оборачивается к нему, сжимая кулаки: — Ты лучше вообще молчи. Она несовершеннолетняя. Если я ещё раз... В этот момент Сон видит во взгляде Дэ Хо лёгкую насмешку и замолкает, не понимая, в чем дело. Но потом замечает, что тот смотрит на его шею. — Я вижу, ты и сам не без греха, Ки Хун. — Чего?- выпаливает лидер «Химиков» в ответ, уже зная, о чем с ним говорят. — Прекрасный пример подаёшь сестре. Весь в засосах,- усмехается Дэ Хо, и в этот момент Ки Хун почти мгновенно переключается на агрессию. Он даже не успевает понять, что конкретно так его вывело из себя: тот факт, что Ин Хо его «пометил», причем прямо на шее, либо то, что университетский парень смеет ему тыкать в это. — Ты, кажется, совсем забылся,- медленно выдыхает Сон, все ещё пытаясь совладать со своими эмоциями, — Не тебе меня так пристально рассматривать. Я могу хоть весь ваш чертов «Университет» перетрахать, и мне никто слова не скажет. — То есть, это ещё и кто-то и наших,- усмешка не сходит с губ наглого парня, что только сильнее дразнит Ки Хуна. — Не твоего ума дело, ты понял?- он поднимает тон голоса, сжимает кулаки, и это уже выглядит однозначно угрожающе. — Хватит, пожалуйста,- голос Ка Ён доносится откуда-то из-за спины Дэ Хо. Их голоса всё громче, в коридоре становится душно от напряжения. Сквозь этот шум даже не сразу удается распознать, что из-за спины Сона слышатся шаги. — Кого ты там собрался перетрахать?- на плечо Ки Хуна ложится рука Ин Хо: это не ласковое прикосновение, скорее обозначение уверенного присутствия и напоминание о себе, — Что у вас здесь происходит? Ки Хун замирает, переводит дыхание и старается не смотреть на Ведущего. Слишком неловкая ситуация. — Семейная терапия,- коротко отвечает он, продолжая буравить взглядом Дэ Хо. Лидер «Университета» вздыхает и убирает руку, задержав ее на чужом плече чуть дольше, чем стоило бы: — Решайте свои вопросы за этими стенами. Нечего здесь крики разводить. Тишина снова нависает — тяжёлая, неловкая. Ка Ён отворачивается, а Ки Хун осознаёт, что на глазах у Ин Хо он сейчас выглядит не как лидер, а как потерявшийся брат, который просто не знает, как уберечь свою семью. Молодые люди уходят, но когда Сон хочет последовать за ними, то слышит голос Ведущего, не терпящий возражений: — Задержись ненадолго. Ки Хуну остаётся только тяжело вздохнуть. Слишком много событий и впечатлений за один вечер. Он смотрит на мужчину усталым потухшим взглядом, мысленно молясь о том, чтобы очередной разговор не задержал его здесь надолго. — Не яшкайся с ментами, Ки Хун. Ты услышал меня?- Ин Хо говорит тише, чтобы никто из соседних помещений не смог их засечь. — Ещё в кабинете услышал. Это все? — Нет. Следи за своими словами. Ты снова ходишь по грани. Лед очень тонкий,- Ведущий медленно выдыхает, — Ты поставил мне условие — доказать чувства к тебе. Я ставлю тебе ответное условие — молчи. Не говори все, что ты думаешь. — Не учи меня, Ин Хо,- Ки Хун недовольно фыркает и закатывает глаза, — Честно, надоело. Я вполне способен принять решение самостоятельно. Ты забываешь, что говоришь с таким же лидером группировки, как и ты сам. — Как скажешь,- холод этого голоса как всегда пробирает насквозь. — По поводу мусоров. А как же Джун Хо? Он же...- только начинает Сон, но его тут же перебивают. — Говори тише. Он не при делах. И мы с тобой его не знаем,- отрезает Ведущий, буравя взглядом парня. — Но он же... — Ещё раз, Ки Хун. Молчи об этом. И с мусорами на контакт не выходи. Ты понял? Уже нет сил ни возражать, ни закатывать глаза, ни вздыхать с намеком на то, что все это они уже проходили. Пусть Ин Хо мусолит эту тему с кем-нибудь другим. Ки Хун разворачивается и уходит — он просто не может выносить этого постоянного напряжения. Уже собираясь со спокойной душой отправиться домой, он слышит вибрацию телефона в кармане. Достает. «Малой, приглашаю через час ко мне в гости. Дружеский визит, не более.» Следующей смс прилетает адрес и подпись «Скользкий». Ки Хун знал о том, что лидер «Решеток» держит клуб, причем достаточно простой в своем назначении: поесть, выпить, снять девочек. К счастью, адрес был именно этот. Есть вероятность, что там не будет никакой резни. Чтож... Казалось бы, этот вечер не может стать ещё хуже. Оказывается, может. Сон вышел с базы «Университета» всё ещё немного шатаясь, но внутри у него было странное спокойствие. Так бывает, когда слишком многое уже позади, и страшнее становится не смерть, а неизвестность. Попутка мчала его по ночному городу — неон отражался на стекле, лица прохожих мелькали, как фантомы. Он думал, что может и не вернуться с этой встречи, но сил на страх уже не осталось. Клуб Мен Ги оказался именно таким, как он себе представлял — гул басов, полумрак, запах алкоголя и дорогих духов. На сцене танцевали девушки в блестящих платьях, под потолком мерцали огни. Ки Хун прошёл сквозь зал, чувствуя на себе взгляды — его здесь знали, но теперь смотрели иначе, настороженно. В углу, в закрытой VIP-зоне, Мен Ги развалился на диване. Перед ним стояли двое телохранителей, на столике — пепельница, бутылка виски и стопка карт. Он улыбнулся, когда увидел Ки Хуна, — улыбкой человека, который всегда уверен, что контролирует ситуацию. — Ну наконец,- сказал Мен Ги, подливая алкоголя в свой стакан, — Я уж думал, не приедешь. Ки Хун кивнул и сел напротив: — Как тут не прийти, когда приглашают в гости. Он чувствовал себя как на пороховой бочке — каждая фраза, каждый жест могли стать последними. Но за всем этим оставалась тихая, выжженная усталость: если и суждено закончить сегодня — пусть. Главное — закончить достойно. — А ты не был здесь у меня что ли?- Скользкий кивает телохранителям, и они оставляют их вдвоем. — Бывал, но давно. Хороший бизнес,- пожимает плечами Ки Хун. Им нужно перекрикивать музыку, это не очень удобно. Приходится пересесть поближе к хозяину клуба. — Да, ты прав. Бизнес хороший, прибыльный,- Мен Ги потягивает виски, — А как дела в казино? — Хуже,- без тени стеснения делится Ки Хун. Он даже прекрасно знает, в чем именно дело. Слишком ясно помнил, как начались его первые недели в роли лидера — не с побед и не с уважения, а с грязной работы. Сон сидел в душном подвале с горой бумаг и папок, на которых стояли даты и коды, и подчищал следы Ин Хо: удалял записи о поставках, затирал следы подпольной торговли, переписывал счета. Каждый документ, который он изменял, казался кусочком старой жизни, — темной, опасной, но по-своему честной. Ки Хун знал, что эти шаги лишат казино огромной части дохода: закрывались точки сбыта, пропадали левые схемы, исчезали привычные потоки денег. Зато он ощущал, что делает нечто правильное — как будто возвращает смысл, порядок и контроль в то, что давно превратилось в хаос. Вечерами, разбирая счета и подменяя подписи, он вспоминал, как Ин Хо когда-то говорил: «Система держится не на деньгах, а на уважении». И теперь Ки Хун осознавал — он рушил этот самый страх изнутри. Но вместе с этим с каждым шагом он чувствовал, как ниточка, связывающая его с Ин Хо, натягивается всё сильнее. Он начал понимать, что очищая структуру, он подрывает не только доход, но и власть своего так называемого наставника. И эта мысль не отпускала его ни днем, ни ночью. — Понимаю,- лениво отвечает Мен Ги довольно равнодушно, — Но если ты думал, что уничтожив все концы в одной банде, то все это не перетечет в другую... — Что ты имеешь в виду? — То и имею,- Мен Ги делает короткую паузу, закуривает прямо в помещении, затем продолжает, — Ин Хо рассказывал тебе о том, что его ребят грабанули, так? Ки Хун кивает, и картинка а голове постепенно начинает складываться. — А что был за товар, ты знаешь? И Сон уже знает. Логическая цепочка складывается слишком хорошо. Ин Хо говорил только, что там что-то ценное. Похоже, понятно, о чем идёт речь. Какой же он идиот. — Наркотики, Ки Хун,- рассуждает Скользкий, — Очень опасная штука. Но какая удобная... Люди один раз пробуют — а потом снова и снова покупают. Я понимаю Ин Хо — этот бизнес куда прибыльнее, чем вот эта вся херня. Ки Хун чувствует, будто у него из-под ног выбили землю. Он всегда верил, что делает правильно — что став лидером «Химиков», может изменить систему изнутри. Минимизировать все риски как для своих парней, так и для себя самого. Он прикрыл все схемы с продажей, вычистил так называемые лаборатории, порвал связи с поставщиками. Не ради благородства — ради того, чтобы их имена больше не ассоциировались с грязью. Он хотел, чтобы хоть кто-то из них потом мог смотреть в зеркало без отвращения. А теперь — Ин Хо. Тот, кому он доверял. Тот, кого считал умнее, дальновиднее. А тут он стал главой «Университета» и повторил всё то же самое, только в другой форме. Это отвратительно. И теперь внутри всё кипит: злость, вина, разочарование. Сон чувствует себя обманутым — не просто близким человеком, а частью себя, той частью, которая всё ещё верила в честность. Как будто кто-то взял его принципы, вывернул наизнанку и использовал против него. И самое обидное — он даже не может сказать, что не знал, на что шёл. Просто не хотел верить. — Сука,- выдыхает парень, отводя взгляд. — Да, сука та ещё,- спокойно поддерживает Мен Ги, — Но у меня есть для тебя предложение. — Послушай, я не буду подставлять Ведущего. Мне неважно, что он там мутит. Я просто хочу остаться в стороне,- тут же отрезает Ки Хун. Скользкий молчит несколько секунд, после чего говорит чуть тише: — А ты уже не сможешь остаться в стороне. Наоборот. Ты должен выбрать свою сторону. — Чтож вы все заладили,- Ки Хун чувствует, как внутри разгорается раздражение, — Я буду делать то, что хочу сам. Не захочу выбирать — не буду. Это понятно? — Более чем. Почти минуту они сидят в тишине. В это время Сон сам пододвигает к себе пустой стакан и наливает виски из полупустой бутылки. Залпом выпивает. — Мне жаль тебя расстраивать, Ки Хун,- голос Мен Ги бархатный, обволакивающий, тихий, — Но сейчас у тебя есть только тот выбор, что я дам. И больше ничего. Когда Сон собирается возразить, хозяин клуба поднимает руку, заставляя его замолчать. — Ты не забыл, что я — главный свидетель убийства Мотора? Вы с Ведущим все ещё гуляете на свободе лишь потому что легавые не в курсе, что я был там. — Что тебе нужно?- Ки Хун смотрит прямо, не отводя взгляда. — Маленькая услуга. Простой выбор,- Мен Ги глубоко затягивается сигаретой, осматривает собеседника, будто оценивая, — Либо вы оба сядете далеко и надолго, либо ты остаёшься на свободе и помогаешь мне избавиться от Ин Хо. Когда ему говорят это, слова будто проходят сквозь тело, не задевая ушей — только позже доходит смысл. Избавиться от Ин Хо. Холодное, сухое требование, сказанное чужим голосом. И вдруг всё внутри все замирает. Сначала — страх. Не за себя, за него. Потом — отвращение. К ситуации. К людям, которые так легко ставят на весы чужую жизнь. К себе — потому что Ки Хун даже думает, что может это рассмотреть. В голове шумит, словно кто-то включил белый шум на максимум. Он вспоминает смех Ин Хо, его взгляд, ту уверенность, с которой он всегда шёл вперёд. Вспоминает, как сам верил ему, как прикрывал, как оправдывал. И то, что всё равно любит. Не «несмотря», а «вопреки». Любит того, кто обманул. Любит того, кого теперь должен уничтожить. В груди — спазм, будто воздух стал камнем и застрял в глотке, царапая слизистую. Он не может дышать, не может думать, не может найти выход. Каждая возможная дорога ведёт к потере: если спасёт Ин Хо — они оба сядут. Если отдаст его Скользскому — сам умрёт внутри. Ки Хун сидит с пустым взглядом, а внутри идёт тихая, вязкая война. И впервые за долгое время он понимает — никакое знание, никакая логика не помогут. Остался только выбор. И в любом из двух исходов он уже проиграл. — Я не тороплю тебя,- голос Мен Ги врывается в сознание, — Иди, подумай. Ки Хун выходит на улицу из душного клуба, не чувствуя ног. Воздух кажется ледяным, но голова горит, будто внутри лихорадка. Он идёт, пока не оказывается в переулке за зданием, где никого нет. Только гул города вдали и тонкая полоска дыма от неоновой вывески над мусорными баками. Достаёт сигарету, дрожащими пальцами зажигает. Пламя на секунду освещает его лицо — осунувшееся, пустое. Сон делает затяжку, глубокую, до боли, будто дым может заполнить пустоту внутри. А потом — не выдерживает. Воздух резко вырывается из груди, и слёзы катятся, тихие, злые, бессмысленные. Ки Хун прижимается спиной к холодной кирпичной стене, зажимает ладонью рот, чтобы никто не услышал. Всё, чего он боялся — сбылось. Он знал, что эта привязанность когда-нибудь его уничтожит. Знал с самого начала, ещё тогда, когда впервые позволил себе чувствовать. Теперь выбора нет. Либо они оба сгниют в тюрьме, либо он… Сделает то, о чём потом не сможет говорить. И никогда себе не простит. Сон выдыхает, закрывает глаза. Сигарета догорела до фильтра, а он всё ещё держит её между пальцами. Боль не отпускает — наоборот, растёт, вдавливается в грудь. И Ки Хун вдруг понимает: хуже всего не то, что ему придётся предать. А то, что он всё ещё любит.