Одна осень с Джойс

      Хорошие девочки не злятся — Карен знала это правило, но то, что завладело ею, иначе было не назвать. Выпускной класс, а она чувствовала себя совсем ребенком: плаксивой, слабой, нуждающейся в похвале после провала. Домой идти в таком состоянии казалось ей плохой идеей. И подружкам про такое тоже не расскажешь: тоже сочтут дефектной со всеми этими вспышками эмоций.       Нужно было учиться контролировать себя, а то замуж не возьмут — так мама всегда говорила.       Она долго не могла придумать, куда пойти в этом состоянии, потому что ясно знала: нигде и никому она такой испорченной не нужна. Правда, была закусочная «У Роланда», что в это время обычно пустовала — слишком поздно для ланча и слишком рано для вечерних свиданий.       Колин из баскетбольной сборной водил ее сюда однажды полгода назад, и нельзя сказать, что это было хоть сколько-нибудь приятно. Он неуместно шутил, трогал ее без разрешения, но пока эти касания оставались выше пояса — Карен терпела и улыбалась, улыбалась и терпела, как положено хорошей девочке. Когда же он, совсем потеряв стыд, стал наглаживать ее коленку, не стесняясь подниматься выше, она сначала испуганно замерла, а потом не смогла продолжать себя вести, как юная леди — вскинулась так, что опрокинула едва отпитый на треть милкшейк на красные сиденья, свою юбку и на без того скользкий клетчатый пол.       После этой выходки Колин стал напирать еще сильнее, беззастенчиво лапая ее бедра и прикрываясь попытками помочь ей счистить с одежды сливки.       К ней на помощь пришла официантка — не та строгая дама с кислым лицом, что принимала у них заказ, называя их «милок» и «милочка», молоденькая, сама едва закончившая школу. Карен боялась, что ее начнут отчитывать за беспорядок, но девушка только посылала ей улыбки, и главное — выпроводила слишком рьяного ухажера, не забывая стрясти с него хорошие чаевые.       Она не задавала вопросов, кажется, и без них все прекрасно понимая, а просто улыбалась и помогала.       Джойс — официантка — не была похожа на всех остальных девчонок, с которыми общалась Карен. В девятом классе ей самой было не до старшеклассников, но тогда уже ходили шепотки про некую Мальдонадо. Она, надо же, курила с мальчишками за школой, не укладывала волосы, не носила юбки, а еще — занималась сексом. Карен это слово даже вслух произнести не могла тогда, не то чтобы подумать о нем всерьез, оттого сальные намеки Колина так ее расстроили в тот раз.       Больше всего ее поразило то, что она держалась естественно и доброжелательно, даже зная, что о ней болтали в городе. С тех пор Карен звала сюда отца, если тому хотелось ее порадовать — ей приятно было видеть эту официантку, а папа не скупился ни на лакомства для любимой дочки, ни на купюры сверху, когда закрывал счет.       Со временем они с Джойс стали друг другу кивать, а позже и вовсе здороваться, случайно пересекаясь где-то в городе. Когда однажды они столкнулись в магазине одежды, Бетти Олбрайт, не боясь быть услышанной, принялась картинно охать, ахать и настоятельно советовать Карен не общаться с такими.       Какими — можно было не уточнять, но почему-то сразу вспомнилось, что именно Бетти убеждала ее пойти на то злополучное свидание.       И именно Бетти уговорила и в этот раз.       Кажется, пора было прекращать ее слушать.       У Роланда правда почти никого не было, и Карен, цокая невысокими каблучками по начищенному до блеска полу, напоминающему шахматную доску, выбрала дальний от входа столик. Она опустилась на ярко-красный диванчик, словно смертельно усталая старуха, а не хорошенькая девчонка из выпускного класса, в котором провела всего неделю.       — Привет, тебе как обычно? — Джойс уже тут как тут: розовое платьице, фартук с рюшами и волосы, прикрытые очаровательным чепчиком. Если бы не работа, никто бы в мире не увидел ее в таком наряде.       Хоукинс настолько мал, что Карен знала всех официанток, работающих здесь. Не только о Джойс шептались: миссис Сатклифф — та самая, с кислым лицом — работала здесь, потому что ее муж оставил на нее все свои долги, а мистер Ральф — владелец — нанял ее по старой дружбе. Дороти и Сандра воплощали собой стереотипных работниц таких вот закусочных — молодые симпатичные девушки, всегда такие заискивающие перед статусными мужчинами, словно надеялись охмурить одного и вынудить бросить жену.       Джойс совсем на них не походила — она работала, потому что иначе не выжить. Карен знала, что это не единственная ее работа: в выходные ее можно было встретить за прилавком крошечного табачного киоска на Сатленд-стрит — не то чтобы Карен искала ее специально или заходила туда купить сигарет, нет. Просто это Хоукинс и здесь все про всех известно.       — Нет, мне мороженое. Три шарика. Нет, четыре!       — Плохой день? Добавлю топпинг за счет заведения.       Может быть, Карен не показалось и ее улыбка действительно была куда более доброжелательной, чем все те, что она раздаривала каждому клиенту. Как бы ей самой ни было интересно наблюдать за Джойс, иллюзий она не строила — ее выделяли не за что-то особенное.       Даже не ясно, знала ли Джойс ее имя!       Ужасно несправедливо, что во всем городе, где у Карен были и подруги, и родители, только одна официантка из закусочной могла заставить ее чувствовать себя лучше. Почему так? Она не собиралась всерьез задаваться этим вопросом.       Потратить карманные деньги на мороженое куда лучше, чем на очередной журнал или постер с Элвисом, каких в ее комнате и так уже два. Оставалось надеяться, что мороженое, сливочный вкус которого она уже предвкушала, не вызовет в ней слишком большого чувства вины и ей не вздумается снова сунуть два пальца в рот.       Такое на самом деле случалось всего пару раз в одиннадцатом классе, к тому же это делали все девчонки, которых она знала. Джудит, например, так увлекалась этим, что иногда вызывала рвоту, едва съев что-то вроде яблока, потому что просто уже не могла без этого. Карен же так не любила кислый привкус во рту, что только в минуты самого сильного отчаяния решалась последовать примеру остальных, но чувствовала себя после только хуже.       Сколько девчонки ни твердили об очищающем и окрыляющем эффекте — она сама ни разу его не достигла. Бетти была уверена, что это потому что Карен что-то делала неправильно. Впрочем, как и всегда.       Джойс поставила креманку на тонкой ножке перед ней и не ушла, а села напротив. Материал ее форменной юбки со смешным звуком терся о кожу красного диванчика, пока она устраивалась. Интересно, владелец специально заказывал такую форму, чтобы официантки не вздумали присесть во время рабочего дня?       — Рассказывай, что стряслось? — спросила Джойс так, словно они были закадычными подругами.       От этой непосредственности и легкости Карен впервые за день улыбнулась искренне, но тут же поспешила отправить в рот первую ложку мороженого — собственная внезапная радость от чужого участия казалась какой-то неуместной.       — Меня не приняли в команду поддержки, — сказала она тихо и тут же пожалела.       Наверняка Джойс, работающей, взрослой, эти школьные драмы покажутся совсем глупыми и надуманными. Она приготовилась услышать смех, осуждающее цоканье языком, но вместо этого наткнулась на теплый взгляд:       — О, мне так жаль. Ты очень хотела вступить?       Ну вот как можно быть такой? Ни тени насмешки. Бетти уже успела пройтись по ее расстройству танком, а ведь считалась лучшей подругой, а тут посторонняя едва ли знакомая говорила именно то, что ей так хотелось услышать. Джойс со всеми такая милая или это только Карен повезло?       Вторая ложка лакомства отправилась в рот, и невольная мысль о том, что ее не взяли в группу поддержи за то, что она слишком крупная, заставила ком встать в горле. Мороженое обожгло язык и небо, но оно все еще было вкусное и сладкое, а потому Карен сглотнула и зажмурилась.       — Я собиралась вступить еще в прошлом году, но потянула лодыжку как раз перед началом учебного года, — поделилась она. — Все мои подруги там, и смотреть на их номера весь год было довольно тоскливо, понимаешь? В этом году был последний шанс, и я провалилась.       — Думаю, это их потеря, — одними лишь глазами Джойс удалось выразить такую нужную сейчас поддержку. — Ты прекрасно смотрелась бы на вершине пирамиды. Посмотри на себя — ты же красотка!       Это звучало не так, как если что-то подобное сказали о ней родители или парни в школе. Парням нужно только одно, мама и папа любили бы ее даже с заячьей губой, но Джойс точно говорила это искренне, потому что ей-то от нее ничего не было нужно. И ей хотелось поверить.       — Я даже не мечтала о вершине, — скрывая смущение за еще одной полной ложкой, ответила Карен. — На самом деле мне просто хотелось почаще видеться с моими девчонками — прошлый год был странным, и мы уже начали отдаляться. Это последний год, и кто знает, что будет с нами дальше.       — Вы выйдете замуж и будете дружить семьями, я полагаю, — пожала плечами Джойс.       Да, всем была известна судьба девушек вроде Карен — брак с подающим надежды молодым человеком, уже окончившим колледж. У родителей Джудит, кажется, уже был кто-то на примете и их собирались познакомить на День Благодарения — еще совсем не скоро.       — Ты так говоришь, словно это что-то плохое.       — Нет, почему же? Любая девушка была бы счастлива выйти замуж за любимого, разве нет?       Слышать это от Джойс было немного странно. К своему стыду, Карен даже не задумывалась о том, что такая, как она, тоже могла хоть всего этого — обычного. Свадьба, дети, воскресные обеды — это легко представить для себя, для подруг, даже для вертихвосток Дороти и Сандры, но не для Джойс.       Словно для нее уготовано нечто большее: значимое, важное, интересное. Настоящее.       — Я не уверена, что хочу замуж, — сказала Карен, прежде чем успела подумать.       До этой минуты ничего подобного никогда не возникало у нее в голове. Или?..       Может быть, она не просто так прислушивалась, когда родители обсуждали, что в университете Блумингтона в этом году увеличилось количество девушек. Может быть, ее губы поджимались не сами собой, когда Бетти рассуждала о том, кто из их одноклассников более достойная партия.       Может быть, ей хотелось приключений.       — О, как прогрессивно, — добродушно рассмеялась Джойс. — А я хочу! Хочу двухэтажный домик, троих детей и собаку.       Карен не понимала — над ней сейчас смеялись или Джойс во время первого их нормального разговора и правда решила поделиться своими мечтами? Так легко и просто. Или же она выдумывала, чтобы показать так внезапно бунтующей против принятых норм школьнице, что все — даже официантки из закусочных — хотели семью и мужа.       Подтаявшее мороженое уже не шло. Все же четыре шарика — огромная порция, но Карен упрямо отправляла в рот ложку за ложкой под негромкие звуки песни Джерри Ли Льюиса из музыкального автомата.       — Погоди, ты сказала, — вдруг начала Джойс, нахмурившись, — что твои подруги уже в команде? Разве их голоса не учитываются на пробах?       — Наверное, — рассеянно ответила Карен, не понимая, к чему это. — Бетти вице-капитан с этого семестра.       — И что, она не могла немного похлопотать за тебя? Поручиться, если ты и правда допустила несколько ошибок?       Об этом Карен даже не подумала, хотя она весь последний месяц лета не умолкала о своем желании стать черлидером и рассказывала, как тренировалась все свободное время, даже во время поездки к тетушке в Огайо.       Никто даже не предложил ей посмотреть, как у нее получается. Что если они не хотели, чтобы Карен вступала в комнату? Но почему?       — Бетти иногда бывает немного… Немного вредной, — непонятно зачем она начала оправдывать подруг. — Возможно она просто не хотела, чтобы Ширли высказывала ей за мои промахи.       — Или она просто заметила, как ты хороша и боялась, что ты затмишь ее.       — Нет, что ты! Мы же дружим со средних классов! Она просто не могла!       — Тебе лучше знать, — не стала настаивать Джойс. — У меня не было подруг с тех пор, как Линда Хиггинс пришла ко мне в гости в шестом классе и увидела мышей на кухне.       — Оу, — Карен не знала, как это реагировать. Мыши были отвратительными и даже представлять их рядом с едой было противно, но она не хотела показаться такой же поверхностной, как эта Линда. — Тебя сильно дразнили?       — О, они бы не посмели. Здесь все боятся говорить, что думают, прямо в лицо. К тому же, я дружила с мальчишками и они не давали меня в обиду.       Дверной колокольчик зазвенел ровно в ту секунду, когда замолкли и они, и музыкальный автомат. В зале было всего три человека, и поэтому все обернулись на вошедшего парня, которого Карен видела несколько раз в городе и всегда побаивалась.       Он шел так, словно хотел занимать как можно больше места: чуть отклонив корпус назад и широко размахивая руками. Ножки у него были совсем тоненькими, но плечи — широкими, а мышцы на руках надутыми от тяжелой физической работы. Девчонки вроде Мэри Блэйк сходили по таким с ума, называя их горячими и опасными, но они с Джудит и Бетти всегда закатывали глаза и предпочитали остерегаться кого-то подобного.       То, что приятный с виду Колин был мерзавцем, не означало, что тот, кто выглядел, как мерзавец вдруг мог оказаться приятным.       К ужасу Карен этот тип целенаправленно шел к них столику.       — Вот ты где, крошка! — сказал он не настолько низким голосом, как Карен представляла.       Обращался он к Джойс, которая то ли от его появления, то ли от обращения изменилась на глазах. Она буквально растаяла, как мороженое в креманке, и тут же подлетела с диванчика, но не бросилась парню на шею, а просто замерла перед ним, разглаживая рюши на фартуке.       — Ты так рано! Я не ждала тебя до завтра, — защебетала она, вдребезги разрушая свой собственный образ.       — Вырвался, чтобы побыстрее приехать к тебе, — ответил он, но Карен не могла избавиться от ощущения, что он сказал это, только чтобы произвести на нее нужный эффект.       К огромному разочарованию, это работало.       — Но я сегодня здесь до закрытия.       — А что, подружка не подменит? — фыркнул он, головой указывая на внимательно наблюдающую за ними Карен.       — Ой! Я вас не представила! Это Карен — моя подруга, — представила она, сообщая тем самым, что все же знала ее имя. — А это Алан — мой…       — Жених, — нахально подсказал тип. — Что, крошка, еще не привыкла?       Джойс вся зарделась, и Карен стало от этого зрелища дурно. Возможно, сегодня два пальца в рот сработали бы как надо, но она все еще была тверда в том, чтобы больше так не делать. Вместо этого она, кажется, впервые в жизни сказала не то, что требовали от нее манеры и нормы, а то, что ей хотелось:       — О, а где в таком случае кольцо? Ты сделал предложение без кольца?       Выводить из себя парней вроде этого Алана было попросту опасно, но он не выглядел настолько умалишенным идиотом, чтобы затевать войну со школьницей.       — Кольцо будет, птичка. Такое, что Джойси будут завидовать все в этой дыре!       И это «птичка» и «Джойси» звучали просто отвратительно и совершенно не подходяще для них обеих.       — Мальдонадо! Сколько можно трепаться? За работу!       — Прости, — прошептала она Алану.       Карен же подумала, что с ней Джойс провела куда больше времени, чем с этим, и хозяин, кажется не возражал. Наверное, ему тоже не нравился Алан.       Он же еще разглядывал ее некоторое время с неприятным насмешливым выражением лица, а потом, хлопнув спешащую назад со счетом Джойс по попе, пошел на выход.       — Извини за него, — как ни в чем не бывало улыбнулась она. — Мужчины.       — Давно вы встречаетесь? — спросила Карен, отсчитывая купюры.       — Со школы. Он, правда, так и не доучился — пошел на завод, как и его старший брат. Только там у него тоже не совсем сложилось.       — Не очень надежно для трех детей и собаки, тебе не кажется?       — Время покажет, — уклончиво ответила Джойс, убирая деньги в кармашек на фартуке. — Ты заглядывай еще. С тобой приятно поболтать.       После увиденного Карен почему-то уже не так хотелось снова общаться с ней, но она вспомнила о Бетти, о мышах на кухне дома Джойс и смотринах Джудит на День Благодарения и все же кивнула.       Осень только начиналась.