Метка на сердце

Родители ждали в малой гостиной — той самой, где Белоснежка когда-то требовала от Реджины объяснений. Эмма вошла первой, чувствуя, как горит метка на шее, словно её подсвечивали магическим светом. Реджина следовала за ней, и в её походке читалась едва сдерживаемая нервозность. Белоснежка ахнула, едва взгляд упал на шею дочери. Дэвид рядом с ней побелел так, что стал похож на собственное мраморное изваяние. — Эмма... — голос Белоснежки дрогнул. — Что это? — Это метка, мама, — Эмма говорила спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Реджина поставила её. Я позволила. Я хотела этого. — Ты хотела? — Дэвид шагнул вперёд, и его рука инстинктивно легла на пояс, где обычно висел меч. — Эта женщина... она пользуется твоей уязвимостью, твоей течкой, а ты говоришь, что хотела? — Папа, остановись, — Эмма встала между ним и Реджиной. — Ты ничего не понимаешь. — Я понимаю, что она альфа, а ты омега, и во время течки ты не могла отвечать за свои решения! — Могла! — голос Эммы окреп. — Я прекрасно понимала, что делаю. И делала это осознанно. Потому что я люблю её. В гостиной повисла тишина. Белоснежка смотрела на дочь с болью и недоверием. Дэвид сжимал кулаки так, что костяшки побелели. И только Реджина стояла неподвижно, словно статуя, ожидая приговора. — Ты любишь её? — переспросила Белоснежка тихо. — Ту, которая прокляла меня? Которая пыталась убить нас? Которая... — Которая стала моей женой, — перебила Эмма. — Которая защищает меня. Которая выгнала свою любовницу, потому что та посмела меня обидеть. Которая три дня не отходила от меня, хотя сама падала с ног от усталости. Которая поставила на мне метку не для того, чтобы владеть, а чтобы быть со мной навсегда. Она сделала паузу и повернулась к Реджине. Та смотрела на неё с таким выражением, словно Эмма только что подарила ей весь мир. — Я знаю её прошлое, мама. Я знаю, что она сделала. Но я знаю и то, кем она стала. И я выбираю быть с ней. Если вы не можете принять это... мне жаль. Белоснежка молчала долгую минуту. А потом вдруг шагнула вперёд и обняла дочь — крепко, как в детстве, когда Эмма просыпалась от кошмаров. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — прошептала она. — Если она делает тебя счастливой... я попытаюсь принять. Дэвид за их спинами шумно выдохнул. — Я не обещаю, что буду улыбаться ей за завтраком, — проворчал он. — Но ради тебя... ради тебя я попробую не убивать её. Реджина, которая всё это время стояла как на иголках, наконец позволила себе выдохнуть. — Я не прошу вашей любви, — сказала она тихо. — Я знаю, что не заслуживаю её. Но я обещаю вам — я буду беречь вашу дочь. Всю оставшуюся жизнь. Белоснежка посмотрела на неё поверх плеча Эммы, и в её глазах мелькнуло что-то странное — может быть, узнавание. Понимание того, что перед ней стоит не та Реджина, которую она знала много лет тому назад. Другая. Изменившаяся. — Посмотрим, — сказала она просто. — Время покажет. --- Вечером, когда родители удалились в отведённые им покои, Эмма и Реджина сидели у камина в спальне. За окнами выл ветер, а здесь было тепло и уютно. Реджина сидела в кресле, Эмма устроилась на полу у её ног, положив голову ей на колени. — Ты была великолепна сегодня, — тихо сказала Реджина, перебирая светлые волосы. — Защищала меня от собственных родителей. Кто бы мог подумать. — Привыкай, — улыбнулась Эмма, закрывая глаза от удовольствия. — Я теперь твой личный телохранитель. — Ох, Свон, — Реджина усмехнулась. — Ты невозможна. — А ты меня такой полюбила. Тишина. Только треск дров и вой ветра за окном. — Эмма, — позвала Реджина после долгой паузы. — Ммм? — Я хочу тебе кое-что рассказать. О моём отце. О Генри. Эмма подняла голову, встречаясь с ней взглядом. В тёмных глазах Реджины плескалась такая уязвимость, что у неё сжалось сердце. — Расскажи, — прошептала она, беря её за руку. — Он был единственным, кто любил меня по-настоящему. Мать... Кора видела во мне только инструмент, способ получить власть. А отец любил просто так. За то, что я его дочь. Он учил меня кататься на лошадях, читал мне сказки на ночь, прятал сладости от матери. — Реджина говорила тихо, глядя в огонь. — Когда его убили... когда Кора приказала... я думала, что умру от горя. И с тех пор я боялась любить. Потому что каждый, кого я любила, уходил. — Я не уйду, — твёрдо сказала Эмма. — Я здесь навсегда. — Я знаю, — Реджина посмотрела на неё, и в её глазах блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. — Ты первая, кому я верю. По-настоящему верю. И это страшно. — Страшно вдвоём? — Эмма поднялась, садясь к ней на колени, обхватывая за шею. — Страшно, но уже не так, — Реджина обняла её за талию, прижимая к себе. — С тобой даже страх становится чем-то... почти приятным. — Романтик, — усмехнулась Эмма и поцеловала её. Поцелуй был нежным, медленным, без той лихорадочной страсти, что была в дни течки. Это было другое — глубокое, спокойное, наполненное благодарностью и обещанием. — Я люблю тебя, Реджина Миллс, — прошептала Эмма, отрываясь от её губ. — Я люблю тебя, Эмма Свон, — ответила Реджина. — И я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе. --- Утро принесло новости. Плохие новости. Капитан стражи ворвался в столовую, где они завтракали с родителями, без стука — неслыханное нарушение этикета, но его лицо было таким бледным, что никто не сделал замечания. — Ваше Величество! — выдохнул он, падая на одно колено. — Там... на площади... они выставили головы. Реджина вскочила, опрокинув стул. — Чьи головы? — Стражников, которых вы отправили на северный тракт. И записку. — Он протянул дрожащей рукой смятый пергамент. Реджина развернула его, и Эмма увидела, как кровь отлила от её лица. — Что там? — Белоснежка подошла ближе. — "Следующей будет твоя шлюха-спасительница", — прочитала Реджина вслух ледяным голосом. — "А потом и ты. Помяни моего отца, Реджина. Помяни Генри". — Генри? — переспросил Дэвид. — Твой отец давно мёртв. — Но кто-то хочет, чтобы я помнила о нём, — Реджина сжала пергамент в кулаке. — Кто-то, кто знал его. Кто-то, кто хочет отомстить за него. — Или за себя, — тихо сказала Эмма, подходя к ней. — Может быть, это кто-то, кто считает, что ты недостаточно скорбела. Или недостаточно отомстила за его смерть. Реджина замерла, и в её глазах мелькнуло понимание. — Кора, — выдохнула она. — Все эти годы я думала, что она действовала одна. Но у неё были сообщники. Люди, которые помогали ей. Которые, возможно, до сих пор живы. — И которые хотят, чтобы ты заплатила за то, что позволила ей умереть? — Белоснежка нахмурилась. — Это безумие. — Это месть, — поправила Реджина. — А месть редко бывает рациональной. Она повернулась к Эмме, и в её глазах плескалась такая буря, что Эмма на мгновение испугалась. Но только на мгновение. — Я запру тебя в самой высокой башне, — сказала Реджина. — Я окружу тебя стражей. Я... — Нет, — перебила Эмма. — Ты не запрёшь меня. Мы будем сражаться вместе. Или ты забыла, кто я? — Ты Спасительница, — усмехнулась Реджина горько. — И именно поэтому ты в большей опасности, чем кто-либо. Они хотят добраться до меня через тебя. — Тогда не дай им добраться, — Эмма взяла её за руки. — Будь умнее. Будь хитрее. Используй меня как приманку, если надо. Но не запирай. — Я не могу использовать тебя как приманку! — голос Реджина сорвался. — Я не могу рисковать тобой! — А я не могу сидеть в башне и ждать, пока тебя убьют, — так же горячо ответила Эмма. — Мы вместе, Реджина. Помнишь? Вместе. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Белоснежка и Дэвид переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: эти двое действительно созданы друг для друга. Упрямые, отчаянные, готовые на всё ради любимого человека. — Ладно, — сдалась Реджина. — Вместе. Но если я скажу бежать — ты бежишь. Без споров. — Договорились, — улыбнулась Эмма. — Но только если ты тоже побежишь. — Я королева, — фыркнула Реджина. — Королевы не бегают. — Тогда и я не побегу. Реджина закатила глаза, но в уголках её губ дрожала улыбка. — Ты невозможна. — Я знаю. Ты говорила. Белоснежка кашлянула, привлекая внимание. — Если вы закончили обмениваться любезностями, может, обсудим план действий? У нас есть враг, который хочет убить мою дочь и мою... — она запнулась, но взяла себя в руки. — И твою жену, Реджина. И я не намерена это терпеть. Реджина посмотрела на неё с удивлением. Белоснежка только что назвала Эмму её женой. Признала их союз. — Спасибо, — тихо сказала Реджина. — Не за что, — ответила Белоснежка. — Я всё ещё не доверяю тебе. Но я доверяю своей дочери. И если она выбрала тебя... значит, в тебе есть что-то, чего я не вижу. — Может быть, со временем увидишь, — Реджина чуть заметно улыбнулась. — Если мы выживем. — Если мы выживем, — эхом отозвалась Эмма, сжимая её руку.