Метка на сердце

Течка не отпускала Эмму три дня. Реджина отменила все дела. Капитан стражи получал указания через закрытую дверь, советники переглядывались и шептались, но никто не смел возражать — запах, доносившийся из королевских покоев, был настолько сильным, что даже бетта-придворные чувствовали его, и каждому было ясно: королева занята своей омегой. Первый день они почти не покидали постели. Точнее, не покидали кабинет, потому что дойти до спальни Реджина так и не дала — Эмма была слишком слаба, чтобы идти, а оставлять её одну Реджина отказывалась. Диван в кабинете стал их временным пристанищем. — Пей, — Реджина протянула Эмме кубок с водой, придерживая её голову. — Ты теряешь много жидкости, нужно восполнять. Эмма послушно пила, хотя руки дрожали так сильно, что она расплескала бы половину, если бы Реджина не помогала. Тело горело, внизу живота пульсировало знакомое томление, и даже короткая передышка казалась пыткой. — Опять начинается, — прошептала она, чувствуя, как новая волна жара накрывает её. — Я знаю, — Реджина поставила кубок и снова притянула её к себе. — Я здесь. Я никуда не уйду. Она вошла в неё медленно, бережно, и Эмма выдохнула с облегчением. В эти дни проникновение было единственным, что приносило облегчение. Только когда Реджина была внутри, боль отступала, уступая место чистому, не замутнённому ничем наслаждению. — Реджина, — выдохнула Эмма, запрокидывая голову. — Пожалуйста, не останавливайся. — Ни за что, — прошептала та, целуя её в шею. — Ты моя, Эмма. Вся моя. --- Второй день был самым тяжёлым. Эмма металась в жару, её тело требовало альфы снова и снова, и Реджина отдавала себя без остатка, хотя сама уже шаталась от усталости. Но стоило ей замедлиться, как Эмма начинала всхлипывать, тянуть к ней руки, и Реджина не могла отказать. — Ты убьёшь меня, — усмехнулась она устало, когда очередная волна схлынула и Эмма обессиленно откинулась на подушки. — Прости, — прошептала та, прикрывая глаза. — Я не могу это контролировать. — Я не жалуюсь, — Реджина легла рядом, притягивая её к себе. — Просто предупреждаю, что если я умру от истощения, тебе придётся искать другую альфу. — Не хочу другую, — Эмма прижалась к ней, вдыхая знакомый запах дыма и миндаля. — Только тебя. Реджина замерла, а потом перевернулась, нависая над ней. В тёмных глазах горел тот самый огонь, который Эмма уже научилась различать. — Что ты сказала? — Я сказала, что не хочу другую, — повторила Эмма, глядя на неё снизу вверх. — Только тебя. Всегда только тебя. — Эмма... — голос Реджины дрогнул. — Ты понимаешь, что говоришь? Во время течки омеги особенно уязвимы, они могут обещать то, чего не чувствуют на самом деле. — Я знаю разницу, — твёрдо сказала Эмма. — Я не спутаю течку с настоящими чувствами. И я знаю, что чувствую к тебе. Даже когда это не течка. Особенно когда не течка. Реджина смотрела на неё долгую минуту, а потом склонилась и поцеловала — медленно, глубоко, с такой нежностью, что у Эммы защипало глаза. — Я люблю тебя, — прошептала Реджина в её губы. — Я так сильно тебя люблю, что это пугает меня. — Не бойся, — Эмма обхватила её лицо ладонями. — Я здесь. Я никуда не уйду. Их тела соединились снова, но на этот раз всё было иначе. Медленнее. Глубже. Каждое движение было наполнено не просто страстью, а чем-то большим — признанием, обещанием, клятвой. Реджина двигалась внутри неё, глядя в глаза, и Эмма тонула в этом взгляде, чувствуя, как подбирается оргазм — не взрывной, как раньше, а глубокий, протяжный, заполняющий всё тело. — Реджина, — выдохнула она. — Я сейчас... — Я знаю, — Реджина ускорилась совсем чуть-чуть. — Я с тобой. Кончай, милая. Эмма кончила с тихим стоном, и в этот момент Реджина вдруг склонилась к её шее. Эмма почувствовала укус — острый, болезненный, но сразу за ним пришла волна невероятного, ослепительного удовольствия, которое смешалось с оргазмом и усилило его в десятки раз. Метка. Реджина ставила на неё метку. Эмма кричала, выгибаясь, чувствуя, как клыки альфы входят в кожу, как магия Реджины вливается в неё вместе со слюной, как на шее остаётся след, который будет виден всегда. И в этот момент она поняла — теперь она действительно принадлежит этой женщине. Навсегда. Реджина оторвалась от её шеи, и Эмма увидела кровь на её губах. В тёмных глазах плескался страх — страх, что она сделала что-то непозволительное, что Эмма не хотела этого. — Прости, — выдохнула она. — Я не сдержался. Я не должен был... твоя шея... — Реджина, — Эмма притянула её к себе, целуя эти окровавленные губы. — Не смей извиняться. Я хотела этого. Я хочу быть твоей. — Ты моя, — Реджина прижалась к ней, тяжело дыша. — Теперь ты действительно моя. И я твоя. Навсегда. --- Третий день принёс облегчение. Жар спал, боль ушла, и Эмма наконец могла думать ясно. Она лежала в кровати — на третьи сутки Реджина всё-таки перетащила её в спальню, — завёрнутая в чистые простыни, и чувствовала себя так, словно пробежала сотню миль. Реджина спала рядом — впервые за трое суток она позволила себе забыться сном. Эмма смотрела на неё и улыбалась. Тёмные волосы разметались по подушке, лицо расслабилось, и впервые за всё время знакомства Реджина выглядела по-настоящему спокойной. Эмма осторожно коснулась своей шеи. Метка уже начала заживать — тонкая линия, которая навсегда останется на коже, показывая всем, что она принадлежит Реджине. Странное чувство — гордость и трепет одновременно. — Трогаешь? — сонный голос Реджины заставил её вздрогнуть. — Больно? — Нет, — Эмма улыбнулась. — Не больно. Странно. Приятно. Реджина приподнялась на локте и тоже коснулась метки — осторожно, почти благоговейно. — Красиво, — прошептала она. — Ты красивая. Моя. — Твоя, — согласилась Эмма. — Как прошло расследование, пока мы тут... отдыхали? Реджина усмехнулась. — Капитан докладывал через дверь. Нашли ещё несколько улик. Похоже, это действительно кто-то из старых врагов моей матери. Кто-то, кто хочет отомстить через меня. — Мы разберёмся, — Эмма взяла её за руку. — Теперь у тебя есть я. Помнишь? — Помню, — Реджина склонилась и поцеловала её в лоб. — И это единственное, что даёт мне силы не сорваться и не сжечь всё к чертям. В дверь постучали — на этотраз осторожнее, словно боялись разбудить. — Ваше Величество? — голос капитана. — Простите, что беспокою. Но прибыли гости. Король Дэвид и королева Белоснежка. Они требуют видеть дочь. Реджина и Эмма переглянулись. — Родители, — выдохнула Эмма. — Они приехали. — Боюсь представить, что они подумают, когда увидят тебя, — усмехнулась Реджина, кивая на метку. — Белоснежка меня убьёт. — Не дам, — Эмма чмокнула её в губы. — Я теперь твоя жена. Защищать тебя — моя обязанность. — Ох, Свон, — Реджина закатила глаза, но улыбалась. — Ты невозможна. — А ты меня такой полюбила. Реджина ничего не ответила, только притянула её ближе и поцеловала — долго, глубоко, счастливо. А потом они встали, чтобы встретить новый день и новых врагов. Вместе.