Противостояние на льду

Драфт Ориона проходил в Атланте. В последствии он лишь смутно мог вспомнить момент, когда назвали его имя. На следующий день он пересматривал запись: как обнимает родителей, поднимается на сцену, впервые надевает форму «Бруклинских Котов». Первый номер драфта — кульминация многолетней упорной работы, постоянного давления и ежедневных жертв. Но его путь только начинался. Его вывели через боковую дверь, руководство «Котов» снова поздравило его, поэтому он не видел окончание драфта. Он не видел, что Гэбриэля МакКенну выбрали вторым. Гэбби, как он представился при первой встрече, казался стереотипным белым парнем: золотистая кожа, тёмные волосы и линия подбородка, из-за которой Ориона старался не задерживаться на нём взглядом. Они оба были крупными для своего возраста, но Гэбби особенно: он был широкоплеч, а его бёдра поражали своей плотностью. СМИ месяцами раздували их соперничество: Орион — американец, Гэбби — канадец — соперничество, древнее как сам хоккей. Орион не обращал на это внимания, он был сосредоточен на своей игре. В тот день он мельком увидел Гэбби, наблюдая, как тот непринуждённо общается с прессой, озорно улыбаясь своими кривыми зубами, которые спустя годы игры ему выбьют, и он заменит их на искусственные и ровные. Орион за свою жизнь общался со многими альфами, но никто никогда не пах так сильно, чисто и безупречно, как Гэбби. Отцы Ориона застали его после того, как СМИ закончили съёмку: фотографии, интервью и бесконечное ожидание между ними. «Я так горжусь тобой», — прошептал папа Ориона, беря его лицо в ладони и целуя в лоб. Орион даже не смутился от такого проявления нежности перед столькими сверстниками. Он прижался к нему, чувствуя покой от знакомого омега-запаха. Затем его обнял отец, и они все сделали вид, что у него не выступили слёзы на глазах. Каждая жертва, которую когда-либо принёс Орион, стоила того, чтобы видеть, как они смотрят на него, сияя от гордости. Они были рядом с ним на каждом этапе: возили его на каждую тренировку и игру, помогали ему оттачивать броски в подвальном помещении под домом, заботились о том, чтобы ничто не могло встать у него на пути — даже то, что он был омегой. Нет, говорил его отец, его останавливало не то, что он был омегой, а отношение НХЛ к десигнации. Родители позаботились о том, чтобы Орион действительно осознал это. Орион поужинал с ними, купаясь в их любови и похвалах, а затем с их благословения отправился на встречу с другими выбранными на драфте игроками. Он заслужил праздник, соответствующий восемнадцатилетнему парню. Бар был забит перспективными хоккеистами, шумными, липкими и пахнущими алкоголем. Все были в приподнятом настроении, и, несмотря на его возраст, получилось легко добыть себе выпивку. Не прошло и трёх минут, как Гэбби присоединился к их группе, он подошёл к Ориону и широко улыбнулся. — Поздравляю с первым местом, — протянул он. Орион пожал плечами. — Спасибо. Поздравляю со вторым. Похоже, нам придётся играть друг против друга. Он был в восторге от того, что поедет в Нью-Йорк, от возможности не только присоединиться к такой легендарной команде, но и к легендарному соперничеству — Квинс и Бруклин борются за доверие жителей своих районов. — Да. Извини заранее, что надеру тебе зад, — пошутил Гэбби. Орион закатил глаза. — Мечтай. Гэбби дружески пихнул его, и Орион постарался не поддаться его запаху, настолько густому, что он буто прилипал где-то внутри горла. — Ты хорошо играешь в дартс? — спросил Гэбби. — Спорю, что получше тебя. Орион не понимал, что именно в этом парне пробуждало в нём соревновательный дух, но сдерживать себя он не хотел. — Серьёзно? Давай проверим! — бросил вызов Гэбби. Орион знал, что Гэбби не флиртует с ним. Многие замысловатые ритуалы между спортсменами-альфами можно было бы приняты за нечто большее, чем дружба, если бы в них участвовал омега. Например, то, как Гэбби держался рядом и не беспокоился о своём запахе, то, как его рука постоянно опускалась на плечо Ориона, толкая или сжимая его, и как его глаза всегда сияли. Орион оказывался в подобной ситуации миллион раз: Гэбби был альфой, который был слишком гетеросексуален, чтобы задумываться о своём поведении. Всё это было просто шуткой. В НХЛ не было омег, и уж точно не было геев — симпатия альф к альфам была таким же табу, как и неправильная десигнация. Однако это было впервые, что на Ориона так влияло присутствием альфы в личном пространстве. Он обнаружил, что пикируется просто из духа противоречия, подтрунивая над Гэбби каждый раз, когда тот проигрывал, хотя они только что познакомились. Казалось, что они знакомы дольше: их разговор был лёгким и непринуждённым. — Как называется эта поза? Так грациозно, чувак, вау. — Гэбби рассмеялся, когда Орион приготовился к броску дротика. Орион искоса посмотрел на него. — Это поза победителя. — Да? Громкие слова от того, кто отстаёт на пять очков. — Ты бросил в три раза больше, чем… знаешь что? Смотри, как я выигрываю, и плачь, засранец. Орион разгромил Гэбби, или, по крайней мере, так он предпочёл запомнить — Гэбби бы сказал, что это была практически ничья. — Ой, да пофиг, — сказал Гэбби, когда Орион побил его результат. — Итак, сегодня мы узнали, во-первых, что ты ужасно играешь в дартс, а во-вторых, ты не умеешь проигрывать — что очень плохо для тебя, учитывая, что в ближайшие несколько лет ты будешь много проигрывать. Орион притворно надул губы, но выражение его лица быстро сменилось улыбкой, когда Гэбби толкнул его. — Ты торчишь мне пиво за то, что мне пришлось так долго терпеть твоё общество, — пожаловался Гэбби. В итоге Орион всё-таки купил ему выпивку, и они вдвоём сели в углу бара, прижатые друг к другу толпой, хихикая, как подростки, опьянённые новообретённой свободой — этим днём, который исполнил их мечты. — До сих пор не верится, что нас выбрали первыми, — задумчиво произнёс Гэбби, делая ещё один большой глоток пива. Орион старался не смотреть на линию его шеи. — Я знаю, что это было ожидаемо, но теперь, когда это случилось… — Кажется нереальным. Да, я знаю — я все ещё ожидаю проснуться десятилетним ребёнком, который всем говорит, что попадёт в НХЛ. — А я раньше пытался слиться с учебных проектов, говоря, что мне это дерьмо никогда не понадобится, — признался Гэбби. Орион застонал. — О Боже, ты был тем самым стереотипным тупым спортсменом в школе. — Эй! Типа того, но всё равно заткнись. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не издевался над ботанами. Гэбби фыркнул. — Чувак, ты серьёзно? Ботаны — злобные, они издевались надо мной. — Я почему-то сомневаюсь, что дети в Канаде издевались над капитаном своей хоккейной команды. — О, ты знаешь, что я был капитаном? И каково это, быть сталкером? Гэбби ухмыльнулся, глаза озорно заблестели, повсюду был его запах, и Ориона это неожиданно пробрало. Он почувствовал, что становится влажным. Когда он был грёбаным подростком, он научился справляться с запахом, надевая прокладки в трусы, если считал, что есть риск намокнуть. Сегодня утром ему даже в голову не пришло надеть их, он был слишком поглощён тревогой, чтобы предположить, что его что-то возбудит. Орион слышал о новом препарате — если повезёт, он скоро появится на рынке — который остановит выработку естественной смазки у омеги. До тех пор, однако, ему оставалось лишь бороться с единственным запахом, который он все ещё источал и который мог его выдать. Он неловко сполз со стула, явно удивив Гэбби — тот отпрянул. «Извини. Мне нужно отлить. Сейчас вернусь». Орион протиснулся сквозь толпу и направился в туалет. Это было ужасно неловко. У большинства омег такой проблемы не было — их естественные феромоны и запах маскировали запах небольшого намокания. Для него же это был постоянный кошмар. Он действительно не понимал, как пережил подростковые годы — видимо для того, чтобы возбудиться, нужен был кто-то, кто пах бы так же чертовски хорошо, как Гэбби. Орион покачал головой, захлопнув дверь кабинки. Он должен перестать думать об этом. О больших ладонях Гэбби, о том, как костяшки на его правой руке были содраны, словно он недавно дрался. О том, как он раскинул ноги на барном стуле, о том, как он… «Блять», — прошептал Орион себе под нос, запихивая туалетную бумагу в трусы. Ему нужно было взять себя в руки. Он был в туалете для альф, ёбанный в рот — если он не перестанет, то провоняет всё помещение. Он заставил себя успокоиться и вышел из кабинки, что помыть руки и наконец покинуть туалет. Всё будет хорошо. Ему просто нужно было… — Ох! Орион вскрикнул, врезавшись в кого-то, и, подняв глаза, увидел никого иного, как Гэбби. — Какого хера, что ты здесь отираешься? — пожаловался Орион. — Не знаю, ты выглядел… я подумал, ты не собираешься возвращаться, — ответил Гэбби. Орион нахмурился. — С чего ты это взял? — Не знаю. Извини, если я сказал что-то, что тебя разозлило, люди говорят, что у меня язык без костей. Я конечно же не думаю, что ты меня сталкерил, я… — Это не… все в порядке. Ты ничего такого не сказал. — О, — Гэбби моргнул. — Хорошо. Да, я… — его прервал кто-то, толкнув Ориона сзади на Гэбби, прижав их обоих к стене. Орион инстинктивно глубоко вдохнул, запах Гэбби ударил его, как обухом по голове — чёрт, он так хорошо пахнет. Ему захотелось открыть рот и укусить Гэбби за толстую шею, хотелось притянуть его ближе и… Гэбби отшатнулся, широко раскрыв глаза. — О, боже мой. Ты что, трахнул там омегу? Орион не понял ни слова. — Что? —От тебя пахнет будто… какого хрена? Тебя не было минут пять! Орион стоял, раскрыв рот, совершенно ничего не соображая. Гэбби недоверчиво рассмеялся. — Ух ты, я бы точно не подумал, что из таких ребят. —  Он наклонился вперёд, шутливо понюхав воздух. — Где, чёрт возьми, ты нашёл… Его улыбка застыла, исчезнув через секунду. — Погоди. Паника пронзила Ориона. Этого не может быть. Этого не может быть. — Чувак. Ты… — начал Гэбби, но Орион больше не мог слушать, он прикрыл рот альфы рукой и затолкал его в тёмный угол. — Заткнись! Заткнись! Гэбби не пытался вырваться, его глаза были широко раскрыты от шока. — Блять! Блять! — Орион был на грани панической атаки. Он ещё даже не играл в НХЛ, ни прошло и дня, а он уже спалился. — Ого, — наконец сказал Гэбби, отдёрнув руку Ориона. — Ого, эй, все в порядке. Ты… ну, правда? Но нет, все хорошо. — Моя ёбанная жизнь кончена, — простонал Орион. Он был слишком пьян для того, чтобы разбираться со всем этим. — Что? Нет, чувак, ты чего… я никому не скажу. Клянусь. — О, ты клянёшься? Да? А когда мы будем играть друг против друга, и я выиграю, а ты будешь злиться? Общаясь с прессой или со своими товарищами по команде, ты хочешь сказать, что это не вырвется само собой? — резко прошептал Орион. — Э-э, нет, это не «вырвется», нахера? Конечно, давай-ка я просто разрушу карьеру этого парня. Какого хрена?» Именно искреннее негодование Гэбби заставило Ориона остановиться. — Это может разрушить её. Может разрушить мою карьеру. — Да, я в курсе. Именно поэтому я, не будучи полным психопатом, никому не собираюсь рассказывать. Это не моя грёбаная тайна. — Ты… ты не можешь вообще никому это рассказать. Ни родителям, ни партнёру, ни капитану команды, ни лучшему другу, ни… — Понял-понял. Это не мой секрет. Всё в порядке. Орион пристально посмотрел на него, в его взгляде смешались облегчение и страх. Трудно было поверить, что сейчас от этого, в сущности, незнакомца зависит, будет ли жизнь Ориона разрушена, но что ему оставалось делать, кроме как… довериться? И он доверился. Так всё и началось. ********** Первый тренировочный лагерь был просто невероятным. Если бы кто-нибудь тогда сказал ему, что однажды он станет капитаном, он бы рассмеялся ему в лицо — всё казалось таким новым, и он чувствовал себя сущим новичком. То, что его выбрали на драфте первым, не помогло — наоборот, он чувствовал необходимость доказать остальным, что он не выскочка или что-то в этом роде. Он вкалывал на тренажёрах и на тренировках, работая до тех пор, пока лицо не посинело, а ноги не стали болеть так, будто вот-вот перестанут ему служить. «Эй, парень, — сказал капитан, — не убивай себя, а? Ты нам нужен». Было невероятно приятно, что его приняла настоящая команда НХЛ. Тем не менее, он переживал из-за необходимости хорошо показать себя в команде, которая годами находилась внизу турнирной таблицы, и спасти франшизу, которая и до этого была в упадке и показывала посредственные результаты. Беспокойство о том, что он недостаточно хорош, что руководство пожалеет, что выбрало его первым на драфте, даже затмевало страх перед тем, что его секрет может раскрыться. А ещё Гэбби. Первая игра Ориона в НХЛ была против «Гончих». Она была напряженной и захватывающей, и иногда он ловил взгляд Гэбби во время игры, чувствуя, как по нему проносится адреналин. Он так сильно хотел победить. Просто из принципа — доказать этому альфе, что он не просто хорош в хоккее, а лучше него. В итоге «Коты» проиграли, но Орион сделал две результативные передачи против одной у Гэбби — неплохой результат для абсолютного новичка. Несмотря на поражение в раздевалке царила приподнятая атмосфера, ветераны хлопали его по спине и толкали, поздравляя. Орион не встретился с Гэбби в тот вечер — было бы странно, если бы кто-то из них пропустил послематчевые посиделки со своей командой — но на следующий день они вместе пообедали. Гэбби выбрал ресторанчик: какую-то новую веганскую закусочную в Уильямсбурге. — Это полезная еда, — заявил Гэбби, откусывая огромный кусок жареного «куриного» мутанта. — Конечно… я не думаю, что «полезно» тут применимо, — сказал Орион. Гэбби обиженно фыркнул. — Что ты имеешь в виду? Это веганская еда! — Она в кляре и обжарена во фритюре, дурень. — Ты только что назвал меня дурнем? Орион проигнорировал его. — На самом деле, не так уж ужасно, — пробормотал он, откусывая кусочек бургера. — Можно попробовать? — спросил Гэбби. Орион скептически посмотрел на него. — Чувак, перед тобой целая жареная курица. Или что это вообще такое. — Можешь попробовать! Чёрт, не знал, что ты такой жадный, — пробормотал Гэбби, на его губах заиграла ухмылка. Ориону хотелось его ударить. Или поцеловать. Или, нет, точно ударить. — Ладно. Они поменялись тарелками, Гэбби вызывающе застонал, пробуя еду Ориона. Орион храбро попытался не реагировать на шум, но по большей части потерпел неудачу. — Как лагерь?» — спросил Гэбби. — Я имею в виду, я знаю, что твои товарищи по команде — кучка придурков, но… — Я тебя отпинаю. Клянусь Богом, я тебя отпинаю. Гэбби рассмеялся. —  Если серьёзно, всё было круто? Тогда до Ориона дошло, насколько это редкость. Как приятно было разделить с кем-то этот, казалось бы, уникальный опыт. —  Да. Всё было реально круто. Ну, и знаешь… иногда кажется, что это слишком. — Меня вырвало перед первой игрой, — признался Гэбби, и Орион на мгновение потерял дар речи от того, насколько откровенным тот был. — Ты гонишь! — Клянусь! — Чёрт, твоя команда… они на тебя сильно давят, что ли? — спросил Орион. — Нет, это я сам. Я… знаешь… я уверен в себе, но в то же время и не уверен. Поразительно, но это звучало абсолютно логично для Ориона. — Да, я тебя понимаю. Сердце так бешено колотилось в первую смену, я думал, что упаду в обморок. — Тем не менее, ты классно сыграл. Две передачи. Очень круто! Гэбби подмигнул ему, и по Ориону пробежала дрожь, которая шла откуда-то глубоко изнутри. Он был благодарен своей тёмной коже за то, что она, как он надеялся, скрыла румянец. С ним никогда не флиртовал альфа — и он даже не был уверен, что это то, что происходит в эту секунду. Сексуальные намёки между товарищами по команде и спортсменами были настолько распространены, что Орион не мог понять наверняка, но сейчас это казалось… намеренным. — Твоя передача тоже была хороша. Менее круто, но, знаешь, не все могут быть такими, как я, — дерзко ответил Орион. Гэбби фыркнул, и их взгляды встретились, задержались друг на друге, они были наполнены эмоциями. Лицо Ориона онемело, словно он отрывался от своего тела и погружался в тело Гэбби, словно его захватывала какая-то сила, которая хотела, чтобы они были ближе, хотела большего. Орион отвёл взгляд, сосредоточившись на еде. Что с ним не так? — Итак, — сказал Гэбби после долгой минуты молчания, — я хотел тебя кое о чем спросить… но я не хочу быть неуважительным, так что… пошли меня к чёрту, если что, и я больше об этом не упомяну. Орион моргнул, его пульс участился. — Хорошо. Гэбби облизнул губы, между ними повисла пауза, а затем… — В баре. В прошлый раз. От тебя пахло… Их взгляды встретились. Орион застыл. — Это из-за меня? Орион открыл рот, но не смог ничего выдавить из себя. Какая же наглость у этого парня. — А ты высокого мнения о себе, не так ли? Гэбби даже покраснел от этого комментария. — Ну, я просто… мы были там вдвоём. — Мы были в переполненном баре, — заметил Орион. — О. Значит, это был кто-то другой? Орион резко вдохнул. Он должен был сказать «да» — это безумие начинать отношения с другим хоккеистом. С хоккеистом из команды соперников. Но, черт возьми, он хотел. Ему было восемнадцать, и он даже ни разу не целовался с альфой. И Орион знал, что дело не только в этом. Гэбби не был просто первым подвернувшимся удобным альфой. Орион хотел его так, как никогда не хотел никого другого. — Нет. Это было не из-за кого-то другого, — тихо признался Орион. На лице Гэбби мелькнуло удивление, его взгляд стал пристальным. Они были так близко, что это сводило с ума, запах Гэбби заполнял всё пространство. Им нужно было лишь немного наклониться, и они бы… Момент внезапно оборвался, оба отвели взгляды. Орион откашлялся. — Кстати, хороший выбор. Это место классное. Гэбби обеими руками ухватился за смену темы. — Да, я слышал, как тренер говорил об нём, подумал, стоит проверить. Но, наверное, он представлял себе что-то более диетическое. Орион фыркнул. — Да, сто процентов. — Я уверен, местные ненавидят это место, потому что оно открыто допоздна. Разговор плавно перешёл на безопасные темы, но Орион чувствовал, как под гладкой поверхностью невинной беседы бурлит сдерживаемый жар. ********** Орион в итоге поселился в Уильямсбурге — до тренировочного катка в глубине Бруклина было довольно неблизко, но он не хотел жить далеко от Манхэттена. Жить в Нью-Йорке было весело. Он не тусовался каждую ночь, но впервые в жизни почувствовал себя взрослым и предоставленным самому себе и пользовался этим. Отчасти это была заслуга Гэбби. Они продолжали проводить время вместе, видясь несколько раз в неделю, если позволяло расписание. Даже если не позволяло, они постоянно переписывались — в основном о всякой ерунде, но подтекст флирта был всегда. От этого захватывало дух. Орион не то чтобы скрывал их общение, но и не афишировал тот факт, что проводит время с одним из «Гончих». Он мог легко объяснить это просто дружбой между игроками из одного драфта, и никто не стал бы в это лезть, но в том, чтобы держать это в секрете, было что-то захватывающее. Даже его родители не знали, и он чувствовал себя немного виноватым, но они бы волновались, если бы узнали, что кто-то раскрыл его секрет. — Здесь шумно, — полукрикнул Гэбби, когда они пробирались сквозь толпу в баре. — Ты уже ноешь? — поддразнил Орион. — Я просто констатирую факт, придурок. — Какой ты наблюдательный. Неудивительно, что ты так популярен. — На самом деле, это из-за моего большого члена. — Гэбби тут же покраснел. — Это была шутка, извини. Орион с трудом сдержал смех. — Что ж, жаль. — Он проигнорировал бормотание Гэбби, когда они подошли к столам для шаффлборда. — Ты готов проиграть, мистер член-размером-с-карандаш? — Эй, это не… — Я тебя не слышу, тут так громко, — сказал Орион, убеждаясь, что на поверхности стола для шаффлборда достаточно песка. — Слишком много песка, — пожаловался Гэбби. — Нет, в самый раз. — Слишком… Орион выиграл последовавшую за этим потасовку. Игра была весёлой — до абсурда конкурентной, с чрезмерным количеством криков. К счастью, бар был полон, люди были заняты своими играми в пинг-понг и бильярд. Орион услышал о баре «Толстый Кот» от товарища по команде и сразу же подумал о Гэбби. Если они и умели что-то отлично делать, так это соревноваться друг с другом. Орион пытался сосредоточиться на игре — скользить шайбой с одного конца доски и подводить её как можно ближе к противоположному краю, не давая ей упасть. Что-то вроде кёрлинга, но без свипинга. Однако сосредоточиться было трудно из-за того, что Гэбби прижался к нему вплотную, излучая жар и терпкий запах альфы. Он наклонился так, что, когда говорил, тёплый воздух касался уха Ориона. — Осторожно, это твой последний бросок. Орион сердито посмотрел на него, но чувствовал лишь притяжение, тянущее его к Гэбби. Он проигнорировал это желание. — Перестань пытаться вывести меня из игры, — пожаловался Орион. — Что заставляет тебя нервничать, О? — протянул Гэбби, впервые использовав это прозвище, и это пробрало его насквозь. — Заткнись, — пробормотал Орион, чувствуя, как краснеет, и толкнул шайбу вперёд. Она пролетела по покрытому песком дереву и упала с другой стороны. Гэбби широко улыбнулся, когда Орион выпрямился и выругался. — Мошенник, — обвинил он. Гэбби поднял руки. — Эй, если моё присутствие так отвлекает… может, нам стоит заняться чем-нибудь другим? — Ага? — спросил Орион, задыхаясь. — Например, чем? Они уставились друг на друга, напряжение между ними стучало в такт басам музыки. Орион чувствовал это в груди. Гэбби немного приблизился. — Хочешь уйти отсюда? Ориону не нужно было думать. — Да, погнали. Они остановили такси на улице, холодный ноябрьский ветер пронизывал их до костей, и внезапно они каким-то магическим образом, путешествуя во времени и пространстве, оказались у Гэбби. — Классная квартира. Ты живёшь один? — спросил Орион. Он снял квартиру с парой других парней, редко кто жил один в первый год. — Буквально все остальные живут со своими омегами. Это безумие — я думаю, «Гончие» — самая старшая команда в лиге. В смысле, если сравнивать по возрасту. — Чёрт. Мне жаль, что твоя команда отстой. Гэбби толкнул его. — Хочешь мороженого? Орион поднял брови, услышав такое необычное предложение. — Чёрт возьми, да. Гэбби усмехнулся. — Хорошо, что я живу один, никто не будет меня ругать за нарушение диеты. Орион покачал головой, но детское озорство Гэбби было заразительно. В итоге они сделали сандэи: мороженое со взбитыми сливками, шоколадным сиропом, орехами и всем прочим. — Не могу поверить, что у тебя всё это есть. — Орион рассмеялся. — Что я могу сказать? Я потрясающий. — Фу, ты ужасен. Они уселись на диван и на несколько минут полностью сосредоточились на еде, оба с удовольствием уплетали мороженое. — Бля, это так вкусно, — сказал Орион, наконец начиная есть медленнее. — Сто процентов! Я ем это не чаще одного раза в неделю, но, когда ем… чёрт возьми. Орион поперхнулся мороженым от чистого удовольствия и увлечённости в голосе Гэбби. — Собираешься выйти замуж за это мороженое? — Трахнуть это мороженое, — страстно пробормотал Гэбби, отчего Орион снова расхохотался. — Чёрт, а я-то думал… — Орион оборвал себя на полуслове, но сказанного было уже не вернуть. Его тело напряглось, когда Гэбби пристально посмотрел на него, и насмешка сменилась чем-то более опасным. — Что ты думал? Блять, Орион чувствовал это в воздухе, искру, которая опалила и зажгла его. Он потерял дар речи, язык во рту стал толстым и беспомощным. Глаза Гэбби метнулись вниз, уставившись на губы Ориона. Орион слышал биение своего сердца в ушах, когда Гэбби медленно-медленно поднял руку, пока его большой палец не коснулся нежной кожи у губ. Орион резко вздохнул. Гэбби слегка отстранился, на его пальце был шоколад, который он стер с кожи Ориона. Не думая ни о чем, Орион наклонился вперёд и взял большой палец Гэбби себе в рот, лизнув его. На вкус он был как соль и сироп, а затем Гэбби немного надавил ему на язык, отчего у Ориона закружилась голова. «Блять», — выругался Гэбби. Они одновременно cдвинулись, встретившись посередине, рты идеально соединились в поцелуе. Орион и раньше целовался: с омегами на вечеринках, где если бы он этого не делал, то это бы вызывало подозрения у товарищей по команде. Но это было всего лишь игрой, механическим представлением. Тела омег и альф могли быть похожи: у женщин-альф были вагины и пенис, несмотря на отсутствие матки. У мужчин-омег было влажное отверстие и пенис без узла, со всеми репродуктивными органами. Но феромоны, отличающие одну десигнацию от другой, были безошибочно узнаваемы. Орион целовал омег, но это? Это было нечто абсолютно другое. Мороженое с грохотом упало на кофейный столик, Орион ахнул, когда его толкнули на спину, большое тело Гэбби навалилось сверху на него, обжигая. Поцелуй был отчаянным, влажным, неуклюжим. Поглощающим. Орион схватил Гэбби за волосы, желая притянуть его ещё ближе, желая большего. Гэбби громко застонал, вздрагивая на нём всем телом, и Ориону показалось, что он вот-вот сгорит, взорвётся, оставив от себя лишь пятно сажи и пепла. Они отстранились друг от друга, пытаясь отдышаться, вдыхая воздух влажно и отчаянно. Орион открыл глаза и увидел Гэбби: румянец вовсю играл на его щеках, а губы уже стали красными и опухшими. Орион не смог удержаться и притянул его к себе, впиваясь зубами и заглушая стон Гэбби. Ему было мало. Он просто… «Пожалуйста. Чёрт, Гэбби…» Это их ещё более неистовыми: Гэбби задрал рубашку Ориона, ногти оставляли следы на коже, заставляя Ориона выгибаться и стонать. Он был так возбуждён, что у него кружилась голова, её затуманивал жар, все плавилось и испарялось, делая его абсолютно податливым под Гэбби. «Ты чертовски хорошо пахнешь», — прохрипел Орион, облизывая шею Гэбби, его пахучную железу, не обращая внимания на интимность действия — желая её. Желая каждую чёртову частичку этого момента. «Блять», — громко вскрикнул Гэбби. «Я… чёрт, я тоже чувствую твой запах. Не здесь», — сказал он, проводя пальцами по челюсти Ориона. «Но здесь…» Он опустил руку на пресс Ориона, низко, прямо у пояса джинсов. У Орион отвисла челюсть. Он понятия не имел, почему это так приятно — возможно, это напоминание о том, насколько он был пуст, и как бы Гэбби мог его наполнить. Орион больше не мог терпеть. Он неуклюже расстегнул пуговицу на джинсах Гэбби, и альфа ответил ему взаимностью, пока они оба не избавились от штанов. У Орион не было ни секунды, чтобы полюбоваться длиной и толщиной члена Гэбби, он мгновенно выгнулся ему навстречу, дрожа от ощущения трения их членов друг о друга. Это не заняло много времени. Несколько дрожащих, нескоординированных толчков, и они кончили почти одновременно, облизывая друг другу рты, отчаянно сжимая друг друга руками. Никогда до этого Орион не чувствовал ничего подобного. Наслаждение переполнило его, стерев всё остальное. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в реальность, всё ещё лёжа на диване, под массивным телом Гэбби, прижавшимся носом к шее Ориона, словно он мог почувствовать его запах. Сомнения начали закрадываться капля за каплей. Было ли Гэбби так же хорошо? Не был ли Орион слишком жадным, не кончил ли слишком рано? Не… Голос Гэбби прервал нарастающее волнение. — Чёрт, кажется, мы только что сожгли калории от мороженого. Орион невольно фыркнул. — Мечтать не вредно. Гэбби приподнялся на руках достаточно высоко, чтобы изобразить обиженное выражение лица. — Извини, ты хочешь сказать, что тебя это совсем не впечатлило? Это было ебанистически спортивно! Орион толкнул Гэбби, смеясь. — Конечно, детка, если ты думаешь, что это было спортивно… — Ласковое обращение было шуткой, но что-то в глазах Гэбби вспыхнуло. — О «детка», неужели? Мы быстро продвигаемся, но мне нравится. Орион почувствовал, как его лицо покраснело. — О, заткнись. — Ну же, детка, не будь таким. — Заткнись! Спор каким-то образом перерос в поцелуй. Чтобы добраться до душа им потребовалась куча времени и ещё один оргазм. ********** Вот так прошёл первый сезон Ориона в НХЛ. Это был самый безумный год в его жизни. Во время игр всё внимание было приковано к нему, и, хотя «Коты» не выигрывали большинство игр, по крайней мере, Орион блистал, оправдывая ожидания, возложенные на него как на игрока, выбранного под первым номером на драфте. Сплочение с командой было невероятным: они тусили после игр, дурачились в тренажёрке, выкладывались на полную во время тренировок. Это было знакомое чувство: побеждать и проигрывать вместе, быть частью чего-то большего, чем он сам. В НХЛ, однако, каждая возможность казалась больше и ярче. И между всеми стрессами и взлётами первого года в Лиге, всё свободное время было заполнено Гэбби. Они ходили в кафе и бары, посещали рынки, джаз-бары и концерты. Их часто узнавали, но это было нормально — люди в основном им не досаждали. Для внешнего мира это была трогательная история: дружба, победившая соперничество. Но за закрытыми дверями это было нечто несоизмеримо большее. Гэбби стал для Ориона первым во всем. Спустя годы Ориона поражало, насколько бесстрашным был этот опыт. Это были безрассудные, счастливые отношения, волнующие своей запретностью. Всё, что тело Ориона научилось любить, чего он жаждал, он узнал с Гэбби. Их первый секс был немного неловким, медленным и болезненным вначале, но потом он превратился в нечто томное, интимное — незабываемое. Гэбби двигалась в нем так, словно каждый толчок был слишком сильным, их лица находились в миллиметрах друг от друга, они дышали одним воздухом. До этого он долго ласкал Ориона, заставив тело омеги звенеть от возбуждения, а голову кружиться от удовольствия и желания. Он ощущал большой член Гэбби глубоко внутри себя, и обхватил его талию ногами, желая почувствовать каждый сантиметр. Желая оставаться таким наполненным вечно. В тот раз Ориону не удалось кончить с Гэбби внутри, и альфа поставил перед собой личную цель добиться этого. Он ласкал Ориона пальцами, пока тот не начинал умолять, укладывал его на живот и массировал простату, пока, спустя несколько месяцев, Орион не кончил без прикосновения руки к своему члену. «Чёрт, ты так дьявольски хорош», — прошептал Гэбби ему на ухо, и этот шёпот сам по себе был отдельным удовольствием. Влюбиться в Гэбби было легко. Безболезненно. Они лежали вместе в постели, переплетаясь друг с другом, так близко, что потребовалось бы время и усилия, чтобы рассоединить их. Тени были полны их перешёптыванием: они непринуждённо обсуждали будущее, как будто бы было само собой разумеющимся, что они разделят его. Десять лет спустя Орион не мог смириться с тем, насколько необдуманными были его поступки. Каким молодым он был тогда. Он жил жизнью, в которой действия казались лишёнными последствий. Примерно в марте его подавители начали давать сбой, и фасад треснул. ********** Однажды Орион проснулся и почувствовал свой запах. Он был весь в поту, в животе ощущалась знакомая боль. У него началась течка. Он испытал панику, недоверие и страх. Он мог бы находиться в раздевалке, когда это случилось или прямо посреди арены. Он позвонил родителям, которые прилетели в тот же день. Им не потребовалось много времени, чтобы убедить его признаться руководству «Котов» о своей десигнации. Течка, слава Богу, длилась всего один день, но Орион всё ещё боялся, когда ехал на встречу с генеральным директором, владельцем клуба и тренером. По крайней мере, его агент и родители тоже были там. Это было совпадение, что владелец как раз потерял свою омегу — Орион никогда не узнает, повлияло ли это на что-то, но тогда никто на него не накричал за обман. Конечно, они выглядели удивлёнными, но не сказали ничего плохого. Разве что даже не намекнули на возможность того, что можно было сказать об этом публично. Что они бы поддержали его в такой ситуации. «Проблема в том, что если твои подавители не помогают…» — тренер оставил окончание фразы висеть в воздухе. Отец Ориона вмешался. «Мы проконсультировались со специалистом. Он оценит дозу приёма препарата и скорректирует её. Он сказал, что это просто новые запахи альф, что, возможно, есть какой-то особенно подходящий, с которым приходится часто сталкиваться… но это можно исправить». Орион никогда прежде не испытывал такого стыда, как сейчас. Не столько он упорно трудился, чтобы добиться успеха — его родители много чем пожертвовали ради него, а он развлекался с альфой из команды соперников, как ни в чем не бывало. Как будто это не могло разрушить всю его грёбаную карьеру, если бы что-то всплыло наружу. Боже, они даже не пытались скрывать свои отношения, и, конечно, сейчас все в порядке, но в будущем? Когда все заметят, что ни один из них никогда не приводит домой омег, что у них никогда не было отношений? — Я… я думаю, я знаю, почему подавители перестали работать. Я… встречался с альфой. — Последние слова он произнёс шёпотом. Он не мог вынести шока на лицах своих родителей. — Кто-то знает? — удивлённо спросил его папа. Это не было упрёком, но Орион все равно принял его слова себе в укор. — Я перестану. В любом случае, это ничего не значило… Папа, нет, обещаю. Это совсем не имеет значения. Это было глупо с моей стороны, прости. Родители выглядели обеспокоенными, но встреча продолжилась после обещания Ориона быть более ответственным. — Малыш, — сказал папа, когда они уходили с катка. — Если эти отношения важны для тебя… Орион покачал головой несмотря на то, что отец сжал его плечо с другой стороны. — Нет. Это… я не могу себе это позволить, папа. Возникнет слишком много вопросов. Я просто… не подумал. — Орион, — начал отец. — Ты имеешь право на отношения. Просто… не принимай поспешных решений. Мы пойдём к специалисту, скорректируем твои лекарства. Орион пожал плечами. — Хорошо. Однако реальность словно обрушилась на него. Он чувствовал себя ребёнком, злоупотребляющим своей новообретённой свободой, не задумываясь о том, как это повлияет на других людей — как это повлияет на его собственное будущее. На его плечах лежало наследие «Бруклинских Котов», вся тяжёлая работа, которую он и его товарищи по команде вкладывали, чтобы переломить тренд последних лет и начать побеждать. И всё это время его отвлекал вкусно пахнущий альфа, с которым он никогда не сможет быть парой по-настоящему. Через несколько дней он зашёл к Гэбби, и Орион никогда не забудет выражение его лица, когда тот открыл дверь — яркая улыбка, глаза, полные нежности. Это был последний раз, когда он смотрел на Ориона так, так открыто, доверчиво и… с любовью. Улыбка исчезла через мгновение. — Что случилось? — спросил Гэбби, и Орион вошёл внутрь, его желудок мерзко сжался. — Я понимаю, что это неожиданно, но… я больше не могу это делать. Гэбби растерянно нахмурился. — Что делать? — спросил он, словно действительно не знал, словно не мог представить, о чём говорит Орион. — Это. Ты и я. Просто… я не могу больше это делать, — сказал Орион, его голос дрожал. У него болели лёгкие. Болела грудь. Он вздрогнул, когда Гэбби попытался дотронуться до него, заставив альфу отступить на шаг, на лице последнего читалась боль. — Что происходит? Что-то случилось? Орион покачал головой. — Я просто… что мы делаем, Гэбби? Мы валяем дурака, это не может стать чем-то настоящим — что будет через несколько лет, когда все начнут спрашивать, почему ты никогда не снимаешь омег? Что будет, когда они начнут спрашивать меня о том же? — Я… я не знаю. Но мы можем это выяснить — наши парни любопытные, но они нас поддержат, — возразил Гэбби. — Тебе легко говорить — если это всплывёт наружу, люди будут поздравлять тебя с тем, что ты завалил очередного омегу, а моя жизнь будет разрушена. Гэбби уставился на него, страх отразился на его лице. — Но… я понимаю, что ты имеешь в виду. Но мы можем быть осторожны. Мы можем… люди думают, что мы друзья. Почему они должны думать, что то, что мы ни с кем не встречаемся, связано с этим? Мы можем… — Нет. Нет, Гэбби, это не что-то, что стоит того. Тишина сомкнулась над ними, словно эхо похоронного звона. — Не стоит того? — тихо повторил Гэбби. Орион сжал челюсти. Он мог признаться, хотя бы самому себе, что между ними есть какие-то чувства, но этого было недостаточно. Они ни о чем не говорили, не пытались построить прочные отношения, только занимались сексом и больше ничем. — Хорошо, — сказал Гэбби. — Если ты так думаешь, то… — он жестом указал на входную дверь, явно намекая Ориону уйти. Ориону почувствовал тошноту. Он не понимал, почему поступать правильно так больно. Почему это казалось таким неправильным. Это был их последний настоящий разговор. Орион принял решение и жил с его последствиями. Как он мог поступить иначе?