Поймать ветер

Фрин спустилась на ужин после того, как Бекки покинула их дом, и в воздухе всё ещё дрожали мягкие вибрации её присутствия, словно от открытого окна, через которое только что проскользнул тёплый ветер. Она прекрасно знала, что ожидает её внизу. Родители, узнавшие о том, что Хенг встречается с кем-то, расспрашивали его часами, словно старательно перебирали каждую нить его новых чувств, чтобы убедиться, что сын идёт не в темноту, а к доброму человеку. И когда Хенг привёл Оливера в гости, их беспокойство растворилось без следа, уступая место спокойствию и тихой любви, которой всегда было больше, чем казалось. Их тревога могла показаться навязчивой, почти комичной в своей избыточности, но Фрин понимала родителей глубже, чем думала сама. Оба верили, что первая любовь должна быть бережной и чистой, ведь у них самих всё произошло именно так. С самого детства они повторяли дочери, что если она однажды почувствует настоящее притяжение к человеку, ей нельзя позволить этому исчезнуть как случайной искре. Когда она вошла на кухню, семья встретила её хитроватыми, слишком сияющими улыбками. Еда уже дожидалась на тарелках, и едва Фрин успела сесть, первый вопрос упал на стол, будто спелый плод. — Кто её родители? — спросила мать, стараясь улыбаться меньше, чем хотелось. Было видно, что Бекки зацепила её глубже, чем она хотела показать. — У неё только отец, — ответила Фрин мягко. — Он воспитывает её один. — Ей, наверное, тяжело, — произнесла мать с теплотой, вспоминая, как неловко Бекки произнесла слово «мама» при прощение. — Чем увлекается? В каком классе? Она ведь младше тебя, да? — Маму уже трудно было остановить, её любопытство цвело пышно, но Фрин терпеливо отвечала, не ощущая ни капли раздражения. Только отец не спешил. Он смотрел внимательнее, глубже, пытаясь разглядеть под её словами что-то невидимое. — Ты уверена, Фрин? — наконец спросил он. — Вы подростки. Чувства в этом возрасте обманчивы. — Разве я не могу испытать подростковую любовь? — произнесла она слишком быстро, но голос звучал удивительно спокойно. — Но я уверена, пап. Я люблю её всем сердцем. И в тот миг, когда слова сорвались, Фрин осознала, что не придумала их и не готовила заранее. Они будто сами нашли дорогу наружу, вырвавшись из того самого бездонного места, где сердце учится говорить. — Тогда желаю вам удачи! — воскликнул Хенг, давая разговору порцию яркости. — Бекки и правда хорошая, — поддразнил отец. — Надеюсь, ты не разобьёшь ей сердце. — Я не обижаю её! — возмутилась Фрин, краснея в щеках. — И, Фрин, тебе всего пятнадцать. Сегодня ты уже целуешься, но больше ничего не вздумайте. — Мать подняла взгляд строго, но с нежностью, от которой Фрин хотелось скрыться под стол. — Мам! Я не глупая, я всё знаю, — пробормотала она, чувствуя, как краска поднимается до самых ушей. — Не переживай, — рассмеялась мать. — Как только вам двоим исполнится семнадцать, мы разрешим вам абсолютно всё. — Я всё! — выпалила Фрин и, вспыхнув как маковое поле, вскочила и убежала наверх. Через несколько минут в дверь её комнаты постучали. Она разрешила войти, и в проёме появился Хенг. — Чего надо, братец? — спросила она, всё ещё смущённо, но с лёгкой улыбкой. — Снова прикрыть? — Нет, — вздохнул Хенг, почесав затылок. — Мы и так наказаны. Пока что не буду рисковать. Он выглядел странно неловким, будто слова застревали в горле. Хенгу всегда было сложно выражать чувства вслух. Но сейчас он явно пришёл не просто так. — Вы с Бекки теперь вместе? — тихо спросил он, будто боялся нарушить её счастье громким звуком. Фрин лишь кивнула, укладывая в рюкзак учебники на завтра. — Я очень счастлива, Хенг, — прошептала она наконец, и голос её стал почти музыкальным. — Моё сердце чуть не выпрыгнуло, когда она предложила мне быть с ней. — Рад за тебя. — Хенг слегка улыбнулся. — Уверен, Оливер тоже будет рад. Даже больше, чем вы обе. — Сегодня я первый раз поцеловалась, — призналась Фрин, не отводя взгляда. — И это… чудесно. Хенг выдохнул, словно сдерживал целую бурю. — Ты уже такая большая, Фрин. Я будто перестаю быть твоим старшим братом. Ты взрослеешь так быстро. — Даже если я уже не маленькая, я знаю, что могу положиться на тебя, — сказала она тихо. Между ними всегда стояли эти три года, как мост, по которому они переходили друг к другу, и в детстве он казался целой пропастью. Но теперь разница в возрасте таяла с каждым годом, превращаясь в лёгкую черту, которую видно только при свете лампы. — Фрин… — начал он снова. — Как думаешь, у нас с Оливером получится? — Что ты имеешь в виду? — мягко спросила она. — Это наш выпускной год. Оливер хочет поступать за границей. А я… я хочу остаться здесь. Она посмотрела на брата пристально, словно пытаясь поймать рябь его настроения. — Ты любишь его? — спросила она коротко, но твёрдо. — Да. Очень. Мы вместе уже пять лет. — Тогда вот ответ. — Фрин присела рядом и коснулась его плеча. — Если чувства взаимны, никакая дистанция, никакие трудности не смогут вас разрушить. Вам будет тяжело, но всё это окупится тем, что вы сохраните друг друга. — Ты перечитала комиксов, — усмехнулся Хенг. — Звучит слишком мудро. — Я не читаю их так много! Он поднялся и направился к выходу. — И, Фрин… насчёт того, что сказала мама за ужином. Я тоже могу прикрыть тебя, если ты вдруг решишь сбежать на ночь. Он успел выскочить за дверь, прежде чем подушка, метко брошенная сестрой, ударилась о косяк.