Метка на сердце

— Если мы выживем, — эхом отозвалась Эмма, сжимая руку Реджины. Она посмотрела на родителей — на маму, которая вырастила её в любви и заботе, которая каждую ночь читала ей сказки и целовала разбитые коленки. На папу, который учил её стрелять из лука и сидеть в седле, который всегда верил в неё, даже когда она сама в себя не верила. Они были рядом всегда. И сейчас они были здесь. — Я не позволю никому разрушить нашу семью, — твёрдо сказала Эмма. — Ни за что. Белоснежка подошла и обняла дочь, прижимая к себе. Дэвид положил руку на плечо Реджине — жест, от которого та вздрогнула, но не отстранилась. — Мы справимся, — сказал он. — Вместе. --- Совет собрали в малом зале через час. За длинным столом сидели Реджина, Эмма, Белоснежка, Дэвид, капитан стражи и несколько доверенных советников. На столе лежали карты, письма, отчёты — всё, что удалось собрать за последние дни. — Итак, что мы имеем, — Реджина взяла командование на себя, и в её голосе звучала сталь. — Неизвестный враг, который использует символы моей матери и упоминает моего отца. Убита Женевьева — не потому, что она была важна, а потому что она была связана со мной. Убиты стражники на северном тракте — чтобы запугать. Цель — я, через Эмму. — Или ты сама, — подал голос Дэвид. — Может быть, цель именно ты, а угрозы Эмме — способ выманить тебя, заставить ошибиться. Реджина задумалась. В этом был смысл. Кто-то, кто знал её достаточно хорошо, чтобы понимать — единственный способ заставить королеву потерять голову — это угрожать тем, кого она любит. — Кто знал моего отца? — спросила она вслух. — Кто был рядом с ним в последние годы? Кто мог видеть, как Кора... как она поступила с ним? Советники переглянулись. Один из них, седой старик с умными глазами, поднял руку. — Ваше Величество, я служил ещё вашему деду. Я помню те времена. У вашего отца, Генри, был друг. Молодой оруженосец, которого он привёз из Уэльса. Они были очень близки. После смерти Генри этот мальчик исчез. Поговаривали, что Кора приказала его убить, но тела так и не нашли. Реджина подалась вперёд. — Имя. — Томас, Ваше Величество. Томас из Уэльса. Если он жив, ему сейчас должно быть около сорока. — Томас, — повторила Реджина, словно пробуя имя на вкус. — Почему я ничего о нём не знаю? — Ваша мать приказала уничтожить все упоминания, — старик покачал головой. — Она хотела стереть всё, что напоминало о вашем отце. Кроме вас, конечно. Вы были нужны ей как наследница. Эмма посмотрела на Реджину. Та сидела неподвижно, но по тому, как побелели костяшки сжатых кулаков, было ясно — внутри неё бушует ураган. — Если этот Томас жив, — тихо сказала Эмма, — и если он считает, что ты недостаточно отомстила за отца... или вообще была на стороне Коры... — Он хочет справедливости, — закончила Реджина. — Своей, извращённой справедливости. — Мы найдём его, — твёрдо сказал Дэвид. — У нас есть имя, есть примерный возраст, есть связь с Уэльсом. Это уже больше, чем мы имели вчера. — И мы будем осторожны, — добавила Белоснежка. — Реджина, ты должна усилить охрану. Не только Эммы, но и свою. Если он охотится на тебя... — Я знаю, — перебила Реджина. — Но я не собираюсь прятаться. Если он хочет меня — пусть приходит. Я встречу его лицом к лицу. — Мы встретим, — поправила Эмма, кладя руку на её сжатый кулак. — Вместе. Реджина посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое среди холода. — Вместе, — согласилась она. --- Ночью Эмма проснулась оттого, что Реджина не спала. Она сидела на подоконнике, глядя на звёзды, и в лунном свете её профиль казался высеченным из мрамора. — Не спится? — тихо спросила Эмма, подходя к ней. Реджина вздрогнула, но не обернулась. — Я вспоминаю отца, — сказала она после паузы. — Его лицо. Его голос. Как он смеялся, когда я впервые села на лошадь. Как плакал, когда Кора... когда она впервые ударила меня при нём. Эмма обняла её со спины, прижимаясь щекой к прохладной коже. — Расскажи мне о нём, — попросила она. — Каким он был? Реджина молчала долгую минуту, а потом заговорила. Голос её был тихим, прерывающимся, но в нём звучала такая любовь, что у Эммы сжалось сердце. — Он был добрым. Слишком добрым для этого мира, для моей матери. Он всегда находил время для меня, даже когда Кора кричала, что я должна заниматься, а не играть. Он тайком водил меня на кухню, и повар давал нам пирожки, и мы сидели на заднем дворе и ели их, прячась от всех. — Реджина усмехнулась. — Он говорил, что самые вкусные вещи в жизни — те, что ешь тайком. — Он звучит замечательно, — прошептала Эмма. — Он был замечательным. И Кора убила его. Потому что он мешал ей. Потому что он любил меня больше, чем её. Потому что он был слабым звеном в её планах. Голос Реджины дрогнул, и Эмма прижалась крепче. — Ты не виновата, — сказала она. — Ты была ребёнком. Ты не могла ничего сделать. — Я знаю. Но иногда... иногда мне кажется, что если бы я была сильнее, если бы я лучше защищала его... — Ты была ребёнком, — повторила Эмма. — Ты не должна была защищать его. Это он должен был защищать тебя. И он защищал — пока мог. Реджина повернулась к ней, и Эмма увидела слёзы на её щеках. Она протянула руку и стёрла их большим пальцем. — Я люблю тебя, — сказала она просто. — И я обещаю, что мы найдём этого Томаса. Мы узнаем, чего он хочет. И мы остановим его. А потом... потом мы поставим памятник твоему отцу. В самом центре Сторибрука. Чтобы все знали, каким он был. Реджина смотрела на неё с таким выражением, словно Эмма только что подарила ей луну. — Ты правда это сделаешь? — Правда. Если ты хочешь. — Хочу, — выдохнула Реджина. — Больше всего на свете. Она притянула Эмму к себе и поцеловала — солёным от слёз, но таким нежным поцелуем, что у Эммы перехватило дыхание. — Иди в кровать, — прошептала Реджина, отрываясь от её губ. — Холодно. — Только если ты тоже. Реджина улыбнулась — той редкой, настоящей улыбкой, которая принадлежала только Эмме. — Договорились. Они легли в постель, переплетаясь телами, согревая друг друга. Эмма зарылась носом в тёмные волосы, вдыхая знакомый запах дыма и миндаля, и чувствовала, как понемногу расслабляется напряжённое тело Реджины. — Спи, — прошептала она. — Я здесь. Я никуда не уйду. — Я знаю, — ответила Реджина, уже засыпая. — Я знаю. --- Утро началось с криков. Эмма вскочила, когда в дверь забарабанили так, что, казалось, она сейчас слетит с петель. Реджина уже была на ногах, накидывая халат, и в её руке почему-то оказался кинжал — Эмма даже не заметила, откуда она его взяла. — Ваше Величество! — голос капитана стражи за дверью звучал панически. — Ваше Величество, скорее! На стенах! Они выбежали в коридор, за ними уже спешили стражники, родители Эммы выскочили из своих покоев. Все бежали к главным воротам, и Эмма чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. То, что они увидели на стенах, заставило кровь застыть в жилах. На каждом зубце, через каждые несколько метров, были привязаны верёвки. А на верёвках висели... куклы. Соломенные куклы в человеческий рост, одетые в придворные платья и камзолы. На каждой болталась табличка с именем. Реджина. Эмма. Белоснежка. Дэвид. Имена советников. Имена стражников. — Это послание, — выдохнула Белоснежка. — Он показывает, что может добраться до любого из нас. Реджина стояла неподвижно, глядя на куклу со своим именем. Та была одета в чёрное платье, точь-в-точь похожее на то, что носила Кора. А на шее куклы висела цепочка с медальоном — тем самым, который Реджина помнила с детства. Медальон её матери. — Он был здесь, — тихо сказала Реджина. — Ночью. Пока мы спали. Он прошёл через всю охрану, через все стены и развесил это. — Как? — выдохнул капитан стражи. — Это невозможно! — Возможно, если ты знаешь замок изнутри, — Реджина повернулась к нему, и в её глазах горел холодный огонь. — Если ты жил здесь. Если ты знаешь все ходы, все тайные двери, все слабые места. — Томас, — поняла Эмма. — Он действительно жил здесь. С твоим отцом. Реджина кивнула, и в этом кивке было столько боли, что Эмме захотелось обнять её и никогда не отпускать. — Он хочет, чтобы я знала — он рядом. Он может добраться до нас в любой момент. Он играет со мной. — Тогда давай поиграем, — вдруг сказала Эмма. Все повернулись к ней. — Он хочет запугать? Покажем, что мы не боимся. Он хочет, чтобы мы прятались? Выйдем на свет. Пусть видит, что мы не дрожим по углам. — Эмма, это опасно, — начал Дэвид. — Жизнь — это опасно, папа, — перебила Эмма. — Но я устала бояться. Я устала просыпаться и гадать, кто умрёт следующим. Если он хочет войны — пусть получит войну. Но на наших условиях. Реджина смотрела на неё, и в её глазах разгорался тот самый огонь, который делал её великой королевой. — Ты права, — сказала она. — Хватит прятаться. Мы выманим его. И покончим с этим раз и навсегда. — Как? — спросила Белоснежка. Реджина улыбнулась — той опасной улыбкой, от которой у врагов холодела кровь. — Устроим бал, — сказала она. — В честь нашей свадьбы. Мы не праздновали как следует, верно? Пригласим весь двор. И посмотрим, кто придёт. — Он не придёт, — покачал головой Дэвид. — Слишком опасно. — Он придёт, — уверенно сказала Реджина. — Потому что он хочет видеть меня. Хочет смотреть в мои глаза, когда будет наносить удар. Такие люди не могут удержаться. Она повернулась к Эмме, и её взгляд смягчился. — Ты будешь в самом центре зала. Под прицелом сотни глаз. Никто не посмеет тронуть тебя. — А ты? — спросила Эмма. — Я буду рядом. Всегда. — Тогда я согласна. Белоснежка смотрела на них и видела то, чего не замечала раньше — они действительно были единым целым. Две половины одного целого, которые нашли друг друга вопреки всему. И если кто-то думал, что сможет их разлучить, его ждало жестокое разочарование. — Что ж, — сказала она, беря Дэвида под руку. — Тогда нам нужно готовиться к балу. И к охоте. — На охоту, — эхом отозвалась Реджина, и в её глазах горела та самая тьма, которая когда-то сделала её Злой Королевой. — Давно я не охотилась по-настоящему.