У виска

С помятым лицом от недосыпа дожидалась Эндрю, которые снова опаздывал. В следующий раз один, без меня и машины, поедет. Пришлось взять каршеринг. Я хотела утром съездить домой, чтобы накраситься или просто нормально привести себя в порядок, но решила все-таки, что это так себе идея. Меня потряхивает при мысли, что кто-то может оказаться внутри. Что кто-то снова сделает мне больно… поэтому подумала, что не следует пока ехать домой. Хотя бы в выходные побыть в отеле. Может, этот урод подумает, что я переехала, и сам сгинет. От звонкого звука биения по стеклу я вздрогнула, а за окном пассажирского сидения стоял Эндрю. Двери были заблокированы, пока он дергал за ручку. Открыв ему дверь, пристегнулась, не терпелось уже тронуться с места. — Привет, — он кинул рюкзак на заднее сидение. — А твоя машина где? — Привет, — заведя мотор, я резко вывернула влево, набирая скорость, — в ремонте. — Понятно. Боковым зрением, ощущала на себе взгляд Эндрю, который рассматривал меня с откровенным интересом и удивлением, вероятно, от того, что сегодня я совсем не в форме: бледная, сухая кожа, неприкрытая тонной косметики (хотя тонну то я и не использую), уставший и несвежий взгляд, который отражает утомление, а не уверенность. — Ты еще долго пялиться будешь? — А че с тобой? — Ничего со мной. Сиди молча, — и так настроение ни к черту, еще стажер со своими вопросами. — Да я и так каждый раз молчать должен! В стране свобода слова вообще-то, — возмутился Эндрю. Я усмехнулась, «свобода слова» — громко сказано. Ну пусть мальчик дальше верит в сказки. На телефоне снова высветился номер Майкла. Ну как же не вовремя! — А… — Нет, — прервала я, не давая потоку вопросов под натиском любопытства вырваться наружу. Соломенная Голова заулыбался и продолжил друг за другом сменять локации взгляда: то на телефон, то на меня. Прости, Майкл, но пока я не одна, то не буду брать трубку, даже если захочу, хотя, честно говоря, разговаривать желания нет. — Поклонников лучше не игнорировать, — смех, от которого закладывало уши, разнесся по салону. Как только я посмотрела на стажера, тот пожал плечами, но надел наушники, видимо, намереваясь все-таки по пути молчать. Поклонников… ага. Здесь, скорее, поклонница я, но ни за что не покажу этого. Пусть мне больно, что Аманда заняла место, которое когда-то было моим и могло бы быть им хоть всю жизнь, но такого не будет все равно. И дело даже не в ней, а во мне. В голове у меня такая каша, что возиться со мной нет смысла, я сломанная кукла, с которой поиграли и испортили, а другим она теперь не подходит, и сама не доверяет. Утомительная дорога продлилась дольше, чем во время прошлого раза. Эндрю даже, кажется, уснул, и пришлось его расталкивать. — Уже приехали, — немного сонный он осмотрелся и вышел из машины, — быстро. С нашего последнего посещения, конечно же, тут ничего не изменилось, чище тоже не стало. — Как будто стало больше вонять, — парень зажал нос и скривил лицо, хотя мы стояли пока на улице. И пусть пахло, вероятно, из-за полных мусорных баков не очень, но не прям ужасно пока что. — Хватит играться, Эндрю! — Ага, — он обогнал меня и со всей дури застучал по двери: — Открывайте! Полиция! — Придурок, что ли?! — подошла я, отодвигая этого гаденыша в сторону. — Мистер Глэйм, вас беспокоит детектив Клэйман. Нам нужно с вами поговорить. Эндрю весело пожал плечами, посмеиваясь, а мне было совсем не до смеха. Но прошла, кажется, целая минута, а за дверью ни шороху. Странно. — И что теперь? — Вставай за мной, — я достала пистолет и фонарик из-за пазухи. Постучав еще несколько раз, я решила, что ответа не получу, так что надо действовать. — Я, а потом ты, — показав стажеру еще раз, как мы идем, попыталась открыть дверь, но она не поддалась, что, вроде бы, и стоило ожидать, только слегка она всё же открылась. Однако дверная цепочка не дала сделать этого полностью: — Мистер Глэйм? — звонка тишина ответила молчанием. — Да нет его, поехали. — Может, он спит. И если бы каждый полицейский так быстро сдавался, как ты, у нас бы не осталось ни одного нормального сотрудника, — я убрала обратно оружие и фонарик, сделав пару шагов назад. Эндрю недовольно поджал губы и буркнул: — Надо выбивать. — Погоди, — осмотревшись, подумала, что, вдруг, у него может быть открыт окно, — оббеги дом, может, есть окно, в которое мы пролезем. Он кивнул и начал обход. Если мужчины нет дома, а мы проберемся внутрь просто так, то нас все равно могут, не лишить звания конечно, но сделать выговор, по крайней лейтенант точно. Но что еще я должна делать в такой ситуации? Внутри у меня сидит бывший подозреваемый, может быть, уже и не бывший даже, и не открывает дверь, а информацию надо узнать. — Есть, — крикнул парень с другой стороны дома. Я направилась к нему: — Стой на месте пока! Все окна зашторены, рассмотреть, что там внутри, нельзя, но нам повезло, хотя бы одно окно оказалось доступным входом. — Эй, здесь только форточка открыта, — хотя это больше было похоже на вторую половину окна, так как она была достаточно большой. — Ну что имеем, — пожал он плечами. — Я лезу? — Нет, лезу я. — Пожалуйста, — он отошел и вытянул руку, лицо, которое не скрывало ехидства, раскраснелось. Самое большое окно, просто супер. Закинув ногу на оконный отлив, я не подумала, за что мне взяться руками, потому что с земли они не дотягиваются до форточки. — Помочь? — сладость в его голосе говорила о том, что он невероятно рад, что я не могу справиться без него. Мне ничего не оставалось, как согласиться: — Вытяни руку вверх, я на нее обопрусь. Эндрю встал ближе и поднял руку. Прикасаться к его горячей ладони не шибко приятно, однако у меня нет времени сейчас искать еще варианты. И опираясь на ладонь Соломенной Головы, я поднялась на отлив двумя ногами и сгорбилась, так как почти ударялась головой о верхушку края окна. — Без резких движений, — сняла с ладоней Эндрю одну руку и схватилась ей за оконную раму открытой форточки, поворачиваясь, что ухватиться и второй. Но внезапно каблук сапога соскользнул, отчего я проехалась коленом по краю оконного отлива. Руки тянули меня за раму, только Эндрю с перепуганным взглядом смотрел на меня и держал за талию. — Руки! — медленно сказала я, понимая, насколько же мне плохо от чужих прикосновений. — Всего лишь хотел помочь, — фыркнул стажер, но отошел подальше. — Но я не нуждаюсь в помощи, — подтянувшись на руках, снова встала на отлив. — Да, я заметил. Отвечать не стала. Так, как бы туда попасть? Вниз головой? Ноги не дотянутся до начала места, чтобы можно было сначала перекинуть их внутрь дома, так что придется начинать с рук. Проникнув в дом почти на половину, ухватилась за ручку второй части окна и повернула вправо. Как я сразу не догадалась, что с легкостью можно было бы просто просунуть руку. — Вот и всё, — свободной рукой толкнув по стеклу, открыла окно. Встав обратно полностью на отлив, я прошла через открытое окно. — Обходи дом, открою. Эндрю ушел обратно, а я, отряхнувшись от пыли, вышла в коридор, где сняла цепь. Как последний вор лазаю по чужим домам через окна. Жесть. — Я посмотрю в спальне, а ты на кухне. Кухня находилась за углом от коридора, а спальня через гостиную, и поэтому, когда я почти подошла к спальне, Эндрю тут же завопил: — Виктория! Ринувшись на кухню, на пороге я заметила лужу. Красную лужу, состоящую из крови. Эндрю полный шока стоял над этой лужей и смотрел перед собой. Я медленно подошла ко входу в комнату. Мужчина со стеклянным взглядом смотрел прям на меня, держал в руках какую-то игрушку и с раскрытым ртом давал понять, что больше не дышит. — Иди на воздух, — плавно схватив Эндрю за плечи и отвернув голову от зрелища, потащила к выходу. И ведь парень даже не сопротивлялся, как обычно. Он столкнулся с этим раньше, чем мог. Он увидел реальность. Трупы, которые остаются после убийцы Укольщика визуально щадящие, поскольку выглядят как при жизни, просто теперь с сине-бледной кожей. Но у Глэйма прошиблена голова, откуда продолжает сочиться кровь, хотя он уже холодный, почти белый. Когда впервые увидела обезображенный труп, то у меня волосы встали дыбом, я стойко держалась, не показывая этого, но на самом деле меня почти что не вырвало прямо на мертвяка. Отчуждение Эндрю мне вполне понятно. — Дать сигарету? — Не курю. Он прошел к машине и сел на капот, продолжая с бурным замешательством мять пальцы рук. Да уж… Ничего, ему будет полезно, чтобы понять, мы тут не в игрушки играем. Я достала мобильный, набирая дежурную часть: — Наряд на Фармбрук-лэйн двадцать. Новый труп, скорее всего, убийство. Пусть приезжают кто-нибудь из ближайшего отделения, но труп отправят к нам, и лейтенанту передать, что детектив Клэйман здесь. — Вызов принят. Убрав телефон в карман пальто, нащупала пачку сигарет и продолжила наблюдать за Эндрю. Сидел и смотрел вперед, пальцы оставил в покое. Мальчик не видел реальной жести еще, прошибленный череп — в наше время цветочки. Завтра пусть сидит дома, я без него отлично поработаю, а он как раз придет в себя. Насколько мне известно, ближайшее отделение в минутах тридцати с чем-то отсюда. Ну и дыра. Пойду пока сама осмотрю труп. Только сейчас я почувствовала какой-то запах по типу гнили, при этом тело еще не могло разлагаться. Может, у меня с головой не в порядке? На кухонном столе стояла упаковка с одноразовыми перчатками, а это удача. Достав одну пару, надела на руки и села к трупу, но с другой стороны от лужи крови. Взгляд, с которым мистер Глэйм, можно сказать, смотрел был таким ужасным, что я сама закрыла ему глаза. Голова с глубокой царапиной с одной стороны и покрытая с другой стороны сальными волосами. Подняв взгляд, заметила на углу стола красный след. Видимо, упал, задел угол и раскроил череп. Мгновенная смерть. Я бросила взгляд на игрушку в его руках. Медведь из плюша, которых полно у детей. Правда у него я не видела не то чтобы детской, а просто ребенка или его фотографий. По досье, что нарыли аналитики, у него нет ни жены, ни детей. Странно. Трогать труп вообще нельзя, поэтому я старалась осторожно рассмотреть игрушку из рук мертвяка. Но меня бросило в дрожь. И я застыла, подобно Эндрю, смотря на медведя, ужасного медведя с вышитой из коричневых ниток улыбкой. Черные бусины за место глаз впились в меня. Во рту пересохло, руки дрожали и не могли двинуться больше. Мягкая лапа в руках с ощущением обжига заставляла пальцы гореть. Место с этикеткой дало понять, что это за игрушка, и кому она принадлежит. Мне. Это моя игрушка. Огромная буква V была вышита фиолетовыми нитками рядом с этикеткой. Так всегда делала мама с моими вещами и игрушками. Одернув руку, я выбежала на улицу, но как будто ощущала взгляд гребанного медведя в спину.