Под руной Турисаз

Аймора шла обратно к домику, и каждый шаг отдавался приятной усталостью во всём теле. После помощи Гретхен она вся пропахла травами, выпечкой и землёй. Ароматы достаточно далёкие от пыли древних фолиантов и металла приборов. Это было странно и невероятно приятно. В голове снова и снова прокручивались события дня, прошедшего под руководством местной ворчливой ведьмы: хриплый голос, зелье в ступке, древняя магия, простая деревенская мудрость. Хоул уже почти дошла до домика, как заметила слабый свет, льющийся из окошка. «О, вернулся!» — подумала ведьма, и уголки губ дёрнулись в улыбке. Открыв дверь, Аймора замерла на пороге. Геллерт сидел в том же кресле у камина, откинув голову на спинку кресла и смотрел на огонь. Услышав скрип двери, маг медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Айморе: по её слегка растрёпанным волосам, по платью, на котором виднелись следы травяных соков и земли — и остановился на её руках. На лице Геллерта не было ни удивления, ни насмешки. — Ты решила сменить профессию и остаться здесь подмастерьем у местной знахарки? — произнёс он наконец, чуть прищурившись. Аймора закрыла за собой дверь, сняла плащ и повесила его на крючок. — Может, и не самое плохое решение, — парировала рунолог, подходя к камину и протягивая руки к огню. Геллерт прищурился, наблюдая, как девушка с неожиданной для неё непосредственностью встала на колени, чтобы быть поближе к теплу. — Гретхен показала мне… кое-что, — задумчиво произнесла Аймора. — Такая магия… Я никогда не видела подобного. — Да, — он слабо улыбнулся. — Гретхен последняя из настоящих. Её знания уйдут вместе с ней. Мир предпочитает более… цивилизованные методы. Он отпил из бокала и поставил его обратно. — Цивилизованные? — переспросила ведьма, оглядываясь на Грин-де-Вальда. — Большинство из того, что она делает и умеет, — он пожал плечами, — современные маги с удовольствием причислят к тёмной магии. Они никогда не примут мысль, что природа и есть сочетание разных красок и полутонов. И черни в ней достаточно, как губительной, так и животворящей. Хоул нахмурилась, возвращаясь мыслями к Гретхен. На страшного тёмного мага она тянула ровно так же, как сама Аймора на первоклассного боевого мага. Размышления прервал голос Грин-де-Вальда с едва заметным смешком, будто его забавляло, как многолетние установки, что чёрная магия это плохо, на глазах трещат по швам. — И чем же вы занимались весь день? — Квасили капусту, — Аймора усмехнулась. — Спасение урожая от неминуемой гибели, — констатировало маг. — Всё как всегда. Очень в характере Гретхен. Аймора улыбнулась, глядя на огонь. — Шинковали, солили, утрамбовывали. Потом месили тесто. Ещё… — она запнулась, не зная, как описать магический ритуал со зельем. — Потом она варила зелье без палочки, с песней. Геллерт кивнул, как будто это было самым естественным делом на свете. — Старая кровь, Гретхен говорит с землёй на её языке. Это действительно впечатляет. Он помолчал, изучая её. — Тебе понравилось. — Да, — честно призналась Аймора. — Это было… настоящее. Грин-де-Вальд снова кивнул, и в его взгляде появилось что-то похожее на удовлетворение. — Ты сказал, что её знания уйдут вместе с ней… — У неё не было учеников, — тут же отрезал Грин-де-Вальд. — Говорить с землёй, лесом, животными, которые в нём живут… Это дано не каждому. — Понятно, — с некоторой толикой разочарования вздохнула Аймора. — Я думала, что она и тебя чему-то такому могла научить. — Знаю некоторые хитрости, не больше, — Геллерт перевёл взгляд на огонь. В его словах прозвучала то ли горечь, то ли это было недовольство от необходимости признания, что не всё ему, Геллерту Грин-де-Вальду, было подвластно, не вся магия покорялась. Аймора вспомнила про свёрток, который дала ей Гретхен и торопливо начала разворачивать. — Это от Гретхен, там… — она замялась, сама не зная ответа. Геллерт прищурился, когда последний лоскуток был убран. Внутри лежал небольшой, ещё тёплый каравай тёмного хлеба и маленький горшочек с мёдом. Запах свежей выпечки почти сразу заполнил и без того небольшое помещение. — Это от Гретхен. За помощь, — сказала Аймора, показывая ему. — Надо же, когда она успела? Она с интересом рассматривала узоры на хлебе, которые напоминали внешне венок из листьев. Айморе так и не удалось понять хитрости, где и как нужно провести лезвием по тесту, чтобы получить именно красивый рисунок, а не свидетельство мучений будущего хлеба. «Ай, Бестолочь!» — воскликнула Гретхен, махнув деревянной ложкой слишком уж близко ко лбу рунолога, когда та слишком уж глубоко резанула тесто, делая из него что-то непонятное. Мора, чуть сморщившись, порадовалась, что методы воспитания молодых магов сварливой ведьмой пронеслись буквально в дюйме от головы и не коснулись её. Хотя это было довольно забавно. Неуверенно Мора отломила ароматно пахнущую краюху хлеба и, поддавшись какому-то неясному порыву, протянула Грин-де-Вальду. Он улыбнулся, по-настоящему широко и открыто. Это преобразило его, сделав будто лет на десять моложе. — Её хлеб дороже любого ордена Мерлина. — Маг взглянул на неё, принимая кусочек хлеба. — Спасибо. Ты должна гордиться. Гретхен… Ей очень тяжело понравиться. Геллерт поднялся с кресла, его движения были плавными, расслабленными. — Но сейчас, я полагаю, тебе хочется привести себя в порядок перед праздником, — Грин-де-Вальд указал взглядом на лестницу. — Я кое-что привёз для тебя. На втором этаже. Заинтригованная, Аймора поднялась по лестнице. В указанной комнате на кровати лежало платье, так не похожее на её привычные одеяния, а изысканное, но в то же время соответствующие духу предстоящего праздника и достаточно свободное: цвета тёмного вина, с вышитыми серебряными нитями символами солнца и луны. Оно было безупречно. Аймора в растерянности смотрела на себя в зеркало, щурясь. Теперь создавалось впечатление, что даже каштановые волосы отливали багрянцем. И лишь глаза были хрупким островком увядающего лета в этом всполохе осенних красок. — Так всегда? — спросила Аймора, спускаясь вниз и до сих пор рассматривая себя. Было что-то по-особенному волшебное в сегодняшнем дне. Она задумчиво посмотрела на слегка расслабившегося мага в кресле, который не сразу заметил её присутствие. — Что именно? — уточнил Геллерт, не отрывая взгляда от огня. — У нас Мабон празднуют в три дня и палец о палец не ударят, — пожала плечами Аймора, подходя к столу и отламывая небольшой кусок хлеба. Он был ещё тёплым, с хрустящей корочкой и душистым, плотным мякишем. — Готовят угощение, украшают зал готовыми декорациями — летающие тыквы, парящие листья… Всё красиво и точно по порядку. Как спектакль. Никакой земли, никакого настоящего труда. Просто… красивая картинка. Грин-де-Вальд ухмыльнулся, наконец переводя взгляд на неё. На мгновение замерев сначала, маг с интересом окинул взглядом обновленный образ Айморы. — Осень тебе к лицу, — приветливо улыбнулся маг, глядя ей в глаза, но тут же продолжил, не давая Хоул даже открыть рот. — Здесь всё иначе, ты и сама это чувствуешь. Здесь праздник представляет собой итог, венец всего цикла. Ты не можешь благодарить землю за урожай, если сам не чувствовал её холод и влагу под ногтями, не нёс на плечах тяжесть мешков с зерном, не уставал так, что кости ноют. Это не развлечение, а необходимость и традиция, заложенная предками, которые знали значительно больше нас. Диалог с природой, самой жизнью, с самим собой. В разноцветных глазах плясали огоньки пламени. — Твои лондонские волшебники благодарят абстракцию. Даже подношений почти не делают, за исключением редкой чашки фруктов или овощей. И они выращены не ими. А эти люди, — он кивнул в сторону окна, за которым уже постепенно садилось солнце, и лишь огни в роще горели ярче, — благодарят землю под своими ногами, то дерево и тот ручей, ту силу, что дала именно этот урожай. И они платят за это своим трудом. Это делает ритуал… живым, настоящим. Таким, каким он должен быть. И каким был всегда. Аймора молча жевала хлеб, слушая его. Его слова ложились на подготовленную почву. После дня, проведённого с Гретхен, она понимала это на интуитивном уровне. — Они не играют в магию, — тихо сказала рунолог. — Они живут ею. — Именно, — его губы тронула та самая, редкая улыбка, полная понимания. — Они не отделяют магию от жизни. Она в каждом движении, в каждом вздохе, в каждой горсти земли. Это то, что мы, «цивилизованные» волшебники, давно забыли. Заменили сложными пассами палочек и ещё более сложными теориями. И в процессе потеряли самую суть. Он встал и пошёл к окну, глядя на то, как зажигается всё больше огней. — Вот почему я иногда возвращаюсь сюда. Чтобы не забыть. Чтобы помнить, с чего всё начиналось. И что на самом деле имеет значение. Скоро начнётся. И ты увидишь разницу между просто нарядной картинкой и истинной сутью праздника. Он обернулся к ней, и в его взгляде снова вспыхнул тот самый, опасный и манящий огонь. — Ты хотела увидеть настоящую магию, Аймора? Сегодня ночью ты её увидишь. Слова Геллерта повисли в воздухе, наполненном ароматом хлеба и дыма. Аймора смотрела на его силуэт на фоне тёмного окна, на отблески огня в его волосах, и чувствовала, как обещание настоящей магии отзывается в ней волнением и новой вспышкой интереса. — Ах, да, — сказала она, неожиданно вспомнив слова, брошенные старой ведьмой напоследок. — Гретхен сказала: «Передай тому своему упрямцу, чтобы к закату не опаздывал». Геллерт замер, а затем медленно обернулся. На его лице играла странная смесь удивления и той самой старой, знакомой почтительности, которую, казалось, могла вызвать только Гретхен. — Она так и сказала? Упрямец? — уточнил он, издав смешок. — Дословно, — подтвердила Аймора, с трудом сдерживая улыбку. Грин-де-Вальд покачал головой, но в его глазах не было гнева. Скорее, смирение перед неумолимым законом, который выше даже его собственной воли. — Что ж, — произнёс маг, выпрямляясь. В его позе появилась собранность, будто по команде. — Когда Гретхен говорит «не опаздывай», это не совет. Это приказ, ослушаться которого может только полный глупец. Или самоубийца. Он бросил быстрый взгляд на окно. Последние отблески заката уже гасли на горизонте, и ночь наступала стремительно, как прилив. — Не будем гневить Гретхен, — в разноцветных глазах Геллерта будто плясали чёртики. — Выйдет себе дороже. Он открыл дверь, и в дом ворвалось предвестие холодной ночи, пахнущей хвоей и древней магией. Аймора, не раздумывая, накинула плащ и последовала за ним. Геллерт свернул в сторону, в густую тень между деревьями. Там, в кромешной тьме, он остановился и протянул ей руку. — Держись крепче и закрой глаза. Первые шаги по Тропе Предков лучше делать в слепоте, чтобы не сбило с толку. Аймора послушно взяла его руку, чувствуя тепло ладони, и закрыла глаза. Она почувствовала, как Геллерт сделал шаг вперёд, и мир вокруг изменился. Земля под ногами перестала быть просто землёй. Она стала упругой, пружинящей, словно они шли по коже какого-то гигантского спящего существа. Воздух загудел, наполнившись шёпотом. Сначала Аймора подумала, что это шумит ветер, но вскоре поняла, что в шелест сливается множество голосов, говорящих на забытых языках и шепчущих старые заклинания. Они пели древние песни, заставляя кожу покрываться мурашками. Холодный воздух обжёг лёгкие. Грин-де-Вальд вёл, и ведьма шла за ним, полностью доверяя ему, чувствуя, как её собственная магия отзывается на зов этого места, наливаясь силой, которой она не знала в стенах лабораторий. Через несколько минут, показавшихся вечностью, он остановился. — Можно открывать. Аймора распахнула глаза, тут же осматриваясь. Они стояли на краю большой поляны, но та отличалась от того, что Хоул видела днём. По краям стояли высокие каменные столпы, на которых были высечены руны и лица, светящиеся мягким серебристым светом. Лес вокруг поляны выглядел более древним и диким, уходя далеко ввысь. Аймора, не веря своим глазам, осторожно провела рукой по кроне ближайшего дерева, ощущая шершавую поверхность. Даже при всём желании два человека не смогли бы обхватить ствол этого гиганта. В центре поляны возвышался тот самый костёр, сложенный из пропитанных мёдом, кровью и травами поленьев, но теперь он был готов к возжиганию, а пока по всей поляне горели костры поменьше. Вокруг главного костра плотным кольцом стояли люди, все жители деревни от мала до велика. Они улыбались, переговаривались, пока ждали чего-то. Гретхен с посохом в руке стояла у самого костра, одетая в длинное тёмное платье землистого коричневого цвета с вышитыми на нём символами. Её глаза блестели в свете рун, и она выглядела не старой деревенской знахаркой, а верховной жрицей, если её можно было так назвать. Ведьма увидела их и кивнула, слегка задержав взгляд на Геллерте. И лишь на мгновение Море показалось, что в глазах ведьмы мелькнул упрёк. Сдержав смешок, Хоул покосилась на стоящего рядом Грин-де-Вальда. Он в ответ склонил голову в почтительном приветствии и чуть отвёл Аймору в сторону, в первый ряд зрителей, заняв место среди других. — Мы успели? — прошептала рунолог. — Едва, — так же тихо ответил он, не отводя взгляда от Гретхен. — Но самое главное ещё впереди. В этот момент старуха подняла посох, и абсолютная тишина пала на поляну. Даже ночной ветер будто замер, повинуясь жесту почтенной ведьмы. — Пришло время, — её голос, обычно хриплый, прозвучал громко и чисто, разносясь под сводами деревьев. — Время благодарить и время просить. Время отпускать старое и встречать новое. Время зажечь огонь, что свяжет нас с теми, кто был до, и с теми, кто придёт после! Гретхен опустила посох, коснувшись им основания костра. Поленья жалобно треснули, и он вспыхнул. Изумрудные искры взмыли высоко вверх подобно десяткам тысяч светлячков, но спустя несколько мгновений погасли. Оранжевые и алые языки стремились в самую высь. Воздух наполнился дымом и странным ароматом, который Хоул никак не могла распознать. Она с удивлением следила за тем, как плавные движения Гретхен находили отражение в ритуальном костре. Стоило ей вскинуть руки вверх, и пламя стремилось к звёздам. Ведьма рисовала посохом круг — пламя металось на месте, чуть приникая к земле и обдавая жаром толпу. В глубине костра, играющего всеми цветами осени, будто пульсировало изумрудное сердце. Гретхен обвела взглядом присутствующих и слегка улыбнулась, чуть склонив голову. — Огонь горит! — провозгласила ведьма. — И он говорит, что голоден. Он ждёт наших даров, что мы взрастили и создали. Несите ему, что земля даровала вам в этом году. Несите то, что так трепетно и бережно готовили и мастерили. Пусть священный костёр Альфаблота примет наши подношения и унесёт тем, кто нас оберегает и защищает. Первым вышел старичок с клюкой, в свободной руке у него была плетёная корзинка с початком кукурузы, картофелем, грушами, морковью и чем-то, что Аймора не могла разглядеть. — За хлеб насущный и за силу, что даровала мне шанс дожить до этих дней! — проскрипел старик, прежде чем огонь с мягким зелёным свечением поглотил подношение. Аймора замерла, глядя, как постепенно люди подходили к костру и бросали туда то, что получили тяжёлым трудом и усилиями. Она слегка обхватила себя руками, чуствуя, как кожа покрылась мурашками. — За благостный год и здоровье моего малыша, — молодая женщина с тёплой улыбкой бросила в огонь венок из колосьев пшеницы и наливные яблоки. Фрукты, овощи, ароматные пироги и запеканки — всё пошло в ход. Каждый отдавал маленький кусочек своей земли и труда взамен на что-то большее. Пламя отвечало вспышками и волнами тепла. Аймора, поглощённая зрелищем, даже не заметила, как поляна наполнилась звуками музыки и смехом. К барабанам и дудочкам присоединились цитра, лютня, арфа бубны. Вместе они создавали странную, но проникающую глубоко в сердце мелодию. Постепенно многие брали друг друга за руки, образуя круг вокруг костра. Аймора неуверенно стояла в стороне, продолжая наблюдать. Именно в этот момент её кто-то схватил за руку и потащил к кругу: — Довольно киснуть в стороне! — раздался звонкий девичий смех. На Мору смотрела рыжая девушка, напоминающая огненный вихрь. Зелёные глаза блестели от магии вечера и ожидания веселья. Она крепко держала ладонь Айморы. В этот момент с другой стороны возник светловолосый мальчишка лет восьми, смешно скрочив рожицу. Он без церемоний вцепился в руку рунолога. Чёткими, слаженными движениями они вовлекли Хоул в танец вокруг костра. — Не стой, как пень! — кричала девушка, смеясь над недоумением ведьмы. — Ещё один оборот колеса года зовёт! Сначала Аймора неуверенно следовала за рыжим вихрем, боясь упасть в хороводе. Краем глаза ведьма заметила стоящего чуть поодаль Геллерта, который с нескрываемой ухмылкой наблюдал за ней, попивая что-то из кубка. Смутившись, она отвернулась и попыталась угадать темп. Движения были простыми: шаг влево, два шага вправо. Живой круг медленно вращался вокруг костра. — Эй, — снова раздался голос рыжей со стороны. — Хватит думать, просто радуйся! — Да-да, а то упадёшь! — подхватил мальчик. Аймора попыталась расслабиться, следуя советам, и поняла, что так становится действительно проще. С удивлением она отметила, что уже не боится наступить кому-нибудь на ноги и двигается свободна. Темп стал простым и понятным для ведьмы. Она засмеялась, чувствуя себя свободной этой ночью. Барабанный бой участился, и движения стали сложнее. Люди то сходились, то расходились, менялись между собой и танцевали на месте, возводя руки к небу, прежде чем снова слиться в один круг. В первый раз Аймора опешила, замерев на месте, когда девушка и мальчик её отпустили. — Руки к звёздам! — подсказала она, кружась. — Покажи, что принимаешь их силу! А теперь руки вниз и ещё пара оборотов вокруг себя. Земля тоже жаждет нашего внимания! Хоул следовала указаниям, ощущая, как кончики пальцев покалывает, будто сквозь них действительно проходит магия или разряд. Потом руки снова сцепились, и они двинулись в хороводе дальше. Мора улыбалась и смеялась, танцевала со всеми. Иногда она ловила на себе подбадривающие взгляды и понимала, что стена между ней и этими людьми тает с каждой секундой, проведённой в этом бешеном движении круга. Вынырнув из хоровода, Хоул тяжело дышала. Кто-то выходил из круга, как и она, кто-то начинал новый, некоторые танцевали парами или в одиночку чуть дальше. Она неуверенно оглянулась, выискивая взглядом Грин-де-Вальда, но рядом снова материализовалась рыжая: — Для первого раза очень даже неплохо! Мора улыбнулась, уже вблизи рассматривая неугомонную девушку. Ярко-рыжие волосы вились крупными кольцами, напоминая поток огня. Зелёные глаза светились задором и жаждой жизни. Юное лицо было покрыто россыпью веснушек, которые придавали ей озорства. Всем своим существом она изучала тепло и радость. Платье на ней были багряным с тонким данным поясом, на котором висел сплетённый амулет из веток и перьев. — Спасибо, хотя я была очень неуклюжей по сравнению с тобой, — рунолог улыбнулась. — А ты почаще становись в круг, чтобы увереннее себя в нём чувствовать! — она махнула рукой в сторону хоровода. — Меня Сельма зовут! — Аймора, — слегка кивнула ведьма, представляясь. — А тот мальчик? — Мой братец Ульрих, или просто Ули, — Сельма пожала плечами. — Он, кажется, в сторону столов с пирогами убежал. Кто бы сомневался! Аймора посмотрела в сторону, куда ей показывала Сельма. Светловолосый мальчишка действительно стоял у столов, стоящих у края поляны. Там же стоял и Геллерт, Гретхен в это время затерялась где-то в толпе. И всё же Аймора с облегчением выдохнула, видя знакомое лицо. — Выглядишь, как своя! — Не знаю, как для остальных, а для капусты… — задумчиво произнесла Мора. — Наверное, да, своя. — О! Значит, для Гретхен точно своя, у неё капуста это главный критерий в определении людей! — рассмеялась Сельма, уже отдохнув и отходя, чтобы оказаться в новом круге. Мора, проводив рыжий вихрь взглядом, направилась в сторону Грин-де-Вальда, чувствуя, как её саму распирает от эмоций. В груди всё горело, будто она всё ещё находилась вблизи костра. Геллерт стоял в тёмном арочном проёме между двумя древами-исполинами. Свет костра его почти не достигал, оставляя большую часть лица в полумраке. Разноцветный взгляд был устремлён не в толпу, а на идущую к нему Аймору.