Выбор

      В саду было прохладно и почти совсем темно. Несмотря на позднее время, наблюдающие за своими гостями птицы пели громко. Но ничего из этого не могло ни остудить разгорающийся огонь в груди демона, ни скрыть две фигуры, сидящих у подножия статуи печальной Астреи, ни утаить от Давида разговора Одри и Кассиэля. И в отличие от самой Астреи, разговор коллег вовсе печальным не казался.       — Ой, всё ты знаешь! — негромко смеялась Одри, невзначай смахивая с плеча Касса лёгкую паутинку. — Я бы хотела…       — Тихо, — грубо прервал её Кассиэль, так и не услышав продолжения. Его взгляд был направлен точно туда, где за листвой скрывался Давид.       «Чёрт, — мгновенно пронеслось в голове. — Глупо».       Глупо было полагать, что удастся долго скрывать свою энергию от рыцаря, вся жизнь которого заточена на защите. Его энергию Касс уже уловил, и хотя самого Давида всё ещё не видел, но знал, кто именно, подобно ребёнку, подглядывает за тем, что его не касается.       — Что там? — тихо, но твёрдо спросила Одри, когда тишина затянулась.       Она внимательно смотрела туда же, куда смотрел собеседник, но никак не могла понять, что он там нашёл. И вдруг Кассиэль со вздохом резко расслабился, улыбнулся, встречаясь глазами с обомлевшей от его резких перемен девушкой, и произнёс так, будто хотел чтобы его кто-то услышал.       — Ничего, — успокоил он, несколько неаккуратно кладя свою крупную ладонь на её колено. — Так чего бы ты хотела?       Вздрогнувшая от неожиданного сближения Одри смотрела на Касса, часто моргая и украдкой поглядывая на густую крону, в которой не видела совсем ничего, что могло бы привлечь внимание парня. Не видела, но, может…       «Чувствует?»       И пусть Давид знал, что смертная не сможет почувствовать его так, как чувствовал сейчас сидящий рядом с ней демон, но точно предпочитал, чтобы сделала это именно она. А не Кассиэль, который нарочно испытывал его терпение, тщетно и, к тому же, совершенно неумело пытаясь охмурить его ведьмочку.       Но его ли она? К своему стыду Давид не мог быть уверен, что тот огонь ревности, горящий в нём при виде её милых глазок, направленных в чью-либо сторону, кроме его собственной, уместен. Он не был уверен, что имеет хоть малейшее право обладать ею, что она примет его желание упрятать её ото всех за своей спиной. А желание это было велико.       И ровно таким же было желание прямо сейчас покинуть своё укрытие, выйти к ним, встретиться глазами с издевающимся над ним Кассом и расставить всё по своим местам. Рука Давида уже дёрнулась к глухой листве, когда вдруг прозвучал нежный, но задорный голос Одри.       — Знаешь… — она положила свою руку поверх ладони Кассиэля, что до сих пор лежала недвижимым грузом на её колене, ненавязчиво убирая её так, чтобы не обидеть друга. — Больше всего я сейчас хочу отдохнуть. Тебе бы тоже не помешало. Микаэль сказал, что завтра будет трудный день, так что нам понадобится твоя защита и мой ясный ум. Идём в поместье?       — Уже поздно, — согласился Кассиэль, однако так и остался сидеть неподвижно. — Иди, я прослежу, чтобы дошла без приключений.       — А ты?       — Есть ещё кое-какое дело. Доброй ночи, Одри.       Улыбаясь в ответ, девушка лишь кивнула и неторопливо пошла прочь, задевая пальцами уснувшие на ночь бутоны. Как и обещал, Кассиэль проследил за ней, и как только оценщица скрылась за дверями поместья, он вмиг поднялся со скамьи и парой широких шагов достиг той самой листвы, которая всё не давала ему покоя. С едкой ухмылкой он смёл её со своего пути, готовый встретиться взглядом с ревнивцем.       Но в укрытии уже никого не было.       Ночью в поместье было, мягко говоря, жутко, хотя Одри думала, что уже привыкла к своему новому дому. Были ли этой жути виной недостаточное освещение или кошмары, что преследовали её не первую ночь, девушка наверняка не знала, но всё равно шагала по коридору второго этажа достаточно быстро, чтобы скорее включить прикроватную лампу уже в своей комнате. Хорошо, что в последнее время она предпочитала своим любимым чёрным туфлям кеды, иначе цоканьем своих каблуков наверняка потревожила бы соседей.       Скрипнула дверь, щёлкнул переключатель лампы, Одри прерывисто выдохнула. Дошла. Всё хорошо. И только она оторовала взгляд от тёплого света, тут же в ужасе прикрыла ладонью рот, чтобы не закричать. Тело бросил в дрожь — в комнате она была не одна.       — Извини, извини! — затараторил незванный гость, поднимаясь с кресла у окна, и поспешил прямо к ней. — Не хотел тебя пугать, правда.       — Не хотел, но сделал всё для этого! Боже мой, Давид!       Ноги совсем не держали её даже несмотря на то, что гость не представлял собой угрозы. Да и страшным он, в общем-то, не был. Но Одри всё равно качнуло назад к стене, к ней она и прижалась, чтобы иметь хоть какую-то опору.       — Прости, спешил тебя найти, — оправдывался Давид с игривой улыбкой. — Как дела в саду?       — Так это тебя заметил Кассиэль, — Одри хмыкнула, обходя его, и уселась на кровать. Она наконец скинула с себя пиджак, оставаясь в одном топе и, вторя ему, игриво спросила: — Подглядывал? Могу посоветовать специалиста.       — Не надо, спасибо. За тобой я подглядываю исключительно ради благих побуждений и приятных эмоций.       — И что увидел?       — Что один наш общий грозный друг совсем не умеет общаться с дамами, — Давид опустился рядом с ней и мягко, но уверенно положил свою горячую ладонь на её колено, поднимая её к бедру.       По коже вмиг побежали мурашки, Одри едва заметно вздохнула от тепла его тела и той интимности, с которой парень касался её. И пусть черты Давид не переходил и не поднимал своей руки выше позволенного, низ живота чуть свело, будто бы в предвкушении чего-то большего. Прямо над ухом прозвучал его бархатистый шёпот:       — Так ведь приятнее? Или я чего-то не знаю о твоих предпочтениях?       — Что ты вообще можешь знать о моих предпочтениях, м? — Одри чуть отстранилась, чтобы с вызовом взглянуть ему в глаза.       — Хочу знать всё. Надеюсь, в их список входят кудрявые брюнеты?       Давид был уверен, что точно входят, поэтому как можно скорее решился подтвердить свою догадку. Подался вперёд, прикрыв глаза, и почти завладел губами девушки. Почти. Она вновь отстранилась, не дав даже коснуться себя. Мнение о том, что ей всё-таки нравятся кудрявые брюнеты, стремительно теряло шансы на достоверность. Может, Давид и хотел что-то сказать, но от досады сразу на ум ничего не пришло. Однако Одри заговорила вместо него:       — Ты говорил, что спешил меня найти. Что ты хотел?       Действительно, он ведь пришёл по делу. По личному, но всё же делу. Парень выпрямился, его лицо приняло серьёзное выражение, ведь шутить или играть он уже не хотел. Поэтому прямо задал волнующий его вопрос:       — Когда придёт время определиться, кого ты выберешь: меня или Касса?       Одри в ответ на его серьёзность тихонько вздохнула и склонила голову, нежно улыбаясь. Глупенький, он ведь даже не знает, что ей вовсе не придётся выбирать кого-то или, не дай Бог, разбивать сердца. Вряд ли она настолько обояла Кассиэля своей элементарной вежливостью, чтобы тот только и ждал, когда же она выберет его. Он и сам никогда не проявлял к ней большего интереса, чем небрежно опущенная на колено рука ради ревности Давида. Так что выбора вовсе и не было. Но обрадовать демона этой новостью она не спешила.       — Как только это время придёт — узнаешь самый первый.       — Это время пришло, Одри. Не играй со мной, не надо. Когда я вынес тебя на руках из той проклятой церкви, когда ты кричала во сне от боли и кошмаров, что тебе снились, я был здесь. Я ждал, когда ты проснёшься, своими руками делал всё, что говорил Микаэль, чтобы самому помочь тебе. Я очень ждал и надеялся, что когда ты откроешь глаза, то увидишь меня рядом с собой. А я хотел, может быть, через время, но увидеть ту милую оценщицу, которая как и раньше отвечает на мой флирт и вовсе не стеснятся.       — Я думала, ты мне снился. Ты так плохо выглядел, если честно…       — Было сложно выглядеть хорошо, когда не всегда получалось уловить твоё дыхание. Так скажи мне, Одри, не то ли сейчас время, чтобы выбрать? Я точно не прокляну тебя и не умру от обиды, если отвергнешь, только сделай это сейчас. Не тяни.       — Давид, я не знаю, как тебе сказать, но…       Сердце пропустило удар. Всё-таки обидное начало фразы, но Давид держался достойно, Одри ведь ещё не договорила, а он обещал не таить обиды. Хотя делать это было трудно, глядя в её будто бы пристыженные, печальные глаза.       — Мне жаль, если ввела тебя в заблуждение, — она нагло играла и ним, оттягивая ответ, и нарочно делала это именно таким образом. Но долго играть не хотела, зачем было его испытывать? — Но между нами с Кассиэлем совсем ничего нет.       — Правда? Погоди, ты специально так говорила! — рассмеялся наконец Давид, раскусив игру оценщицы. — Бессовестная ты, ведьмочка.       Он притянул её за руку, укладывая на свою грудь, и вновь попытался поцеловать. В этот раз получилось. Но снова не так, как хотелось бы: буквально через пару секунд Одри осторожно разорвала поцелуй и положила голову ему на плечо. Головная боль уже давала о себе знать, глаза не слушались и хотели как можно скорее закрыться до утра. Одри не улыбалась, но в её глазах и голосе читалась нежность, когда она заговорила:       — Я правда очень устала сегодня, а ты изрядно нанервничался. Нам стоит отдохнуть.       — Как скажешь. Тогда не будем торопить события?       — Почему же, можем продолжить завтра.       Вскоре после этого предложения, которое Давид с радостью одобрил, Одри уже лежала в своей постели и почему-то была абсолютно уверена, что сегодня впервые за долгое время ей не приснится ни одного кошмара, а приснится он — наглый на первый взгляд демон, который почему-то сомневался во взаимности своих чувств до сегодняшнего вечера.