Под руной Турисаз

Солнечные лучи — редкие гости в этих северных широтах — цеплялись за зубцы башен, но не могли проникнуть вглубь каменных коридоров. В лаборатории в это время царил свой отрешённый мирок. Запахи здесь были ярче и сложнее, чем где-либо ещё в крепости: пыль веков, смешанная с терпким аромат редких трав, горьковато-сладким духом реактивов и вездесущей морозной свежестью — дыханием самого артефакта. Аймора стояла у центрального стола, склонившись над сложной конструкцией из хрустальных призм и серебряных нитей, натянутых между ними. Она настраивала прибор, чтобы измерить колебания артефакта, который покоился рядом, под колпаком. Его центр, обычно мерцающий ровным светом, сегодня пульсировал хаотично, неспокойно, как будто в такт её собственному учащённому сердцебиению. «По-настоящему живой», — мысль будоражила, перехватывая дыхание. Тень, скользнувшая по столу, заставила её вздрогнуть. К бесшумным появлениям Геллерта она почти привыкла, но временами всё-таки мысленно проклинала его: «Неужели так сложно предупредить или подать знак? Пижон!» Сейчас это было особенно нервно и неожиданно, потому что маг отсутствовал в Нурменгарде почти две недели, разбираясь с делами в Париже. Мысль об этом городе отозвалась гулкой пустотой внутри Моры, будто она там никогда и не была. Время в крепости текло как будто иначе. Из-за отсутствия посторонних людей, по которым можно было отслеживать час дня, ведьма терялась в пространстве, забывая про необходимость поесть или пойти спать. Лаборатория AMR закрывалась в определённое время, и это раздражало. Ей постоянно приходилось сверяться с часами, чтобы понять, сколько времени у неё ещё осталось и успеет ли она проверить очередную гипотезу. В Нурменгарде было иначе, она вставала, когда хотела, работала, сколько у неё хватало сил, гуляла по каменистым тропинкам, когда понимала, что позвоночник вот-вот рассыпется от долго сидения над схемами. Временами было, конечно, одиноко, к присутствию людей привыкаешь. Но когда речь шла о нахождении рядом Геллерта, она терялась. Какая-то компания была, но тогда уж лучше было потихоньку сходить с ума в одиночестве. И вот сейчас спустя две недели Грин-де-Вальд снова стоял в дверях, опираясь о косяк. Он был одет в свой привычный тёмный дорожный костюм, подчеркивающий высокую, могуче сложенную фигуру. Усталость, видимая по прибытии в Нурменгард в ппршлый, почти исчезла, а новые дела и обязанности ещё не успели утомить. В глазах светился живой, острый интерес. — Прогресс? — тихо спросил Геллерт. Аймора выпрямилась, стараясь скрыть внезапный прилив нервозности. — Он ведёт себя… Нестабильно, — Она указала на артефакт. — Вибрация то усиливается, то затухает. Я пытаюсь понять причину такого поведения, но пока безуспешно. Сейчас мною проводится стабилизация магического… Ведьма замолчала, понимая, что начала докладывать автоматически, как подчинённая. В голове тут же вспыхнул образ недовольного Монтескью. — Париж… — начала она неожиданно для себя, не зная, зачем. — Он выдохся? Геллерт на мгновение замер. — Париж симптом, — ответил он после паузы. — Лихорадка больного организма, которую нужно лечить. Как он собирается справляться с болезнью города, она не стала спрашивать. Аймора была уверена, что ответ ей не понравится, но хотелось понять, как там сейчас обстоят дела. Абстрактная мысль Геллерта не дала понимания, что там происходит, но дела у него там скорее всего не клеились. И почему-то от этого на лице ведьмы мелькнула улыбка. Маг шагнул вперёд. Он не подошёл вплотную, остановившись на почтительном, но достаточно неформальном расстоянии. Его взгляд скользнул с артефакта на хрустальную конструкцию, затем на руки Моры, в которых всё ещё был сжат калибровочный ключ. — Интересно, — произнёс он задумчиво. — Возможно, нестабильность не является помехой. Может, это его естественное состояние? Представь океан, ритм приливов кажется хаотичным лишь тому, кто наблюдает всего час, но в масштабе веков… Геллерт сделал паузу, разноцветный взгляд встретился с её глазами. — Мы пытаемся измерить сердцебиение дракона, сопоставляя его с человеком, — Грин-де-Вальд слегка коснулся её записей. — Он вёл себя так в AMR? Аймора почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло. Он не пришёл за результатом или с целью упрекнуть, а просто хотел понять, что происходит со свитком и даже выдвинул собственную гипотезу. — Вы предлагаете не бороться с нестабильностью, а искать в ней системность? — уточнила она. — Записать длинную серию вибраций? — Именно, — кивнул Геллерт, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка одобрения. — Дай ему дышать, наблюдай, не пытаясь ограничить истинную природу. Аймора кивнула, соглашаясь. — В лаборатории Архива он среагировал на моё прикосновение в первый раз. Тогда он заморозил купол и обдал холодом всё, что было в радиусе семи футов, — она задумчиво посмотрела на свиток. — Но больше ничего подобного не происходило. Я пыталась понять причину отклика, но безуспешно. Свиток тоже больше никак не реагировал подобным образом. Геллерт сделал ещё шаг, теперь они стояли почти плечом к плечу у стола. Она ощутила доносящийся до неё запах грозы и горных цветов. — Помнишь те таблицы из свитков? Ту запись колебаний лунных кристаллов? Там был похожий принцип хаотической предсказуемости. Аймора удивлённо взглянула на него. Рунолог упоминала эти таблицы лишь вскользь, полмесяца назад, в контексте личной заинтересованности, а не исследования. Он запомнил. — Да… — выдохнула Мора. — Но там интервалы были на порядок длиннее. — Масштаб, — пожал он плечами, его пальцы бесшумно провели по краю стола, не касаясь приборов. — Всё вопрос масштаба восприятия. Давай попробуем, переключи прибор на пассивную запись, пусть пишет день… Два… Сколько потребуется. И постарайся не вмешиваться, пока собираются данные. Хоул с удивлением посмотрела на Геллерт, потом перевела взгляд на свиток и всё-таки кивнула. Она подошла к прибору, перенастраивая его и подставляя длинный свиток под него. Оставалось надеяться, что этого пергамента хватит на длительную запись. Грин-де-Вальд одобрительно кивнул и сделал шаг в сторону, разворачиваясь к очередному стеллажу и рассматривая его содержимое. Аймора исподтишка глянула на него, возясь с кристаллами. В памяти проносился момент, когда он только показал своё истинное лицо. Рунологу довелось поработать с ним бок о бок несколько часов над схемами, когда прибор был настроен. Геллерт не командовал, он предлагал, спрашивал мнение, иногда оспаривал её выводы и гипотезы, но всегда — уважительно, как равный. «Монстры не предлагают партнёрство на равных, — хмыкнула Аймора, следя за магом, который что-то быстро писал на пергаменте. — Но если не монстр, то кто?» Ответа не было. Хоул тяжело вздохнула и захлопнула книгу, убирая её на стеллаж. Геллерт отвлёкся от записей, посмотрел на Мору, снова вернулся к свитку и начал что-то отмечать, качая головой. Аймора на мгновение закусила губу, поняв, что это было слишком громко. Он легко находил нужные тома в библиотеке, перелистывал страницы с уверенностью знатока, цитировал сложную теорию из памяти, связывая древние знания с их текущими наблюдениями. И когда сложный манускрипт, наконец, подтвердил одну из её гипотез, Грин-де-Вальд повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул искренний — или мастерски сыгранный — огонёк признания. — Блестяще, Аймора, — сказал он мягко. — Твоя интуиция оказалась точнее моих расчетов. Редкий случай. Комплимент был приятным, но вызывал тревогу. «Он знает, что делает. Манипулирует», — но отрицать удовольствие от похвалы не имело смысла. Позже, когда тени в коридоре удлинились, окрасив камень в сизые тона, они покинули лабораторию. — Достаточно на сегодня, — заявил Геллерт, потягиваясь. — Пройдёмся? Аймора на мгновение замерла, пытаясь понять интонацию, с которой было выдвинуто предложение: приказ или просьба? — Наверное… — Хоул замялась. — Я бы предпочла отдохнуть. — Конечно, но… Аймора, уже отступив от него на несколько шагов, замерла. — Я забыл, что хотел Вам кое-что передать. Ведьма неуверенно развернулась, испытывающе глядя на Грин-де-Вальда. «Передать? Что?» — она ждала, пока маг достанет что-то из внутреннего кармана. На удивление это оказались письма. Замерев, она посмотрела на них, а потом перевела взгляд на Грин-де-Вальда. — Это… — начала Аймора. — От твоих близких и что-то из AMR, — он протянул ей несколько писем. — Если память меня не подводит, на некоторых слишком знакомый почерк. Альбус, я полагаю. Ведьма взяла их, нервно поглядывая на Геллерта. — Я не читал их, — тут же успокоил её маг. — Просто Нурменгард защищён от проникновения посторонних посыльных птиц и других непрошеных гостей. Посчитал своим долгом вернуть то, что принадлежит не мне. — Спасибо, — пробормотала Аймора, рассматривая письмо с печатью Иггдрасиль. — И завтра я покину Нурменгард примерно на неделю, у меня дела в Праге, — произнёс Геллерт, внимательно глядя на неё. — Нужный прибор доставит на днях доверенное лицо, не пугайся нового лица в стенах этой крепости. Доброго вечера. Он стремительно развернулся и направился в сторону своего кабинета. Аймора растерянно смотрела ему вслед. «Письма, одно от Монтескью, — она зашелестели пергаментом. — Чёрт, два из AMR, а не одно. Новое лицо в Нурменгарде? Что вообще происходит?» Оказавшись в своей комнате, она машинально развернула первое. Тщательно выверенный, размашистый почерк Монтескью вызывал раздражение. Сухой, бюрократический язык. «Уважаемая мадемуазель Хоул», — Аймора скрипнула зубами, понимая, что ни о каком уважении здесь и речи быть не могло. Взяв себя в руки, она продолжила читать. — В связи с продолжающимся внутренним расследованием инцидента с утерей артефакта, — Мора криво усмехнулась, — просим Вас явиться в конце сентября для дачи показаний и фиксации данных… в целях дальнейшего оформления артефакта как безвозвратно утерянного по истечении срока… Конец сентября. Аймора тяжело выдохнула, сейчас было лишь начало месяца. Времени ещё достаточно, но уже само письмо вызывало прилив острого, едкого раздражения и желания кинуть в Монтескью чем-нибудь тяжёлым. «Оформить в дальнейшем как утерянный, — задумчиво повторила Мора. — Они уже смирились. Монтескью уж точно хотел закрыть это дело». Они даже не пытались искать, большинство сотрудников AMR волновали лишь бумаги, отчёты, галочки в графах. — Узколобые, трусливые бюрократы, — прошипела Аймора, скомкав письмо в тугой шарик и с силой швырнув его в угол комнаты. Он отскочил от стены и закатился под стол. Все громкие слова об исключительности Магрческой Ассоциации Рун были наглой ложью и красивой иллюзией для привлечения молодых специалистов, которые были готовы с энтузиазмом пахать день и ночь ради амбиций разваливающихся на глазах директоров. Второе письмо было от Дюбуа. Его почерк был угловатым, но чётким и аккуратным. Тон такой же формальный, но с оттенком личной заинтересованности директора Артефакторского сектора и по совместительству руководителя следственной группы. Он сообщал ту же информацию: явка в конце месяца. Но в его случае это было вежливое, но неукоснительное требование в рамках официального расследования, которое он вёл. Аймора выдохнула, к Дюбуа злости не было. Артефактор и его суть были ей непонятны, но копаться в этом она не хотела. Благодарности за оказанное беспристрастие в суде было достаточно. Ведьма аккуратно сложила его письмо и отложила в сторону. И последнее… Два конверта из плотной бумаги, пахнущих лимоном. Сердце Айморы сжалось. Она не стала его читать, сунув нераспечатанным в карман платья. Это было слишком много для сегодняшнего дня. Ведьма глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание. Откинувшись на кровать, она прикрыла глаза. «Конец сентября. Время есть, — размышляла Аймора, сверяя даьы. — Геллерт вернётся из Праги через неделю. Сообщить ему о явке». Не как просьбу или попытку получить разрешении — они же равны. Сообщить как информацию, как часть их… чего? Сотрудничества? Просто констатация факта, что ей нужно покинуть Нурменгард? Аймора замерла: «А могу ли я покинуть Нурменгард без его ведома?» Ведьма жила, изучала свиток, проводила опыты, слонялась по округе Нурменгарда и его залам. Только вот могла ли она выйти за пределы территории крепости? Этого она не знала. Мора мотнула головой, как пленницу он её держать не мог, пусть и в очень свободной клетке. Но сейчас не о том. Планы Геллерта были грандиозны, а эти жалкие потуги парижских бюрократов казались смешными на его фоне. Но игнорировать их совсем было нельзя. Принятое решение казалось логичным. Дальше она просто продолжит спокойно следить за показателями кристаллов, проверять идеи, возможно, прогуляется чуть дальше обычного, чтобы проверить, есть ли какие-то барьеры. Париж потом. Париж подождёт. Как сказал Геллерт? Париж симптом. И тут Аймора была готова согласиться. От одной мысли об этом городе её саму начинало лихорадить.