Правила приличия. История одной капитуляции

Следующее утро встретило Марию непривычным чувством тревожного ожидания. Вместо привычной формы для уборки она надела лучшее, что у нее было — элегантное платье песочного цвета с тонким ремнем, подчеркивавшим ее стройную талию, и легкий тренч. Волосы она уложила в мягкие волны, стараясь придать себе максимально деловой вид. Софийку, наряженную в чистенький комбинезончик с зайчиками, она отвезла к Татьяне Семеновне, которая, выслушав сбивчивый рассказ, только ахнула и перекрестилась, суля Маше удачу. Агентство Лауры Альбертовны располагалось в одной из сталинских высоток, чья монументальная мощь подавляла и восхищала одновременно. Широкие мраморные лестницы, бронзовые светильники, запах старого дерева и дорогой полировки. Секретарь за стойкой из темного макассара, холодная блондинка с безупречным макияжем, бросила на Марию оценивающий взгляд, но, услышав фамилию, мгновенно преобразилась в почтительную улыбку. — Мария Владимировна? Лаура Альбертовна ждет вас. Прошу, — она жестом указала на массивную дверь из красного дерева. Кабинет был таким же, как и его хозяйка: просторный, выдержанный в холодных серо-стальных тонах, с панорамным видом на Москву. Минимализм здесь сочетался с невероятной дороговизной каждой детали. Лаура сидела за огромным столом, заваленным папками и образцами тканей. На ней был строгий костюм-двойка цвета мокрого асфальта, оттенявший ее идеальную кожу и темные волны волос. На переносице — те же стильные очки. — Вы пришли. Хорошо. Садитесь, — она не подняла глаз от документа, который просматривала. Ее указания были кратки, как выстрелы. — Ваш трудовой договор. Оклад, соцпакет, условия. Изучите, подпишите. Ваша задача — сопровождать меня на всех показах и совещаниях, связанных с историческими коллекциями или ретроспективами. Консультировать. Составлять аналитические справки. Водить машину, если моя шофер будет занята. Готовы? Мария, едва успевшая сесть в кожаное кресло напротив, кивнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она пробежалась глазами по цифрам оклада — сумма была более чем щедрой, втрое превышающей все ее прежние заработки вместе взятые. — Да, конечно. Готова. — Отлично. Первое задание. Сегодня в три часа у меня встреча с Дмитрием Третьяковым. Он проявил внезапный интерес к спонсорству нашего благотворительного показа в пользу детей-сирот. Очень трогательно, — в голосе Лауры прозвучала ледяная ирония. — Вы будете присутствовать. Ваша роль — молчать и наблюдать. Понятно? Сердце Марии ушло в пятки. Дмитрий. Здесь. — Понятно, — выдохнула она. — Прекрасно. А теперь пройдемся по текущим проектам. У меня через пятнадцать минут летучка с дизайнерами. День превратился в вихрь. Мария едва успевала записывать, впитывать информацию, запоминать имена, лица, термины. Лаура была машиной: точной, быстрой, безжалостной к чужим ошибкам и к своим собственным. Она не повышала голос, но ее тихие, весомые замечания заставляли опытных дизайнеров и моделей бледнеть и запинаться. Мария ловила на себе любопытные, а иногда и откровенно враждебные взгляды. Кто она? Откуда? Почему рядом с Лукиной? Ровно в три в кабинет вошел он. Дмитрий Третьяков. Высокий, хорошо сложенный, с загорелым лицом теннисиста и слишком белыми, слишком частыми зубами. Его дорогой костюм сидел безупречно, но в его манере двигаться, в его взгляде сквозила натужная бравада, желание доказать свою значимость. — Лаура Альбертовна! Какая честь! — он широко улыбнулся, протягивая руку. Его взгляд скользнул по Марии, задержался на ней на секунду дольше, чем следовало, в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженностью, но он быстро взял себя в руки. — И… Машенька? Вот не ожидал встретить здесь. Как поживаешь? Как Сонечка? — Все хорошо, спасибо, Дмитрий, — тихо ответила Мария, опуская глаза. Лаура, не вставая из-за стола, жестом указала ему на кресло. — Дмитрий, мы ценим ваше желание помочь благотворительности. Однако наши стандарты высоки. Прежде чем обсуждать сумму, я должна понять, насколько ваш бренд соответствует имиджу нашего агентства. Дмитрий уселся, развалившись, положил ногу на колено. — Лаура Альбертовна, мой бренд — это стабильность, надежность, семейные ценности. Как раз то, что нужно для вашего мероприятия. — Семейные ценности? — Лаура слегка наклонила голову. Ее голос был медовым, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Это интересно. А как же ваша последняя сделка по поглощению сети детских садов? Говорят, вы уволили весь персонал без выходного пособия. Это новая концепция семейственности? Дмитрий замер, его улыбка на мгновение сползла с лица. — Это… бизнес, Лаура Альбертовна. Жесткие решения. Но в данном случае мы говорим о благотворительности. Чистом, бескорыстном жесте. — Ничто не бывает бескорыстным, Дмитрий, — холодно парировала Лаура. — Особенно в бизнесе. Вы хотите пиара. Репутации. Я это понимаю. Но мое агентство — не прачечная для чужого имиджа. Ваше предложение я рассмотрю. Мария, проводите господина Третьякова. Дмитрий встал, явно задетый за живое. Его взгляд снова упал на Марию, на этот раз с нескрываемым подозрением и злостью. — Машенька, а мы с тобой еще поговорим, — тихо, но отчетливо бросил он ей, проходя мимо. Дверь закрылась. В кабинете воцарилась тишина. Лаура сняла очки и медленно протерла линзы платком. — Он знает, что вы здесь. И он напуган. Глупые люди всегда агрессивны, когда напуганы. Будьте осторожны, Мария. — Зачем вы это сделали? Зачем пригласили его сюда? — не выдержала Мария. Ее руки дрожали. Лаура подняла на нее свой пронзительный взгляд. — Чтобы показать ему, что его добыча ушла из-под носа. Чтобы он совершил ошибку. А он ее совершит. Он уже ее совершил, позволив себе угрозу в моем кабинете. Теперь это не только ваша война, Мария. Это моя. Вечером Лаура сама отвезла Марию на своей черной, бесшумной машине к Татьяне Семеновне за Софийкой. — Завтра мы займемся вашим жильем, — сказала она, глядя на дорогу. — У меня есть свободная квартира в охраняемом комплексе. Вы переедете туда. — Я не могу принять от вас такую жертву, Лаура Альбертовна, — попыталась возразить Мария. — Это не жертва. Это инвестиция в моего сотрудника, — отрезала Лаура. — И в нашу общую победу. Новая квартира оказалась светлой, уютной и безопасной. Консьерж, видеонаблюдение, детская площадка во дворе. Мария, укачивая Софию, смотрела в окно на огни города и не могла поверить в свое счастье. Но за этим счастьем стояла тень Дмитрия и холодная, необъяснимая решимость Лауры. Прошла неделя. Мария погрузилась в работу, открывая в себе забытые навыки. Ее аналитические справки, ее знания истории моды приводили Лауру в молчаливое одобрение. Между ними возникла странная связь — не дружба, не просто рабочие отношения. Нечто большее. Вечерами они часто засиживались в кабинете Лауры, обсуждая детали, и разговор плавно перетекал на другие темы. Искусство, книги, музыка. Мария видела, как постепенно тает лед в глазах Лауры, как в ее сдержанных жестах проскальзывает что-то теплое, почти нежное. Однажды ночью раздался звонок на телефон Марии. Незнакомый номер. — Мария Владимировна? Вам пакет доставили. Из офиса господина Третьякова. Срочные документы по наследству, — сказал вежливый мужской голос. — Сейчас? Но уже поздно… — Курьер уже у вашего подъезда. Обеспокоенная, Мария накинула халат и вышла в коридор. Консьерж, милый пожилой мужчина, кивнул ей и указал на молодого человека в униформе курьерской службы, стоявшего у лифтов. Тот держал в руках плотный коричневый конверт. Мария, все еще не оправившаяся ото сна, подписала квитанцию и взяла конверт. В этот момент лифты внезапно отключили свет. В полумраке коридора курьер резко шагнул к ней, его вежливая улыбка сменилась жесткой гримасой. — Передай своей владычице, чтобы не лезла не в свое дело, — прошипел он, и его рука с силой вцепилась ей в запястье. Второй рукой он потянулся к ее лицу. — Иначе с тобой и твоим ребенком случится несчастный случай. Понятно? Мария замерла от ужаса, не в силах издать звук. Но в следующий миг чья-то железная хватка отшвырнула «курьера» от нее. Это был консьерж. Его добродушное лицо исказила ярость. — Руки прочь от жильцов, мразь! — он рывком скрутил нападавшего, прижал его лицом к стене. Замигал сигнал тревоги. Из подсобки выскочили еще два охранника. Оказалось, что «консьерж» — бывший сотрудник ФСБ, а весь персонал комплекса — лично нанятые Лаурой люди для обеспечения безопасности Марии и ребенка. Через полчаса в квартире Марии, которая тряслась, закутавшись в плед и не отпуская от себя спящую Софию, уже была Лаура. Она не звонила, просто приехала, услышав от охраны. На ней был домашний шелковый халат, накинутый на ночную сорочку, и ее волосы были слегка растрепаны. Она никогда не выглядела такой… человечной. И такой страшной в своей холодной ярости. — Он говорил… о несчастном случае… с Софией, — рыдая, выдохнула Мария. Лаура села рядом на диван, ее рука, обычно столь сдержанная в жестах, легла на плечо Марии, и это прикосновение было удивительно твердым и успокаивающим. — Все в порядке. Они уже дают показания. Это его люди. Он подписал себе приговор. — Но что мы можем сделать? У нас нет доказательств, что это он! — Доказательства будут, — голос Лауры звучал зловеще спокойно. — Он нанял подонков, а подонки всегда сдают тех, кто платит, если им предложить больше. Я предложю. А теперь ложитесь спать. Я останусь здесь сегодня. Мария посмотрела на нее в слезах. — Зачем? Зачем вы все это делаете для меня? Лаура замерла, ее голубые глаза в полумраке комнаты казались бездонными. Она медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась щеки Марии, смахивая слезу. — Потому что когда я впервые увидела вас в том подъезде, вы мыли пол, но смотрели на мир как королева, которой временно пришлось надеть маску служанки. Потому что в ваших глазах я увидела ту же боль, что и в своих, ту же утрату, то же нежелание сдаваться. И потому что… — она замолчала, ее пальцы замерли на коже Марии, и по телу девушки пробежала дрожь. — Потому что я не могу допустить, чтобы кто-то сломал такую красоту, такую силу. Никто. И никогда. Их взгляды встретились. В тишине комнаты было слышно только ровное дыхание спящего ребенка. И в этой тишине что-то перевернулось, щелкнуло. Мария увидела в глазах Лауры не просто холодную расчетливость, а огонь. Жгучий, собственнический, опасный. Лаура отвела руку, словно обжегшись. — Спите. Завтра будет новый день. И мы начнем наступать. Она встала и вышла в гостиную, оставив Марию одну с бешено колотящимся сердцем и с новым, пугающим и манящим чувством, которое начало медленно разгораться в глубине ее души, сметая на своем пути страх и разум.