За слова отвечаю

«С ним проживешь до самой старости, со мной, возможно, меньше недели Не обещаю быть вместь в горе и радости, но так тебя еще не имели Мой девиз - это честный, упорный труд; он, конечно, покажет тебя своей маме Позовет мусоров, вдруг на вас нападут; я вырву нападающим трахеи зубами Он, конечно, человек хороший, как за каменной стеной и прочий бред Я - агрессивный, обдолбанный, пошлый, зато интереснее, чем человек» Внутри казино царила особая атмосфера — табачный дым висел плотным слоем, где-то в углу слышались глухие удары шаров о борт бильярда и перемешивались с хохотом. В подсобном помещении, куда заходили лишь «свои», ребята сидели кто на ящиках, кто на старом диване, болтали вполголоса ни о чём, перекидывались фразами, щёлкали зажигалками. Воздух был густой, тёплый, с запахом перегара и дешёвых сигарет. Дверь тихо приоткрылась, и в проёме появился Бетон — тот самый крупный мужичок, который был четвертым на деле с наказанием должника. Высокий, с прищуренными глазами, всегда чуть насмешливый. Его взгляд скользнул по комнате, остановился на сидящем среди друзей Нам Гю. Он молча кивнул в знак приветствия, потом сказал коротко: — Лис, Ин Хо ждёт тебя. Комната будто сразу притихла. Ребята переглянулись, но никто ничего не сказал: все знали, что разговоры с Ин Хо никогда не бывают пустыми. Лис поднялся, чувствуя на себе взгляды остальных, и шагнул за приятелем в коридор, где шум и запахи казино казались уже совсем другими — холоднее, тревожнее. В кабинете Ведущего как всегда тихо, несмотря на то, что буквально в соседней комнате шумят парни, ржут и курят. Ин Хо на своем рабочем месте — сидит в кожаном кресле и смотрит в какие-то бумажки. Нам Гю проскальзывает внутрь, кивает боссу. Тот, не открывая взгляда от документов, указывает на диван. Парень послушно занимает это место. — Лис...- Ин Хо перебирает бумажки, затем вовсе откладывает их в сторону и поднимает глаза на подчинённого, — Ты всегда был моим близким другом. Помнишь, как мы начинали? — Конечно,- Нам Гю усмехается, кладет ногу на ногу, — Все до мельчайших деталей. — Мы с тобой были на равных. И то, что я сейчас являюсь главой нашей банды, ничего не меняет. При случае я легко доверю тебе свою жизнь. Лис улыбается, польщенный. Их с Ин Хо и правда много что объединяет, в особенности — прошлое. Они начинали выстраивать эту структуру заново именно вдвоем, когда предыдущий лидер пал. — Знаю. Я тебе тоже,- спокойно отвечает Нам Гю, ожидая продолжения разговора. — Мне нужна твоя помощь,- ожидаемо быстро Ведущий переходит к делу. Он поднимается с места и достает из шкафа виски. В то время подобные напитки могли себе позволить далеко не все. В основном бандиты баловались водкой или самогоном. Два стеклянных чуть потрёпанных стакана оказываются на столе и медленно наполняются ароматным напитком, пока мужчина говорит: — Я хочу, чтобы ты помог новенькому адаптироваться в нашей среде. Научил его драться, пояснил за понятия, вызвал доверие. Нам Гю внимательно наблюдает за тем, как старый друг протягивает ему стакан. Приходится встать и подойти ближе, чтобы его принять. На секунду они оба касаются тонкого стекла и замирают так. — Этот новенький...- Лис таки забирает стакан и сразу делает довольно объемный глоток. Немного морщится и продолжает, — Ни на что не годен, Ин Хо. Он всего лишь мелкий пацан. Ты бы видел его рожу тогда, на рынке. — Знаю, Нам Гю, знаю,- сам Ведущий не спешит пить. По его выражению лица довольно легко можно понять, что он недоволен тем, как приятель пьет виски — заглатывает, как водку. Совсем не чувствует вкус, не просит ничего на закусь. Ощущает во рту лишь привкус спирта. Хотя такой напиток явно способен на большее. И заслуживает большего. — Но именно из таких, как он, получаются самые послушные и верные собачки. — Да какой же он послушный?- Лис фыркает, — Я тоже слышал, что он в казино устроил. Попер один против всех, начал возмущаться. Это либо откровенная глупость, либо... — Потенциал,- Ин Хо все же делает один глоток. Держит виски на языке несколько секунд, ощущая, как напиток раскрывается во рту. — Потенциал кинуть нас всех в первую секунду,- буркает в ответ Лис. Только он из всей банды мог позволить себе так общаться со старшим. — Доверься моему чутью. Такие мнимые упрямцы либо становятся сильными союзниками, либо ломаются и ползают в ногах. Если мальчишка решился пойти в казино с подобной суммой, которую явно не мог заработать сам... Криминальная жилка в нем однозначно есть. Нам Гю тяжело вздыхает и осушает стакан до конца. Спорить с лидером нет смысла, и даже их дружеские отношения здесь не помогут. — Не грузись сильно. Покажи ему парочку приемов, погуляйте по району. Ки Хун должен понимать, что с нами надёжно и безопасно. А без нас... — Без нас хреново,- криво улыбается Нам Гю, оставляя стакан на столе, — Хорошо, босс. Я сделаю все, что в моих силах. В течение недели Лис словно становится для Ки Хуна проводником в новый мир. Почти каждый вечер они встречаются — уходят на тихие улочки или во двор школы, где уже никого нет. Лис показывает приёмы, учит правильно ставить кулак, как держать корпус, как не терять равновесие. Его манера объяснять проста: без лишних слов, всё на практике. Ки Хун сначала получает по лицу и падает на асфальт, но Лис не злится — наоборот, смеётся, подаёт руку, тянет вверх и объясняет, где ошибка. Постепенно у них появляются общие шутки: Нам Гю подшучивает над неуклюжестью Ки Хуна, а тот, стиснув зубы, всё равно старается повторить движения правильно. Иногда они сидят на лавке с бутылкой лимонада и Лис рассказывает ему про «пацанские законы» — о том, что значит честь, как важно держать слово, почему за своих нужно стоять до конца. Ки Хун слушает, пропускает всё через себя: часть из этого кажется ему суровой, но часть откликается неожиданно сильно. За эту неделю между ними формируется особая близость: не только учитель и ученик, но и что-то вроде настоящего братства. Ки Хун впервые за долгое время ощущает, что он кому-то нужен. Однажды вечером они оказываются на пустой футбольной площадке. Нам Гю выходит в центр поля, в тёмных кроссовках и спортивной куртке, кивает Ки Хуну: — Давай, показывай, чему научился. Представь, что перед тобой не я, а тот, кто реально хочет тебя уложить. Он двигается легко, почти играючи, но каждое его движение чёткое и выверенное. Ки Хун поднимает сжатые в кулаки руки, старается вспомнить всё, что говорил Лис: держать подбородок закрытым, следить за дистанцией. Нам Гю внезапно делает шаг вперёд и показывает приём — резкий толчок плечом, потом захват за куртку. Ки Хун едва удерживается на ногах, но не сдаётся. — Вот так, правильно!- Лис усмехается, — Упадёшь — сразу поднимайся. Самое главное — не показывать, что тебе страшно. И в этот момент Ки Хун понимает, что их вечерние занятия стали для него чем-то большим, чем просто обучение дракам. Это словно школа выживания, и Лис — единственный, кто готов в ней быть рядом с ним. Конечно, у всего этого есть своя цель — подготовить ещё одного бойца, винтика в системе, человека, готового умереть за свою стаю. Но эту глубину и мораль так хочется отодвинуть в сторону, когда два парня просто гуляют и разговаривают, когда шуточно дерутся, пинают мяч, бегают друг от друга... В этот раз Ки Хун хорошо попадает в цель, и Нам Гю, потеряв равновесие, неожиданно для себя самого падает прямо на задницу. В его взгляде так много удивления, что Сон начинает бояться — старший парень явно так этого не оставит. Но Лис внезапно начинает смеяться. Он смеётся не как бандит, который несколько дней назад бил ногами живого человека и потом оттирал кровь с куртки. Он смеётся, как простой молодой парень, у которого ещё все впереди. Ки Хун заражается этим смехом и плюхается рядом с новым другом. Они ложатся прямо так, на голую землю, и смотрят в небо. — Скажи, почему банда называется именно «Химики»?- невпопад спрашивает Сон. — Все началось с химического завода. Предыдущий наш лидер погиб, когда я был... Ну, чуть помладше тебя, наверное. Вот он и другие ребята там работали. Все довольно просто. Ки Хун смотрит в небо и чувствует себя удивительно удовлетворённо. Сейчас всё шло хорошо: новых заданий ему пока не давали, глобально компания Лиса была ему приятна. Как будто все складывалось очень даже неплохо. Но в памяти снова всплывает момент их последнего разговора с Ин Хо. Холодный взгляд, ровный голос, удар под дых... И обещание наказать в случае неудачи. Этот тип реально жуткий. — А этот ваш... Ведущий. Он тогда и стал лидером, да? — Предыдущий глава был его отцом. Так что да, Ин Хо, можно сказать, унаследовал его место,- на этот вопрос Нам Гю отвечает так же спокойно, но Ки Хун ощущает, что здесь все не так просто. — У вас тут что, монархия?- усмехается парень. — Чего? Ты давай, не выпендривайся,- Лис пихает Ки Хуна в плечо, — Ин Хо завоевал свое место авторитетом. Он лучший лидер. За каждого из нас он готов постоять. — Прям уж за каждого? — Конечно, не сомневайся. Однажды наши «шестерки» проштрафились — стрясли бабло с одного лоха на границе района «Барыг». И «Барыги» сказали, что хотят лично отмудохать каждого из них. Пять мелких пацанов, типа тебя. И Ин Хо взял удар на себя. Эта история кажется Ки Хуну необычной. Он всегда думал, что вот эта вся пацанская верность — что-то напускное и ненастоящее. Но сейчас перед глазами стоит картина, как Ведущий, как всегда уверенный и спокойный, получает по лицу от других бандитов, защищая своих. В этом даже есть что-то... Благородное. — Мы вечером собираемся выпить в честь дня назначения Ведущего. Он уже три года как наш лидер. Хочешь присоединиться? — Даже... Не знаю. Я не пью,- Ки Хун садится на землю, начиная ощущать, как холод от асфальта постепенно пробирает до костей. — Да ладно тебе. Посмотришь, как мы отдыхаем. Там и выпить самому захочется. Они с Нам Гю снова оказываются в казино, но в этот раз не остаются в большом зале с посетителями и не отправляются в кабинет Ин Хо. Они проходят дальше, в небольшое пространство, в зал, где уже все собрались. Комната встретила их гулом голосов, смехом и запахом дешёвого алкоголя. Воздух был как всегда тяжёлый, пропитанный табачным дымом, на столе — бутылки, пластиковые стаканы, мелкая закуска вразброс. Члены банды уже давно сидели в полупьяном состоянии: кто-то спорил, кто-то орал песню вполголоса, а пара парней дремала прямо на диване. Лис толкнул Ки Хуна локтем, мол, «не тушуйся», и уверенно распахнул дверь шире. На секунду шум стих, несколько взглядов устремились к ним, и среди них — холодный, цепкий взгляд Ин Хо. Он сидел в углу на кожаном кресле, с сигаретой в руке, будто отстранённый от всей этой суеты, но контролирующий её полностью. Его взгляд скользнул по Ки Хуну, и в этом взгляде читалось недовольство: «Зачем ты его привёл?». Но вслух Ведущий сказал спокойно, с лёгкой насмешкой в голосе: — Проходите, ребята. Комната снова ожила шумом, будто ничего и не было. Лис сделал шаг вперёд, кивая всем, а Ки Хун почувствовал, как у него пересохло в горле — и не от запаха алкоголя, а от того взгляда, что только что прожёг его насквозь. Парни проходят в комнату, шум снова накрывает их, кто-то уже орёт тост, кто-то спорит. Ин Хо сидит с той же сигаретой в кресле, лениво наблюдая, будто ждал их. Ки Хун чувствует на себе его взгляд и внутренне напрягается, но старается выглядеть спокойно. Они садятся за низкий стол, и почти сразу один из парней, с румянцем от выпивки и довольной ухмылкой, толкает к Ки Хуну стакан: — Давай, новичок, выпей за босса. Ки Хун поджимает губы, качает головой: — Нет, я… Я не пью. На секунду в комнате будто стало тише. Пара человек уставились на него с удивлением, кто-то прыснул со смеху, а другой уже хмуро буркнул: — Ты чё, самый умный? За босса пьют все. Стакан придвигают ближе, за столом поднимается гул одобрения, кто-то стучит кулаком по столу, кто-то скандирует: — За босса! За босса! Ки Хун чувствует, как давление становится невыносимым. Он поднимает глаза — и видит, как Ин Хо всё это время спокойно наблюдает. Никаких слов, но в его взгляде ясно читается интерес. У Ки Хуна внутри всё сжимается: противно, страшно, но он понимает, что отказ — это поставить крест на себе. С дрожью в руке он берёт стакан, в котором явно что-то безумно алкогольное, шум в комнате мгновенно превращается в восторженный гул. Все поднимают свои, и он, стиснув зубы, делает глоток, чувствуя, как горький, крепкий алкоголь жжёт горло и желудок. Крики, смех, кто-то хлопает его по спине. А он сидит, сжав кулаки под столом, и чувствует, как горечь в стакане вплетается в горечь от собственного бессилия. — Ну что, Ки Хун,- когда Ин Хо заговаривает, фоновый шум будто постепенно снижается, — Получается, теперь ты один из нас. Сон ставит стакан на стол с таким выражением лица, будто только что проглотил яд. Комната все ещё гудит, парни кричат, но он вдруг поднимается, голос срывается от напряжения: — Нет... Я не один из вас. В комнате постепенно повисает тишина. Кто-то нервно усмехается, кто-то качает головой. Все поворачиваются к Ин Хо. Тот сидит всё так же в кресле, спокойно, даже лениво, выпускает дым сигареты и смотрит прямо на Ки Хуна. Затем усмехается, но в этой усмешке нет ни капли тепла: — Слушай, давай не брыкайся. Тебя тут кормят, поят, защищают. Ты дышишь спокойно только потому, что мы так решили. Так что закрой рот и сядь. Ки Хун сжимает кулаки, внутри всё кипит, но под этим взглядом и под гулким молчанием остальных он ощущает, как ноги будто сами становятся ватными. Он снова опускается на место, чувствуя, что его «нет» прозвучало слишком тихо в этом мире, где решает не правда, а сила. Парни вокруг немного напрягаются: никто до этого не решался так открыто выступать против их лидера. И все же вскоре обстановка постепенно разрядилась. Кто-то из парней начал травить байки, перебивая друг друга и ржать до слёз, кто-то достал колоду карт и уселся играть на мелкие деньги. Шум стоял привычный, уже не такой давящий. Лис налил Ки Хуну ещё, тот послушно выпил, чувствуя, как тепло обжигает горло. Он потянулся к столу: — Закусить бы…- пробормотал он, но парни только засмеялись: — Тут не закусывают, брат, тут пьют как мужики. Алкоголь всё сильнее стучал в виски. Мысли путались, а язык уже норовил вывалить наружу то, что в трезвом виде Ки Хун держал при себе. Сначала он говорил тихо, в полголоса, но потом всё громче: — Да это всё бред… Группировки эти ваши. Зло одно. Людей калечите, в кровь бьёте… Ради чего? Чтобы потом в подвале сидеть и жрать с одного стола? Несколько человек засмеялись, кто-то присвистнул, но в смехе слышалось напряжение. Ки Хун покачивался на стуле, уже едва соображая, но упрямо продолжал: — Это неправильно. Всё это… Грязь. Слова его тонули в гуле комнаты, но до нужных ушей они уже долетели. Ин Хо, до этого молча сидевший в углу и лениво вертя стакан в руках, вдруг поднял взгляд. В комнате моментально стихло — даже карты перестали шуршать в руках игроков. — Повтори,- холодно сказал он. Ки Хун, уже не в силах остановиться, попытался снова что-то выкрикнуть про «зло» и «грязь». Голос у него дрожал, слова путались, но сам факт вызова был очевиден. Лис мгновенно подался вперёд, схватил Ки Хуна за плечо: — Он пьяный, босс. Не бери в голову. Я выведу его. Ин Хо прищурился, окинул Ки Хуна долгим тяжёлым взглядом, от которого будто холодом потянуло: — Увести. Но в последний раз. Ещё хоть слово — и пусть сам за себя отвечает. Несколько человек из банды зашептались, кто-то хмыкнул. Ки Хун хотел что-то ещё сказать, но Лис буквально поднял его со стула и поволок к выходу. Уже в коридоре он прижал друга к стене: — Ты совсем с ума сошёл? Ещё чуть-чуть, и тебя бы здесь же закопали. Ки Хун только мотал головой, пытаясь собрать мысли, но в груди горела смесь стыда, злости и алкоголя. — Ты понимаешь, что я за тебя отвечаю? Честно, я бы надавал тебе по морде с таким большим удовольствием... Сон недовольно хмурится в ответ: — Это ты не понимаешь. Вы все здесь... По своему выбору. Меня заставили. Я хочу просто жить. Никого не бить, не грабить, я... Мысль не заканчивается, потому что кулак Нам Гю все же прилетает ему прямо в нос. Ки Хун чувствует острую резкую боль и медленно сползает по стене. Приложив руку к лицу, он понимает, что по щеке размазана кровь. Именно в этот момент из общей комнаты выходит Ин Хо. Лис стоит ровно, даже немного гордый тем, что сделал, но лидер словно его не замечает. Он подаёт руку Ки Хуну, помогает ему подняться и куда-то ведёт. Парень следует за Ведущим, не думая ни о чем. Алкоголь помогает немного смягчить боль, но в голове туман, повсюду капли крови, которая не собирается останавливаться. Ки Хун присел на край дивана в кабинете Ин Хо, все еще прижимая ладонь к лицу. Нос ныл, кровь то и дело скатывалась тонкими дорожками по губам. В голове всё ещё звенело после удара. Ин Хо молча достал из ящика стола аптечку. Смочил ватный тампон антисептиком и, не задавая лишних вопросов, встал рядом. Его движения были уверенными и чёткими: одной рукой он придержал Ки Хуна за подбородок, другой осторожно вытер кровь. — Потерпи, щипать будет,- тихо сказал он, словно врач или какой-нибудь заботливый старший брат, а не бандит. Ки Хун дёрнулся, но выдержал. Ин Хо приложил ещё один тампон, прижал чуть сильнее, чтобы кровь остановилась, потом протянул бинт. — В следующий раз думай, что говоришь. Здесь не место для твоих великих речей,- голос его был ровный, но холодный, — В банде слушают, проверяют, запоминают каждое слово. Если хочешь жить, держи язык за зубами и учись смотреть, а не болтать. Он закрепил небольшую повязку и выпрямился, глядя сверху вниз на младшего: — Ки Хун, учись играть по правилам. Иначе тебя сожрут. Сон молчал. Слишком горько было признавать, что он и вправду ещё ничего не понимал в этом странном мире. Он сидел, прижимая бинт к носу, и чувствовал, как тепло постепенно уходит, уступая место тупой ноющей боли. Внутри всё кипело от унижения — его выставили слабаком, да ещё и Ин Хо теперь читает нотации, будто он ребёнок. Но в то же время… Он не мог не признать: если бы не Ин Хо, он бы сидел сейчас в этом коридоре, захлёбываясь собственной кровью. Остальные прошли бы мимо. А этот хотя бы остановился, помог, сделал всё спокойно, без лишних слов. «Почему он вообще возится со мной?- думал Ки Хун, стараясь не смотреть прямо на Ведущего, — Мог бы добавить от себя, а вместо этого помогает. В нём что-то есть… Такое, чего я не понимаю. Страх и уважение одновременно». Парень чувствовал, как его ломает изнутри: одна часть жаждала послать всё к чёрту и сбежать, другая — хотела доказать, что он не слабак, что и он может быть частью этой стаи. Может приспособиться. И тоже стать кем-то. Не тем, кого бьют и ничего за это не получают, а тем, к кому лишний раз побоятся подойти. Кровь на бинте уже темнела, и Ки Хун впервые поймал себя на мысли, что именно в таких моментах — в унижении, боли, стыде и странной помощи — он и начинает по-настоящему понимать, во что ввязался. — Зачем тебе это все?- Сон бормочет себе под нос, но знает, что Ин Хо его слышит. Мужчина садится на диван рядом, как с равным, и спокойно отвечает: — Потому что могу. Я знаю, что из тебя могло бы получиться что-то по-настоящему путное. Ты не простой мальчишка, как они все считают. Ки Хун снова хмурится и убирает бинт от лица, но Ин Хо перехватывает его руку и вновь прижимает к носу: — Потерпи. — То есть, я для тебя как пластилин,- недовольно выдавливает из себя Ки Хун. Ведущий довольно быстро отстранился, но на руке осталось это странное ощущение чужих теплых пальцев. — Не люблю в таких ситуациях использовать метафоры,- с привычной холодностью отрезает Ин Хо, — Но можно сказать и так. Я знаю, что ты способен на что-то... Значимое. Я чувствую это. — Это какая-то глупость. Ты... Не понимаешь. Я не должен быть здесь,- сбивчиво отнекивается Ки Хун, сосредотачиваясь на том, чтобы прижимать бинт как можно сильнее. — Все закономерно, Ки Хун. То, что ты пришел в казино, тоже много о тебе говорит. Парни сказали, что у тебя была неплохая сумма на руках. Скажи, где ты взял деньги? — Я...- Сон тяжело вздыхает, — Нашел их в школьной раздевалке. — То есть вместо того, чтобы пойти и купить продуктов домой или хотя бы новую куртку для себя, ты отправился в место, где можешь потерять все и сразу,- констатирует Ин Хо. Он отворачивается от Ки Хуна, но продолжает беседу, — Что это говорит о тебе? — Что я сволочь,- быстро отвечает Сон. — Нет,- немного даже разочарованно отвечает Ведущий и поднимается с места. Он наливает себе виски, делает глоток, затем протягивает этот же стакан Ки Хуну. Тот принимает его и выпивает содержимое залпом в надежде заглушить боль. — Ты мыслишь иначе. Не так, как остальные. Ты видишь перспективы. Возможности. И если бы Барон тогда не подменил тебе карты, все закончилось бы хорошо. Подменил карты. Ки Хун вздрагивает. Он знал, что там что-то не так, он чувствовал это. И сейчас от накатившей злости и раздражения кулаки сами сжимались. — А ты что думал, все так просто? Пришел в казино и забрал весь банк? — Как вообще люди могут вам доверять, если они не выигрывают?!- Ки Хун вскакивает с места, сжимая в руке пустой стакан, и оказывается прямо напротив Ин Хо. Они примерно одного роста, парень даже чуть выше Ведущего, но тот выглядит настолько уверенно, что хочется отступить назад. — Кто тебе сказал, что они не выигрывают?- мужчина впивается взглядом в Сона, и от этого становится ещё более неуютно, — Мы даём людям побеждать. Но казино всегда в плюсе. — Вы все просто мошенники,- Ки Хун выплёвывает это прямо в лицо лидеру. Ин Хо наклоняется ближе, его ладонь ложится Ки Хуну на шею. Сжатие было лёгким, почти невесомым, но в этом прикосновении чувствовалась сила, которая могла в любой момент стать настоящей хваткой. — Даже со мной наедине,- его голос прозвучал низко, почти шёпотом, но каждое слово врезалось в сознание, — Особенно со мной. Следи за языком. И не думай, что если я уделяю тебе внимание, то это какая-то особая лояльность. Ки Хун еле сглотнул, ощущая, как пальцы Ин Хо едва ощутимо давят, словно ставя метку — ты под моим контролем. — Ты будешь подчиняться,- продолжил тот спокойно, — И вести себя так, как нужно. Иначе будет больно. И плохо. Он убрал руку, оставив лёгкое жжение на коже. Ки Хун молчал, но в груди у него смешивались злость, унижение и странное чувство притяжения — будто эта власть Ин Хо давила не только на шею, но и на всё его нутро. Состояние опьянения оказалось для Ки Хуна неожиданно мягким. Голова гудела, но не кружилась, тело было расслабленным, и он чувствовал какое-то странное спокойствие, несмотря на все то, что только что произошло. Когда Ин Хо сказал, что пора отдыхать, Ки Хун попытался упрямо возразить — пробормотал что-то о том, что ещё не время, что он в силах пойти домой. Но ноги его уже не слушались, движения были неловкими, и сопротивление выглядело скорее детским, чем серьёзным. Ин Хо, усмехнувшись, подхватил его под локоть и почти без усилий довёл пару шагов до дивана. Ки Хун попытался подняться снова, но тяжесть век и тепло в груди победили: он опустился в подушки и закрыл глаза. Через мгновение он почувствовал, как его накрывает что-то тяжёлое и тёплое — кожаная куртка Ин Хо. Запах кожи, смешанный с лёгким ароматом табака, окружил его, и это неожиданно успокоило. Ки Хун хотел что-то сказать, но слова уже вязли в сонной тишине. Он заснул почти сразу, а Ин Хо остался стоять рядом ещё несколько секунд, глядя на него.