Метка на сердце

Подготовка к балу заняла три дня. Три дня, в течение которых замок гудел, как растревоженный улей. Портные сбивались с ног, обшивая королевскую чету и их гостей. Повара готовили яства, которых хватило бы на маленькую армию. Слуги драили каждый уголок, словно сам король смерти собирался проверять чистоту белым платком. Но главное — охрана. Реджина лично расставляла стражников, продумывала маршруты патрулей, назначала людей в каждом коридоре, в каждом зале, на каждой лестнице. Она не спала ночами, сверяясь с картами, и Эмма иногда просыпалась от того, что её половина кровати была пуста и холодна. — Ты себя угробишь, — сказала она однажды, найдя Реджину в кабинете в четвёртом часу утра. Королева сидела над схемами, потирая виски, и перед ней стояла уже четвёртая чашка кофе. — Я в порядке, — отмахнулась Реджина, даже не поднимая головы. — Ты врёшь, — Эмма подошла и села прямо на стол, загораживая карты. — Посмотри на меня. Реджина подняла голову. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, потрескавшиеся губы — она выглядела так, словно неделю не ела и не спала. — Я не могу рисковать, — тихо сказала она. — Если с тобой что-то случится... — Со мной ничего не случится, потому что ты рядом, — Эмма взяла её лицо в ладони. — Но если ты свалишься от истощения, я останусь одна. А я не хочу оставаться одна, Реджина. Я хочу быть с тобой. Живой и здоровой. Реджина закрыла глаза, прижимаясь к её ладоням. — Я так устала, — прошептала она. — Тогда иди в постель, — Эмма спрыгнула со стола и потянула её за руку. — Прямо сейчас. — Но карты... — Подождут до утра. А ты не подождёшь. Ты нужна мне живой, Реджина. Не героически мёртвой от недосыпа. Реджина усмехнулась, но позволила увести себя в спальню. Она уснула, едва голова коснулась подушки, и Эмма долго смотрела на неё, гладя по тёмным волосам, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и страха. Завтра бал. Завтра они встретят врага лицом к лицу. --- Бал начался с наступлением темноты. Замок сиял огнями, словно гигантский светлячок посреди зимней ночи. Гости прибывали — знать со всех концов королевства, иноземные послы, купцы, даже несколько представителей других магических рас. Все хотели увидеть королеву и её новую супругу, Спасительницу, о которой ходили легенды. Эмма стояла перед огромным зеркалом в своих покоях и смотрела на своё отражение. Платье, которое выбрала для неё Реджина, было белоснежным, расшитым серебряными нитями и мелкими жемчужинами. Оно струилось по фигуре, подчёркивая талию и бёдра, оставляя плечи открытыми. И метку. Метка на шее была видна отчётливо — тонкая линия, уже зажившая, но всё ещё розовая на светлой коже. Эмма не стала закрывать её. Пусть все видят. Пусть знают, что она принадлежит Реджине. — Ты прекрасна. Голос Реджины раздался за спиной. Эмма обернулась и замерла. Королева была в чёрном. Облегающее платье с глубоким декольте, длинные перчатки, волосы уложены в сложную причёску, открывающую шею. На шее — кулон с рубином, подарок отца когда-то давно. Но Эмма смотрела не на это. Она смотрела в глаза Реджины — тёмные, глубокие, полные любви и решимости. — Ты тоже, — выдохнула она. — Ты всегда прекрасна. Реджина подошла и взяла её за руки. — Помни, — сказала она тихо. — Ты всё время в центре зала. Вокруг тебя люди, которых я проверила лично. Если что-то пойдёт не так — падай на пол и закрой голову. Стража вышвырнет всех. — А ты? — Я буду рядом. — Реджина коснулась её щеки. — Обещаю. Они стояли так мгновение, глядя друг на друга, а потом Эмма потянулась и поцеловала её. Нежно, бережно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя, — ответила Реджина. — А теперь идём. Нас ждут. --- Бал был ослепителен. Музыка лилась рекой, пары кружились в танцах, шампанское искрилось в хрустальных бокалах. Эмма и Реджина стояли на возвышении, принимая поздравления, и Эмма чувствовала, как от напряжения у неё каменеют мышцы спины. Она всматривалась в лица. В каждое лицо. Кто из этих людей — враг? Кто прячет нож под бархатом камзола? Кто улыбается, мечтая о её смерти? Реджина держала её за руку, и это прикосновение было якорем, не дававшим утонуть в панике. — Спокойно, — шепнула она, когда очередной гость отошёл. — Ты слишком напряжена. — Я пытаюсь, — выдохнула Эмма. — Просто... их так много. — Я знаю. Но мы справимся. Музыка сменилась, и Реджина вдруг повернулась к ней с улыбкой. — Потанцуем? — Что? — Эмма опешила. — Сейчас? — Сейчас. — Реджина уже тянула её в центр зала. — Пусть видят, что мы не боимся. Они закружились в вальсе. Эмма плохо танцевала — в замке родителей её учили, конечно, но она никогда не любила эти официальные танцы. Но с Реджиной всё было иначе. Тело само двигалось в такт музыке, ведомое сильными руками королевы. — Ты дрожишь, — заметила Реджина, прижимая её ближе. — Я боюсь, — призналась Эмма. — Не за себя. За тебя. — Не надо. Я сильнее, чем кажусь. — Я знаю. Но страх не слушает доводов. Реджина улыбнулась и поцеловала её в висок, прямо посреди танца, под восхищённые вздохи гостей. — Я люблю тебя, — прошептала она. — И ничто не разлучит нас. В этот момент свет погас. На одно бесконечное мгновение зал погрузился в кромешную тьму. Эмма услышала крики, звон разбитого стекла, топот ног. А потом чья-то рука схватила её за запястье и потащила. — Реджина? — выдохнула она. Но это была не Реджина. Рука была другой — грубее, больше, и пахло от неё не дымом и миндалём, а лесом и старой кожей. Эмма рванулась, но хватка была железной. — Не дёргайся, Спасительница, — прошептал голос с северным акцентом. — Я не сделаю тебе больно. Пока. Свет вспыхнул так же внезапно, как погас. Эмма зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела Реджину в трёх шагах от себя. Королева стояла с кинжалом в руке, и её лицо было белым от ярости. Рядом с ней замерли стражники, взяв в кольцо мужчину, который держал Эмму. Мужчина был высок, широк в плечах, с рыжеватыми волосами и холодными голубыми глазами. Он смотрел на Реджину с такой ненавистью, что Эмме стало страшно. — Отпусти её, Томас, — голос Реджины звучал ровно, но сталь в нём звенела отчётливо. — Отпусти, и, может быть, я оставлю тебя в живых. — Ты оставишь меня в живых? — Томас усмехнулся. — Ты, дочь женщины, которая убила моего лучшего друга? Ты, которая пресмыкалась перед ней, которая позволила ей уничтожить Генри? — Я была ребёнком! — выкрикнула Реджина. — Я не могла ничего сделать! — Ты могла! — Томас рванул Эмму ближе, приставляя нож к её горлу. — Ты могла убить её, когда выросла. Ты могла отомстить за отца. Но ты предпочла стать ею! Ты стала Злой Королевой, точной копией своей матери! — Я не она, — тихо сказала Реджина. — Я давно не она. — А мне плевать! — Томас сжал руку, и Эмма почувствовала, как лезвие касается кожи. — Ты носишь её кровь. Ты носишь её имя. И ты ответишь за всё, что она сделала. Реджина шагнула вперёд, и стражники рванулись за ней, но она остановила их жестом. — Томас, — голос её дрогнул. — Я помню тебя. Отец говорил о тебе. Ты был его другом. Он любил тебя. Неужели ты думаешь, что он хотел бы этого? Неужели ты думаешь, что он хотел бы, чтобы ты убивал невинных? — Невинных? — Томас горько рассмеялся. — Женевьева была не невинна. Она предавала тебя за твоей спиной, строила козни против твоей жены. Я сделал тебе одолжение. — А стражники? А угрозы? — Реджина не отводила взгляда. — Они тоже заслужили смерть? Томас молчал. Лезвие чуть дрогнуло на шее Эммы. — Я хочу справедливости, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы ты признала — ты виновата. Ты виновата в том, что не защитила его. Ты виновата в том, что позволила Коре стать тем, кем она стала. Ты виновата в том, что носишь её кровь. — Я виновата, — тихо сказала Реджина. Эмма замерла. Все замерли. Даже Томас, кажется, не ожидал такого ответа. — Я виновата, — повторила Реджина. — Я носила в себе эту тьму долгие годы. Я причиняла боль. Я разрушала жизни. И я никогда не смогу искупить это полностью. Но я пытаюсь. Я пытаюсь каждый день. Ради неё. — Она кивнула на Эмму. — Ради людей, которых я люблю. Ради памяти отца, который учил меня доброте, которую я так долго прятала. На глазах Реджины блестели слёзы, но голос был твёрд. — Если ты хочешь убить меня — убей. Но отпусти её. Она не заслужила это. Она единственное хорошее, что случилось в моей жизни. Она — моё искупление. Пожалуйста, Томас. Не забирай её у меня. Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. А потом Эмма сделала то, чего никто не ожидал. Она резко дёрнулась назад, в сторону от лезвия, одновременно врезав локтем в живот Томаса. Тот охнул, хватка ослабла, и Эмма выскользнула, падая на пол. В то же мгновение Реджина взметнула руку — и магия чёрным вихрем ударила в Томаса, отбрасывая его к стене. Стражники налетели, скручивая его, вырывая нож. Реджина бросилась к Эмме, падая рядом с ней на колени. — Ты в порядке? — голос её срывался. — Ты цела? Он поранил тебя? — Всё хорошо, — Эмма прижималась к ней, чувствуя, как колотится сердце. — Я цела. Всё хорошо. Реджина обнимала её, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что Эмма исчезнет. А потом подняла голову и посмотрела на Томаса, которого держали стражники. — Ты хотел справедливости, — сказала она ледяным голосом. — Ты её получишь. Но не так, как ты думаешь. — Убей меня, — выплюнул Томас. — Сделай это. Докажи, что ты такая же, как она. — Я не буду тебя убивать, — Реджина поднялась, помогая встать Эмме. — Я отправлю тебя в темницу. А завтра мы поговорим. По-настоящему. Ты расскажешь мне об отце. Всё, что помнишь. А потом... потом я решу, что с тобой делать. Томас смотрел на неё с недоверием. — Ты лжёшь. — Я никогда не лгу о своём отце, — тихо сказала Реджина. — Увести. Стражники увели Томаса. Гости зашептались, задвигались, но Реджина подняла руку, призывая к тишине. — Бал окончен, — объявила она. — Прошу всех разойтись по своим покоям. Завтра всё объясню. А сейчас — мне нужно побыть с женой. Она взяла Эмму за руку и повела прочь из зала, оставляя за спиной переполох и шёпот. --- В спальне Реджина рухнула на кровать, утягивая Эмму за собой. Она прижималась к ней, дрожа всем телом, и Эмма чувствовала, как по её груди текут слёзы. — Я думала, что потеряю тебя, — прошептала Реджина. — Когда он приставил нож... я думала, что умру на месте. — Но не потеряла, — Эмма гладила её по спине, по волосам, целовала мокрые щёки. — Я здесь. Я с тобой. — Ты такая глупая, — Реджина всхлипнула. — Зачем ты дёрнулась? Ты могла погибнуть! — А что мне оставалось? Стоять и ждать, пока он меня зарежет? — Эмма улыбнулась. — Я Спасительница, помнишь? Мы, спасительницы, так просто не сдаёмся. Реджина посмотрела на неё и вдруг рассмеялась — сквозь слёзы, судорожно, но это был смех облегчения. — Ты невозможна, — выдохнула она. — Я знаю. Ты говорила. — И я люблю тебя. Так сильно, что это разрывает меня на части. — Я знаю. — Эмма поцеловала её. — И я люблю тебя. А теперь давай спать. Завтра у нас долгий день. — Завтра у нас разговор с Томасом, — кивнула Реджина. — И, может быть... может быть, я наконец узнаю об отце то, чего не знала. — Узнаешь, — пообещала Эмма. — А я буду рядом. Они уснули в объятиях друг друга, и впервые за много дней их сон был спокойным. Враг был пойман. Угроза миновала. И впереди была только жизнь — долгая, трудная, но такая счастливая. Вместе.