У него было деловое предложение

      в целом, вся ситуация была какой-то странной, и эбардо уже не был уверен, почему именно согласился на это. обычно ему было все равно, в какой стезе ему предлагают соревноваться, да и победами оканчивался больший процент споров. ему в принципе была присуща эта нездоровая тяга соглашаться на всякую дичь, даже если она ему объективно не нравилась. а если и нравилась, то грозила обернуться тюремным сроком. мультимировые сети казино по нему не плакали исключительно потому, что в деньгах он ни разу в своей жизни не нуждался.       он нуждался в ощущениях. в сладости победы. в риске, вынуждающем выкладываться на полную, в некомфортных условиях соревнования, в возможности всем вокруг доказать, что он лучше, безбашеннее и способнее на порядок. вот в этом всем, да.       текущий тейк подходил только под первую характеристику. и то, с натяжечкой, потому что ощущения хоть и были, но довольно смешанные. как трижды переебаный в блендере смузи, настолько загадочного цвета, что изначальные продукты больше не были идентифицируемы. примерно такой спектр эмоций вызывал торжественно стоящий перед его лицом член.       чему он, блять, радуется?       эбардо неуверенно склоняет голову в сторону, словно иной ракурс мог дать ему ответ на закономерные вопросы. не дает. странно, а говорили, хуй все знает.       так… еще раз… как там было? «спорим на желание, кто первый кончит, тот проиграл»? настолько оскорбительное пари, что сложно было отказаться. он в ту же секунду пожал протянутую руку, припечатав магическим пактом, и за шкирку утащил клетчатого уебана в верхние покои замка. чертов лололошка, ебаная мразь. судя по крикам и извиваниям, он вообще не ожидал что его предложение так просто примут. возможно, планировал быть выброшенным в портал по причине «бескомпромиссный долбоеб» (что правда). ага, не на того напал, теперь им обоим предстоит пройти это судьбоносное испытание, и виноват будет тот, кто вселенную на кон поставил, а не тот, кто ее выиграл.       но кое-что все-таки оставалось странным.       — какого черта у тебя уже стоит?       — о, ну, знаешь, у меня тут такой вид, — тянет контр откуда-то сзади и загадочно разводит руками. хотя не то чтобы стоящие по обе стороны от его головы колени дают ему развести их далеко.       — теперь мне кажется, что, прося за парня матильды, ты подкатывал к нему, а не к ней.       — ни к кому я не подкатывал, он даже не в моем вкусе! я уже тогда превратился из булочки в хлебушек, еще немного, и она обзывала бы меня сухариком.       ого, как специфично. эбардо поверить не может, что на его шутку можно было так обидеться.       — вы поглядите какой меркантильный. ало, поэна, и это герой, которого вы заслужили, — эбардо прислоняет два пальца к виску, имитируя телепатическую трансляцию.       «а какой еще мог у них быть?», справедливо задумывается лололошка, когда в голове эхом отдает: «мне им это так и передать?»       — не надо.       — другое дело. кстати насчет дела, у тебя там никакого случайно нет на носу? — с сарказмом отмечает маг, скучающе качая чужой член из стороны в сторону пальцем.       — н-надо же, а что насчет тебя? — изо всех сил старается звучать уверенно контр, — и можешь так не делать? это не возбуждает, но ощущается чертовски странно.       эбардо оборачивается и смотрит на него настолько надменно, насколько это возможно при отсутствии штанов, очевидно не веря ни единому слову.       — ну, учитывая твое… — в целях презентации отвешивает уже подуставшему нести свой караул органу щелбан, — состояние, думаю будет справедливо дать тебе фору.       — спасибо, понял, — задето шипит в ответ, и рвение, с коим ло действительно поднимает руки и переключает свое внимание на то, на что на самом деле сложно было не переключить внимание с самого начала — на дело — было удивительным, — поцеловать, где болит, не хочешь?       но не таким удивительным как-то, что он продолжал что-то там подпездывать даже с хуем во рту.       — ага, бегу и пада-… — на собственном члене внезапно и непривычно смыкаются сухие теплые губы, а руки обхватывают бедра и тянут в стороны; его упирающиеся в кости чужого таза локти соскальзывают, заставляя тело резко осесть ниже, лицом прицельно клюнув туда, куда просили, — тьфу ты!       — хех, — отчетливо доносится сквозь член во рту.       его бы воля, эбардо придушил бы контра собственными руками, но, к сожалению, сейчас мог сделать это, разве что, бедрами.       справедливо расценив, что цель превалирует над средствами, именно это он и делает, ловко скрестив икры за головой контра, когда тот рискнул взять особенно глубоко. захват отлично фиксирует чужую голову, лишая свободы отстраниться дальше, чем позволено, и обеспечивает давку на стискивающем его член горле. эбардо почти горд установленным контролем, уже готовый внимать протестующим трепыханиям со стороны нижнего, когда ло абсолютно позорно стонет и сглатывает.       ах, да. стоило обратить внимание на чужую нездоровую тягу к самоудушению строго до подписания согласия на этот челлендж.       от неожиданности маг закусывает губу и рефлекторно подтягивает ноги, насаживая контра до основания — тот хрипит болезненно, но даже не думает отстраняться, высовывает язык для лучшего скольжения, горячими витками обрисовывает кожу, словно только этим, блять, в своей жизни и занимался.       у эбардо плывет перед глазами, и ему кажется, что время форы вышло ну уж слишком быстро.       — подож-… — привычка начинать с переговоров чуть не подводит его в этот раз, и он затыкает рот ладонью. кошмар.       сложно было определить, что хуже: то, что лололошке это нравилось гораздо больше, чем, считавший себя вполне догадливым, маг мог предположить, или то, что последнему это как раз было выгодно и отказаться пользоваться таким подарком было бы несусветной глупостью.       с отвращением эбардо пялится на чужой все еще не облюбованный пах, и абсолютно неуместно сотрясается от удовольствия, закрывая глаза.       господи, ему срочно нужно что-то с этим сделать.       к счастью, беспричинно растекающийся под ним идиот был ярчайшим доказательством того, что физическая самозанятость спасает от мыслей и проблем. поэтому он предпринимает весьма смелую попытку избавить себя от провоцирующего стыдливость безделья и одним быстрым слитным безболезненным движением нанизаться на чужой член.       да, как пластырь сорвать, раз — и все (ему бы так хотелось, чтобы все было так просто).       недочетом в этом плане оказался так невовремя захрипевший вокруг него дрожащим горлом лололошка, вцепившийся руками в бедра, прерывая контролируемый темп, и с самым глупым, высоким стоном эбардо впечатывается носом в напряженный живот, так и не достигнув своей главной цели.       в моменте ему очень хочется въебать по этому проклятому члену, как по барахлящему телевизору. остановившая его шальная мысль о том, что так он, возможно, только увеличит свои шансы на победу, ведь контр был наглухо ебнутым, приводит в ужас.       блять, и кто сказал, что сверху в позе шестьдесят девять проще?! он, прости время (нет, правда прости), даже не дотягивается, пока это голодное животное снизу выполняет всю работу за двоих, доводя до исступления и себя, и мага, и эбардо вообще не дано понять, что из этого было менее предсказуемо.       и даже так это все еще было игрой в одни ворота — в его ворота, как бы странно ни звучало, и быть единственным стонущим в помещении (эбардо отказался брать в расчет факт того, что у контра функция подачи голоса опечатана, это вообще не причина) было стремно.       — м-ммф… — лололошка восполняет нехватку звуков со своей стороны, но звучит он уж больно осуждающе, чтобы это считалось, и покачивает бедрами, как бы привлекая внимание к своей этим самым вниманием обделенной персоне.       он еще выпендривается, посмотрите на него! не успевает маг обвинить лололошку в его нерасполагающей к минету комплекции, как последний выпускает его изо рта, силой приподнимая над собой.       контр тяжело глотает воздух осипшим горлом, глядя на мага снизу вверх из-под теперь маячащего перед лицом члена последнего, обиженно заламывает брови.       — ты вообще что-то делать собираешься? или мне уже пора загадывать желание?       — да я не достаю в таком положении! — вспыхивает во всех смыслах этого слова эбардо, впервые в жизни рискующий проиграть в ебаной игре с членом, еще и из-за такой дурости, как, по всей видимости, количество съеденной его текущим партнером растишки.       ло смотрит на него с читаемой иконкой загрузки на лице несколько секунд, прежде чем приподнимает его тело над собой еще выше.       — может тебе тогда пересесть удобнее?       и вместо того, чтоб снова запрокинуть голову, ныряет дальше, полностью скрываясь под чужими бедрами.       эбардо этот мув абсолютно не ясен ровно до того, как промежность накрывает чужой горячий язык, и следующее за ним подрагивающее дыхание холодком оседает на влажной дорожке слюны.       черт бы побрал это тело, но его реально корежит от ощущений и осознания в сумме, колени дрожат в тщетной попытке свести ноги несмотря на преграду в виде цепко держащих их разведенными рук контра, и в следующее мгновение маг обнаруживает себя скрюченным над чужим проблемным, блять, пахом и с белой кофтой, едва ли по швам не трещащей в до таких же, блять, белых костяшек напряженных пальцах.       господи, да он бы телепортировался к ебени матери с этого омега-кринж ивента или испепелил излишне рабочий станок под собой уже давно, но без несоизмеримой гордости и желания кому-то что-то доказать маг не был бы собой, да и магический пакт не был бы магическим, если бы установленными условиями можно было так просто пренебречь.       поэтому, положив хуй если не в рот лололошке, то хотя бы на свое к нему отношение, он наконец-то берется за дело и сам.       — может отцепишься? мне все еще, м-мх… неудобно, — шипит он, небрежно ведя рукой вниз по отзывчиво толкнувшемуся в долгожданный (не рот, конечно, но хотя бы) кулак стволу.       на попытку привстать лололошка будто специально дергает его обратно на себя, увлеченно вылизывая и с ненормальным усилием толкаясь языком внутрь. отчаянно краснея, маг выплевывает первое, что попадается под язык.       — да куда ты забурился, это же не шахта- а-акх!..       — не знаю, — рассудив, что самой сильной мышцы тела здесь недостаточно, контр проделывает дорогу внутрь уже пальцами, что ненадолго позволяет приподняться. и лишь после отвечает на раннюю претензию, — придумай что-нибудь, ты же волшебник.       на секунду эбардо настолько в ахуе с этого запроса практически уровня тыжпрограммист, что забывает, где находится и почему вообще ему нужно в этом участвовать, вспоминая лишь когда поза снова неудобная, а лололошка натягивает его на свои рот и пальцы так, словно он бесплатная еда, а не межгалактический террорист.       и правда, стоило показать этому анскиллу пару магических фокусов сразу, раз он так хочет.       лололошка мычит еще более разочарованно, чем до этого, когда рука на его члене прекращает движения, и он бы, наверное, опрокинул так долго не способного собраться с действиями мага нахуй с кровати (вот и давайте фору всяким пидорасам, потом слезть с них не сможете), если бы не сковавшее все его тело, не пойми откуда взявшееся удовольствие.       не к своему сожалению, контр лишен возможности видеть как симпатично зеленые всполохи опутывают его ниже живота, змеясь по коже, но ему это и не нужно, чтобы понять, что счет наконец-то сравнялся. гибкий слой послушной маны идеально транслирует предполагаемые движениями заклинателя ощущения, искря под кожей, и ло бесполезно скребет пальцами ног по покрывалу, пока дорвавшийся до насилия маг выкручивает руки в воздухе так, словно выжимает тряпку, а не доит чужой член (он не то что бы не прав…).       — хе-хе, — а вот и его очередь смеяться.       эбардо уже и не помнит, когда последний раз ему выдавался повод использовать этот старый трюк. наверное, в академии? а это довольно-таки давно. даже исключая отсиженный срок. однако работал он все также эффективно, что не могло не радовать.       равно как и то, что гиперактивный уебок под ним наконец-то сбавил обороты (нет, серьезно, вот это руки, я весь мокрый), и ему больше не нужно грызть воротник своего любимого жакета, лишь бы не выть — одного животного этому рандеву было более, чем достаточно.       — должен ли я благодарить тебя за то, что ты напомнил мне об этом? — не скованные трением и прочими неудобствами, его руки движутся как-то совсем уж дико, страшно представить, что было бы с подконтрольным этим махинациям органом, действуй он напрямую.       к счастью у него какое-то время не было возможности и с самого начала не было ни капли желания реально это трогать. то, что он, великий маг и страшный преступник, даже при желании не смог бы заглотить такую хренотень целиком, эбардо отрицал. это, конечно, не его профиль и зона интересов, но признавать свою не-всесильность казалось унизительным.       задумавшись о сомнительности своих собственных, приводящих его в гиблые места, принципов, он слишком сильно сжимает резво ходящий по воздуху кулак. ло под ним стонет исключительно болезненно и, дай бог, если только до синяков впивается пальцами в его бока.       блять, однажды это самомнение уже аукнулось ему персональной темницей (что не могло не льстить, конечно, но птице любо на свободе), а теперь ему искренне стыдно за то, что не отсосал смазливому идиоту в нелепых очках? что дальше, эбардо? благотворительность?       хотя нет, глядя на жадно трахающие пропитанный его маной воздух чужие бедра, именно ею он и занимался. дистанционно, но все же. и почему его это так бесит, он же, вроде как, выигрывает! очередной толчок синхронизирует ритм с его опустившимися в слитном движении руками, и эбардо аж передергивает всего от ужаса.       — блять, ты можешь не елозить? — контр совершенно внезапно сбрасывает его со своего лица, только чтобы обругать. подавившийся воздухом маг поверить не может, что слышит подобное в свой адрес.       — а ты можешь хоть что-то делать, а то я будто с воздухом соревнуюсь, — выпендривается он в ответ, просто потому что может.       ло окончательно вынимает пальцы, прокручивая, и это кажется самым жутким ощущением из всех, пока он снова не открывает рот.       — очень смелые слова для того, кому полруки мало показалось.       ничего не поняв, маг уже готовится перейти на личности, как лололошка по костяшки загоняет в него четыре пальца. он не знает, где витал все время до этого, но сейчас он катастрофически осведомлен о том, что творит это зверье у него между ног, и он пиздец как не хочет осведомленным такими вещами быть.       а еще в нем чертовски тесно, и контр явно наврал, блять. на один безымянный так точно.       — ты как эт… — случайно пищит он, забыв придать голосу характерно веномского хрипа, и зажимает рот руками. вспоминая о неразвеянном заклинании, этот финт вряд-ли был самым умным с тем, как тяжело он в эти самые руки дышит.       — у меня был хороший учитель, — неоднозначно заявляет повеселевший контр и нагладив внутри нужный угол, скручивает пальцы, сводя подушечки в одной точке.       эбардо проклинает наличие у себя мозгов, потому что легкость, с которой он догадывается, кто был «учителем» просто невыносима. его почти тошнит от мыслей об этом, но попытки сконцентрироваться на чем-то кроме грамотно трахающих его пальцев не выдерживают совершенно никакой критики. не тогда, когда источником этой грамотности, очевидно, являлся он сам (возможно, не в этой временной линии, но что это меняет?).       — лучше? — интересуется контр, на вкус эбардо слишком честно любопытствующий о качестве своей работы. даже для их спора.       — заткни себя.       это ни в коем случае не должно было звучать как приглашение сожрать его. тем не менее, лололошка слышит именно такую интерпретацию, и эбардо плохо от того, насколько это ощущается хорошо.       ло горстью проходится у него внутри, беспощадно продавливая железу, и эбардо чуть не плачет, бесконтрольно истекая предсеменем в жадно сглатывающее горло. крик рвется наружу, и он жмурится, вгрызаясь в зажимающие рот пальцы.       очень смело, учитывая, что он засунул свой член в чужой, — давящийся криком прямо сейчас, — рот.       ах, да, магическая трансляция.       ну, по крайней мере, теперь эбардо не одинок в своих переживаниях.       отчаянные метания между вариантами приводят к выводу, что злосчастное заклинание — его единственный шанс восстановить справедливость, поэтому он даже не думает (как выглядит, что делает, как потом оправдает себя у зеркала…), когда высовывает язык и погружает пальцы в рот.       лололошка под ним захлебывается стоном, членом, вообще всем, чем можно, и эбардо ни-ху-я не понимает, как можно продолжать так сладко выть, буквально задыхаясь? вот у него, например, не получается. ему бы запрокинуть голову, взять угол получше, но он готов поспорить что баланс, с которым он все еще умудряется не упасть, куда более хрупок, чем баланс вселенной, окей.       поэтому он рискует иначе, выхватывая чужой член и восполняя нехватку стимуляции там, куда трансляция просто не доходила (чтоб эта его эльфийская длина усохла, блять). дурацкое заклинание знакомо замыкает его на манапотоке, и он вспоминает, почему перестал пользоваться этой технически не доработанной пародией на магию (точно не из-за того, что сидел в тюрьме, коне-ечно). все равно, что искрящий оголенный провод в руках сжать (ух нихуя себе громоотвод) — в глазах темнеет и его клинит от наложенных друг на друга слоящихся по коже ощущений обоих тел.       справедливо являясь звеном этой цепи и принимая на себя удар не меньший, лололошка заходится криком, выпуская его изо рта (но не из рук) и даруя краткосрочную передышку. эбардо, как автору этой хрени, до сих пор не понятно, баг это или фича.       судя по хрипам снизу — фича. судя по из чистой вредности все еще не подгибающимся коленям, однозначный баг.       за всеми этими философствованиями он как-то совсем забывает следить за благосостоянием придурка, которому он наяривает абсолютно автоматически, поэтому совсем не понимает, откуда берется волнообразно нарастающее удовольствие. а потом лололошку выгибает над кроватью так круто, что, теряя равновесие, эбардо давится собственной рукой и слишком уж поздно вспоминает — если кончит этот ублюдок, то и ему придется пережить то же самое.       маг, конечно, слышал, как некоторые особо трогательные поэтические личности называют оргазм маленькой смертью. в данном случае скорее смерть показалась бы эбардо маленьким оргазмом.       самодовольная уверенность в том, что лололошка финишировал раньше, остается при нем, пока тело медленно возвращает утраченную чувствительность. расползающаяся по животу влага, вроде как, ничуть его не смущает — после пережитого эбардо не сомневается в способности контра изгваздать своей слюной все, что угодно.       по всей видимости, почувствовавший себя слишком комфортно лололошка ловко выправляется из-под него и ныряет между разведенных ног, недвузначно притираясь пахом. оторванный от своих супер важных размышлений эбардо поднимает на него свой самый вопросительный взгляд.       — ну… — ло с глупеньким лицом чешет щеку и мнется (были бы причины?), — у меня снова стоит.       «я знаю», — эбардо отодвигается чуть назад, подальше от источника знания, честно стараясь не материться, но ло ненавязчиво подтаскивает его обратно.       — меня вообще не ебет.       — ты слова с мыслями перепутал.       эбардо закатывает глаза.       когда он их откатывает обратно, ло все еще смотрит на него с полным наивной веры взглядом в ожидании ответа на поставленный вопрос (на самом деле он нихуя не спрашивал, только поставил перед фактом существования проблемы, но разве до этой лохушки под шубой донесешь как правильно просить?) и весомо уложенным на чужой перепачканный живот членом.       — м-мм, и правда выглядит, как большая проблема. тебе помочь? — тянет гласные эбардо, язвя до того очевидно, что уши вянут от такой отравы.       лололошка несомненно и весьма привычно воспринимает таблички «не лезь — убьет» за призыв засунуть туда член.       — да, пожалуйста? — скромно мяукает он, видимо надеясь на дополнительные баллы за очарование (его нет), и наваливается подчеркнуто не скромно, погребая под собой. сбрасывая раз за разом прочь с себя чрезмерно осмелевшие руки, словно это какой-то квик-тайм-ивент, где ты умрешь, если вовремя не избежишь угрозы, эбардо реально задумывается, как в этом чудике без конфликтов уживаются подобный уровень наглости с нездоровой тягой к повиновению.       или это только ему так повезло, а слушается он всех остальных?       с нелепым по сравнению с масштабами своих реальных навыков «хоп!» маг перехватывает игриво мельтешащие запястья и инициативу — заинтересованно замерший контр смотрит на него, как кошка на ускользнувшую из лап игрушку, хвостом разве что не виляет — и опрокидывает лололошку на бок, сменяя позиции.       только-только расцветший на чужом смазливом лице азарт от потасовочной прелюдии сменяется на осознание гнусного предательства, когда вместо кровати под спиной ло обнаруживает ничего, а видимый интерьер рассеивается в гуще мерцающих зеленым искр, на стыке превращающихся в потолок его контрабандистской каморки.       — блять!..       с оглушительным грохотом лололошка в этом кратком полете от потолка до пола опрокидывает бонусом на себя половину полок и разбивает кровать, пока вынужденно отвлекшийся от этого дивного зрелища эбардо чисто на слух диагностирует заполнившие пространство за порталом вопли как эльфийские (особая гармоника).       — помощи у своих власть имущих друзей проси!       потрясенно воскликнувший нечто нечленораздельное при его виде длинноухий модник, пытавшийся поднять придавивший друга шкаф, только и успевает, что обвинительно выставить указательный палец в направлении портала, когда ему в лицо прилетают чьи-то штаны с такой силой, что эльф, судя по звукам, и сам становится печальной жертвой гравитации.       а может и нет. портал закрылся, и, как он и сообщал ранее, эбардо категорически не ебут их проблемы.       его вообще сегодня ничего так и не ебало, и это правда казалось хорошей концовкой, если бы не пришедшее чуть ранее осознание того, что их пари кончилось…       ничьей.       с разочарованным стоном он валится обратно на кровать.       день прожит зря.       в принципе, он не получил ничего, кроме... удовлетворительной? судя по финалу пародии на новый сексуальный опыт (маг уверен, что оценка некорректна из-за длительного застоя), и возможности посмеяться над тем, как кто-то падает. физически и морально. абсолютно не стоящие его стараний трофеи.       эбардо вслепую шарит рукой по сбитому постельному (для каких геройствований эта кровать такая большая?), пока не находит вторые штаны. вытянув их из дальнего угла в свое поле зрения, отмечает, что вообще-то никогда не носил голубых подтяжек.       заебись. отлично.       он сжигает незаконно проникший в его гардероб субъект щелчком пальцев и сожалеет, что не может поступить также со своей ныне утраченной парой. лололошка наверняка не проникнется проблемой и просто натянет их, как свои (ну хоть что-то он сегодня натянул и ладно). храни время поэновского героя!

***

      сан-фран задумчиво (он никогда так не жалел о том, что умеет думать) следил за безвыходно натягивающим штаны ло. в этой укороченной модели он смотрелся еще большим идиотом, чем обычно.       — поставь одну звезду этой транспортной компании, — советует он, глядя на прыгающего на одной ноге в попытке натянуть сову на глобус контра, — я уверен, что в комплекте с тобой точно шли те голубые подтяжки.