Под руной Турисаз

Работы по консервации руин Восточного крыла шли полным ходом, но звуки ремонта — отдаленные удары, скрежет — лишь подчеркивали зияющую пустоту и атмосферу похоронной суеты. Аймора шла по знакомому маршруту в административный корпус, её шаги отдавались гулким эхом в полупустых коридорах. На ней был простой, но официальный костюм — последняя формальность. Кабинет Корнелла встретил её полумраком. Шторы были почти закрыты, единственным источником света являлась настольная лампа, отбрасывающая длинные тени. Сам архивариус сидел за столом, заваленным новыми папками — отчёты о потерях, ремонтные сметы, запросы Министерству Магии Франции. Он даже не поднял головы сразу, когда она вошла. — Мадемуазель Хоул, — произнёс он наконец, голос был лишён всяких интонаций. — К завершению процедур готовы? Подписать акт о передаче имущества и сдать пропуск. Лаборатория № 3 уже опечатана и ожидает инвентаризации после… инцидента. Ваши личные вещи, если они там остались, будут утилизированы согласно регламенту через неделю. Не забудьте забрать до этого срока, если имеется что-то ценное. Он протянул ей толстую папку и чернильницу с пером. Аймора молча взяла документы. Листать их не было смысла — стандартные формы. Рунолог быстро расписалась в указанных местах, ощущая, как взгляд Корнелла скользит по ней, тяжёлый и недоброжелательный. Когда она положила амулет персонального доступа поверх подписанных бумаг, он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было даже прежней холодной формальности — только усталое презрение и подозрение, которое не могло смыть даже решение Совета. — Интересно, — произнёс архивариус тихо, отодвигая папку, — сколько ещё теней прошлого Вы за собой принесёте, мадемуазель Хоул? Или, может, будущих проблем? Считайте, что с AMR Вы покончили. Надеюсь, навсегда. Он не стал пояснять, что имел в виду: разрушенное крыло, пропавший свиток или что-то ещё, более личное. — Поверьте, на это я надеюсь побольше Вашего, — парировала Аймора, стараясь говорить ровно и уверенно. Она вышла из кабинета Корнелла, и дверь захлопнулась за ней с глухим, окончательным щелчком, похожим на звук захлопывающейся ловушки. Ведьма замерла на мгновение в полумраке коридора, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Глубокий вдох — воздух был пропитан едкой смесью свежей штукатурки, гари и подспудного запаха магических подавителей, но после кабинета Корнелла он казался почти чистым. Там пахло пылью архивов, дешёвой бумагой и чем-то застоявшимся. Хоул выдохнула, пытаясь вытеснить из лёгких этот смрад и забыть ощущение липкого презрения в его глазах. «Надеюсь, навсегда», — тут же отозвалось в памяти. Она оттолкнулась от стены, заставив себя идти дальше. Шаги по каменному полу отдавались гулким эхом в почти пустом коридоре. Утро было в разгаре, но Восточное крыло поглощало все ресурсы и внимание. Здесь, в административном корпусе, царила непривычная, тревожная тишина, нарушаемая лишь далёким гулом ремонтных заклинаний и редкими шагами поспешного клерка. Мора знала, куда идти, — кабинет Монтескью. Ещё одна формальность, ещё одна порция унизительной процедуры прощания. Мысль, что снова придётся стоять перед его надменным взглядом, заставляла мышцы спины напрягаться, а руки чуть подрагивать. Она свернула за угол, направляясь к роскошным дубовым дверям в конце крыла, где обитала высшая администрация. Но у массивных дверей с гербом AMR её ждал не секретарь Монтескью, а молодой аврор в безупречно чистом, но слегка помятом мундире. Он нервно переминался с ноги на ногу и резко выпрямился, увидев Аймору. — Мадемуазель Хоул? — спросил он слишком громко для безлюдного коридора. Аймора кивнула, настороженно глядя на незнакомого мужчину. — Директора Монтескью нет на месте, — отчеканил аврор, избегая её взгляда. — Вам надлежит проследовать к директору Дюбуа. Срочно. Он Вас ожидает. Сердце Айморы неприятно ёкнуло. Почему Дюбуа? Почему срочно? После слов Корнелла любое отклонение от плана казалось потенциальной ловушкой. Ведьма почувствовала, как холодок пробежал по спине. — К директору Дюбуа? — переспросила она с недоумением. — Где его кабинет? — В Артефакторском секторе, северное крыло, третий уровень, — аврор показал рукой в указанную сторону. — Кабинет 3N-7. Вам нужен проводник? — Нет, — слишком быстро ответила Аймора. — Я найду, спасибо. Она развернулась, чувствуя, как взгляд аврора провожает её. Путь к Дюбуа лежал через лабиринт коридоров. С каждым шагом атмосфера менялась, в воздухе витал запах озона и… металла? Звуки ремонта стихали, уступая место размеренному гулу магических приборов и редким, деловым голосам за закрытыми дверями с табличками «Энергетический анализ», «Стабилизация сложных артефактов», «Криогенные исследования». Это был мир Дюбуа — мир конкретики, машин и силы, скрытой в камне и металле. Мир, который с недавних пор казался ей более честным, чем лабиринты бумаг у Монтескью, но от этого не менее пугающим в своей мощи. Аймора поднялась по узкой винтовой лестнице на третий уровень. Здесь было значительно тише, светильники горели ровнее, камень стен казался древнее и прочнее. Она шла по длинному, почти пустынному коридору, её шаги гулко отдавались в тишине. Номера кабинетов отсчитывали: 3N-1… 3N-3… Напряжение нарастало с каждым шагом. Почему именно Дюбуа? Почему он взял на себя задачи, связанные с ней? Его заступничество в Совете было единственным лучом света в бесконечном кошмаре обвинений, но теперь оно обретало новый, тревожный оттенок. Что он действительно знал? Что хотел? Рунолог остановилась перед дверью 3N-7. Дверь была не такой роскошной, как у Монтескью, но внушительной — из тёмного, плотного дерева, усиленного стальными накладками. На ней не было герба, только строгая табличка: «Рикард Дюбуа. Директор. Артефакторский сектор». Ведьма замерла, где-то за спиной, в конце длинного коридора, громко скрипнула половица — звук неестественно громкий в гнетущей тишине. Она вздрогнула, резко обернувшись. Никого. Только длинная перспектива пустого каменного коридора и слабый свет из окон-бойниц высоко под потолком. Иллюзия? Или напоминание, что за ней наблюдают? Возможно, и то, и другое. Сердце бешено колотилось, а в висках стучала кровь. Мора глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Воздух здесь обжигал лёгкие своей чистотой после спёртой атмосферы кабинета Корнелла и тревожной пустоты коридоров. Это помогало собраться. Она сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, и подняла руку. Стук в дверь прозвучал громко и решительно, гораздо увереннее, чем ожидала. Дверь открылась сама, пропуская её в просторный кабинет, залитый мягким светом магических светильников. Рикард Дюбуа сидел за массивным дубовым столом, его пальцы перебирали стопку пергаментов. При её появлении он отложил документы, и Аймора заметила, как тени под его глазами стали ещё заметнее за последние дни. — Мадемуазель Хоул, — его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал устало. — Все формальности с месье Корнеллом улажены? Он жестом пригласил её сесть в кожаное кресло напротив. Аймора опустилась на край, держа спину неестественно прямо. — Да, конечно, но… Почему меня резко перенаправили от Монтескью к вам? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. Пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. Дюбуа откинулся на спинку своего кресла, и солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно, осветил непослушные тёмные пряди его волос. — Он был срочно вызван в Министерство Магии, — его пальцы ритмично постукивали по ручке кресла. — Также на данный момент все вопросы по Вашему делу, как и по Восточному крылу, решаю я. Аймора кивнула, её взгляд скользнул по кабинету — массивные книжные шкафы, карты с магическими отметками на стенах, странный прибор, напоминающий астролябию, тихо покачивающийся на подставке в углу. На столе рядом с документами стояла чашка с остывшим кофе, на поверхности которого уже образовалась тонкая плёнка. — Значит, именно Вы подписываете моё освобождение? — она намеренно сделала ударение на последнем слове, наблюдая, как его пальцы на мгновение замерли. Дюбуа медленно открыл верхний ящик стола. Дерево скрипнуло, словно протестуя против движения. — Освобождение? — его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Формально… Да. Он достал толстый мешочек со знаком AMR и положил его перед ней. — Но мы оба знаем, что настоящая свобода для Вас сейчас — понятие относительное. Аймора потянулась за мешочком, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Его рука была удивительно тёплой вопреки ходящим по коридорам сквознякам. Когда она взяла мешочек, изнутри донёсся металлический звон — галлеоны. Затем Дюбуа достал из того же ящика небольшой камешек с руной. Порт-ключ сверкнул, и Аймора невольно зажмурилась. Когда она открыла глаза, он уже протягивал ей артефакт. — И это. По Вашему запросу, напрямую в Лондон. Активация завтра ровно в полдень. Мора взяла камень, он был неожиданно холодным, будто только что его извлекли из снега. — AMR признаёт Ваш вклад, — продолжил Дюбуа, его голос приобрёл формальные интонации. — Ваши исследования по энергетической модуляции будут изучены. Ваше имя останется в архивах. Строгие, заученные фразы в соответствии с протоколом. Аймора криво улыбнулась и сжала мешочек в руке. — Как любезно, — прошептала она, и её собственный голос вдруг показался чужим. Дюбуа откинулся в кресле, сложив пальцы домиком перед лицом. — Вы недовольны? — его брови приподнялись. Аймора встала, кресло, чуть сместившись, неприятно скрипнуло. — Я недовольна тем, что мою работу теперь будут разбирать люди, которые ещё вчера готовы были сжечь меня на костре инквизиции. Её голос эхом разнёсся по кабинету, и магическая астролябия в углу вдруг закружилась быстрее, издавая тихий звон. Дюбуа выдержал её взгляд. — Совет принял решение. Вы оправданы. — Оправдана — не значит чиста, — Аймора с силой выдохнула, ощущая, как волосы прилипли к вспотевшей шее. Дюбуа медленно поднялся из-за стола и подошёл к окну. — Мадемуазель Хоул, — он говорил, глядя во двор, где маги восстанавливали разрушенное крыло, — бюрократия — это машина. Она перемалывает всех, кто не умеет в ней работать. Я понимаю Ваше смятение, это несправедливо. Вопреки оправданию Совет директоров может неограниченное количество раз вызывать Вас для дачи показаний, пока свиток не будет признан окончательно утерянным. Рикард Дюбуа повернулся к ней, и солнечный свет за его спиной сделал лицо директор нечитаемым. — Вы являетесь исследователем. Вы хотели правды о свитке. Но правда редко бывает удобной. Аймора сжала порт-ключ так сильно, что тот начал нагреваться от тепла её руки. — А что насчёт Вашей правды? — её голос дрогнул. — Почему именно Вы так рьяно меня защищали? Мы оба знаем, что для AMR было бы проще меня обвинить и публично заключить под стражу. В кабинете повисла тишина, которую нарушало только тиканье старинных часов на стене. Дюбуа задумчиво провёл рукой по подбородку. — Потому что я ценю ум и ненавижу напрасные потери. — Монтескью тоже казался мне приветливым и доброжелательным в первую встречу. Почему я должна верить каждому Вашему слову? Пусть я и осознаю, что главную роль в моём оправдании сыграли Вы. Дюуба сделал несколько шагов по направлению к ней, его тень накрыла ведьму. — Оправдание не является исключительно моим решением. Оно коллективное и основано на комплексном анализе. Вы могли бы стать одним из лучших специалистов AMR, только теперь… — его рука невольно дёрнулась, будто он хотел её коснуться, но остановился. — Теперь Ваш путь лежит в другом направлении. Аймора почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Вы знаете, куда я направляюсь? Дюбуа повернулся к окну, его профиль был невероятно чётким на фоне витража. — Я знаю, что Вы сделаете выбор, который считаете правильным. Могу пожелать Вам удачи в дальнейших проектах. Мне жаль, что Вы не попали именно в мой отдел. Ведьма резко развернулась к выходу, задев стопку пергаментов, и сделала несколько шагов. — Аймора, — его голос остановил её у двери. Она обернулась, видя, как он левитирует пергаменты на стол. — Если когда-нибудь решите, что Вам нужен выход… — он поднял на неё глаза. — Помните, что двери AMR для вас не закрыты навсегда. Мир за стенами стал значительно сложнее. Аймора почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с температурой порт-ключа. Слова Дюбуа звучали не как формальное напутствие, а как предупреждение. Он знает? Или просто догадывается? Хоул судорожно сглотнула и лишь кивнула, не находя слов. — Спасибо, господин директор, — наконец выдавила она. — За… всё. Дюбуа едва заметно кивнул, его внимание уже вернулось к чертежам на столе. Его миссия по отношению к ней была завершена. Аймора развернулась и вышла, крепко сжимая в руке своё вознаграждение и порт-ключ. Облегчение от окончания контракта смешивалось с щемящей тревогой и горечью. Теперь её ждал только Грин-де-Вальд и Непреложный Обет. Возвращение на улицу Шипов было похоже на выход из склепа. Солнечный свет, пусть и пробивающийся сквозь парижскую дымку, показался ослепительным. Городские звуки — гудки машин, смех прохожих, крики уличных торговцев — оглушали после гробовой тишины и скрежета в AMR. Аймора почти бежала к дому, жадно вдыхая воздух, неотравленный гарью и бюрократией. Там царил знакомый полумрак. Вещи были упакованы ещё вчера — небольшой чемодан стоял у двери. Всё, что считалось по-настоящему ценным — руническая шкатулка с исследованиями, книгами Грин-де-Вальда и шёлковым платком — было надёжно спрятано под заклятиями в потайном отделении. Аймора подошла к столу, где лежал порт-ключ, и взяла его. Гладкая поверхность всё ещё казалась холодной. Казалось, один жест, одно слово активации — и она окажется в черте знакомого города. В безопасности. На мгновение искушение было почти нестерпимым. «Просто активировать и уйти, но… что сказать Грин-де-Вальду? — судорожно размышляла Аймора. — С ним можно как-то связаться? Или всё-таки разбираться с этим уже из Лондона? А если Обет это посчитает предательством?» Она крепко сжала камень. Нет, Обет был нерушим. И побег означал бы не только предательство слова (которое он, несомненно, ощутит), но и конец всему — её репутации, если Грин-де-Вальд обнародует причастность к связи с ним, её исследованиям, её шансу понять свиток. И, скорее всего, её ожидало бы пожизненное заключение в Азкабане. А тётя Джейн и Альбус… Они бы отвернулись от неё? Рунолог положила порт-ключ обратно на стол. Три дня контракта истекли. Теперь она была просто Айморой Хоул, почти свободной гражданкой магического мира. Почти. Тяжесть Обета и необъяснимый холод напоминали, что настоящая свобода — иллюзия. Завтра ей предстояло успокоить Альбуса и тётю Джейн ложью, а затем… затем попытаться найти способ связаться с Грин-де-Вальдом, чтобы исполнить свою часть договора. Добровольно. Но активировать порт-ключ наверняка придётся, иначе это будет подозрительно для AMR. Аймора подошла к окну, вечерний Париж начинал тонуть в зажигающихся огнях. Где-то там, в этих огнях или за ними, скрывалась тень, которая ожидала её. Ведьма взяла порт-ключ снова, проводя пальцем по руне. Лондон, дом, тётя Джейн и наставник — всё это было так близко на ощупь и бесконечно далеко по сути. Она сжала камень в кулаке, ощущая его холод и тяжесть.