Под руной Турисаз

Библиотека Нурменгарда была не просто хранилищем книг. Это был собор, посвященный знанию во всех его проявлениях — прекрасных и ужасных. Высокие, уходящие в полумрак сводчатые потолки, бесконечные стеллажи из черного дерева и тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц или тихим потрескиванием магических ламп. Воздух был насыщен запахом старинного пергамента и пыли веков. Здесь время текло иначе, замедлялось, позволяя мыслям обретать кристальную ясность или, как в случае Айморы, запутываться в нежелательных узорах. Она сидела между двух рядов вглуби библиотеки, оперевшись на стеллаж и уткнувшись носом в потрёпанный манускрипт о резонансных свойствах кристаллов Атлантиды. Перед ней лежали разрозненные заметки, работа не клеилась. Её мысли, вопреки всем усилиям, постоянно срывались с пергаментных строк и устремлялись к тёплому кабинету с камином и человеку. Грин-де-Вальд. Он сидел, откинувшись посреди библиотечного зала в кресле с высокой спинкой, которое почти сливалось с тенями. Одна нога была небрежно закинута на другую, в руках он держал тонкий, изящный свиток, испещрённый мелким почерком. Свет от ближайшей лампы очерчивал его профиль: высокий лоб, резкую линию скул, изгиб губ, взгляд, полный задумчивости. Он выглядел непринуждённо, даже расслабленно, что было редким зрелищем. На Геллерте была простая чёрная рубашка, расстёгнутая у горла, и такого же цвета прямые брюки. В Нурменгарде он мог позволить себе больше свободы. Аймора поймала себя на том, что постоянно отвлекается от записей и посматривает в центр зала, где сидел маг. «Он человек. Из плоти и крови», — мысль казалась абсурдной перед лицом его мощи и легенд, которые окутывали Геллерта Грин-де-Вальда. Именно легенды сейчас вертелись у неё в голове, смешиваясь с реальностью. Всплывали обрывки услышанного: о его дуэли с тринадцатью аврорами на перевале в Пиренеях, где он вышел победителем, не пролив ни капли своей крови; о его встрече с древним духом Альп, после которой горные тропы стали подвластны его воле; о проникновении в Ватикан, после которого местные маги боялись даже произнести его имя. «Правда ли это?» — думала ведьма, скользнув взглядом по его руке, держащей свиток. Рука мага, способная изящным движением лишить врага жизни или… Мягко коснуться, подавая очередную чашку чая. Аймора резко отвела взгляд: «Безумие». Хоул сделала вид, что углубляется в манускрипт, но периферией зрения ловила каждое его движение. Как он откладывает свиток и берёт книгу, перелистывает страницы — бесшумно, одним лёгким движением пальца. Как его взгляд, обычно пронзительный и холодный, сейчас казался погружённым в далёкие от реальности мысли, мягче, задумчивее. Как он слегка наклонил голову, и прядь белокурых волос упала на лоб, придавая ему неожиданно… молодой вид. Почти уязвимый. Ведьма знала, что это иллюзия, мираж, который он, возможно, даже неосознанно создавал. Но от этого Геллерт не становился менее притягательным и загадочным. В библиотеке стояла тишина, но для Айморы она была наполнена громким биением собственного сердца. Каждый шорох пергамента под его пальцами, каждый его тихий вдох отдавался в ней громким эхом. Рунолог чувствовала его присутствие физически — как тепло от далёкого, но мощного, вздымающегося вверх пламени. «К нему не может не тянуть», — внутренний голос звучал пугающе и отрешённо. Каждый, кто вставал на его пути, либо шёл за ним, как мотыльки, летящие на свет, либо отступали, боясь противостоять. Сравнение было банальным, но пугающе точным. Она боялась этого влечения, этого необъяснимого любопытства, смешанного со… страхом? Настороженностью? Он был Грин-де-Вальдом. Тем, кто будет повелителем грядущих бурь. Человек, который перековал понятия добра и зла под собственные замыслы, кричащие «великое благо!», а люди напоминали ему шахматные фигуры на доске. Внезапно он поднял голову и посмотрел на неё. Аймора едва успела отвернуться и опустить свой взгляд в манускрипт, чувствуя, как разноцветные глаза скользят по ней. Она сфокусировалась на строчке, описывающей резонанс кристалла при лунном свете, но буквы плясали перед глазами. — Нашли что-нибудь стоящее? — его голос, тихий, но отчётливый в тишине, прозвучал неожиданно близко. Аймора вздрогнула и подняла голову. Он не смотрел на неё. Его взгляд блуждал по стеллажам в противоположной стороне от неё. Он знает, что она не работает. — Пока лишь подтверждения известных теорий, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего… революционного. Последнее слово повисло в воздухе. Революционным был он. Геллерт слегка повернул голову в сторону рунолога. Его глаза встретились с её взглядом. В них не было ни насмешки, ни привычной пронизывающей оценки. Была лишь… внимательность. И лёгкий, едва уловимый интерес, как будто он видел не только Мору, но и её смятение. — Революция, — произнёс он задумчиво, откладывая свиток, — часто начинается с малого. С правильного вопроса, заданного в нужный момент. Он медленно встал, его движения были плавными, полными скрытой силы. — Иногда источником такого вопроса становится неожиданное отражение в давно известном тексте. Или… неожиданный взгляд. Мысли Айморы забились подобно птице в клетке: «Он видел. Видел, как я смотрела на него». Злость на собственную неосторожность и странное, поднимающееся из глубин торжество смешались в один клубок. Он неспешно подошёл к стеллажам, где она была, и остановился на расстоянии двух шагов. Не вторгаясь в её личное пространство, но заполняя собой всё оставшееся. Аймора сильнее сжала пальцы на краю манускрипта и выпрямилась, всё ещё сидя на полу. Она осторожно посмотрела на него снизу вверх. — Атлантида, — кивнул он на книгу в её руках. Его взгляд скользнул по страницам, затем вернулся к её лицу. — Их знания были велики, но они перестали задавать правильные вопросы. Уверовали в свою незыблемость. И океан смыл их. В его голосе звучало не презрение, а скорее… предостережение. И приглашение. Приглашение не повторить их ошибку: — Не ищи лишь подтверждений, Аймора. Ищи трещины в фундаменте. Именно там скрывается свет нового понимания и суть проблемы. Звук её имени на губах Геллерта был тёплым бархатом, обволакивающим и опасным. Сердце бешено заколотилось. Он задержал взгляд на ней чуть дольше необходимого. В библиотеке стало тихо настолько, что Аймора услышала тиканье старых часов где-то в глубине залов. Напряжение висело в воздухе густым туманом, смешанным с запахом старых книг. Оно было немым вопросом, невысказанным приглашением. Потом он слегка кивнул, словно ставя точку в этом безмолвном диалоге. — Не засиживайтесь допоздна, — сказал он, и его голос снова стал нейтральным, деловым, хотя в глубине глаз всё ещё тлел неуловимый огонёк интереса. — Нурменгард спит чутко, но даже его тени нуждаются в отдыхе. Доброй ночи, Аймора Он развернулся и пошёл прочь, его тёмная фигура растворялась в полумраке библиотеки так же бесшумно, как и появилась. Аймора осталась сидеть, прижав ладонь к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца. На коленях перед ней лежал манускрипт, но слова потеряли смысл. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь эхом его шагов и последними словами: «Ищите трещины в фундаменте». — Это я фундамент, что дал трещину, — усмехнулась она тихо. Трещина зияла прямо в её душе, и в неё настойчиво пробивался свет — ослепительный, опасный. Хоул боялась его, боялась его идей, боялась того хаоса, который он нёс. Но больше всего Мора пугалась того, что часть её уже не хотела бояться. Часть собственной сути жаждала последовать за ним в эти тени, чтобы увидеть, какой свет он там найдёт. Или какую тьму разожжёт. Эта мысль была самой пугающей и самой навязчивой из всех. Библиотека, наполненная мудростью веков, вдруг показалась ей огромной, пустой и бесконечно одинокой без его присутствия.