Конец будущего

Неоновое марево Оазиса-9 никогда не гасло. Здесь не было понятия «ночь» — лишь смена оттенков фильтрованного куполом неба. В 2089 году человечество окончательно победило темноту, но, кажется, окончательно проиграло тишине. ​Гию сидел на краю металлического парапета 142-го сектора. Его левая рука — совершенный протез из матового титана — едва слышно жужжала сервоприводами, когда он сжимал пальцы. Внизу, в километре под ним, пульсировали транспортные жилы города, по которым неслись капсулы на магнитных подушках. ​Оазис-9 был живым организмом, в котором Гию чувствовал себя инородным телом. ​— Снова нарушаешь протокол безопасности, Томиоко-сан? — Голос прозвучал мягко, почти ласково, но в нём отчетливо слышался синтетический резонанс. ​Гию не обернулся. Он узнал бы этот шаг из тысячи. Легкий, почти невесомый, сопровождаемый едва уловимым запахом искусственной глицинии — ароматизатора, который она выбирала для своей системы охлаждения. ​Шинобу приземлилась рядом. Её аугментированные глаза мерцали фиолетовым светом, сканируя пространство. В этом мире она была больше машиной, чем человеком — как и большинство высокоранговых исполнителей правопорядка. ​— Здесь лучший обзор на внешнюю пустошь, — сухо ответил он. ​— Пустошь — это просто песок и радиация, — Шинобу склонила голову набок, и её искусственные зрачки сузились. — Там нет ничего, кроме смерти. А здесь, в Оазисе, у нас есть порядок. Чистота. Безопасность. Разве не за это ты сражался в последней зачистке? ​— Я сражался, потому что мне приказали, — Гию наконец взглянул на неё. — Мы все здесь — просто программы, выполняющие алгоритмы. ​Шинобу тихо рассмеялась. Этот смех был записан в её аудиокарту еще десять лет назад и с тех пор не изменился ни на децибел. ​— Какая драма. Твой коэффициент счастья снова упал ниже нормы, Томиоко-сан. Если патрульные дроны зафиксируют такие показатели, тебе снова назначат принудительную калибровку эмоций. Ты ведь не хочешь, чтобы твою память «подчистили», верно? ​Она подошла ближе, и её металлическая ладонь легла на его плечо. Гию почувствовал холод металла. В Оазисе-9 тепло человеческого тела было непозволительной роскошью, тратой энергии. ​— Иногда мне кажется, — тихо произнес Гию, глядя на барьер, отделяющий город от мертвой планеты, — что те, кто остался там, в пустоши... они были последними, кто действительно жил. ​— Глупые мысли для офицера элитного подразделения, — Шинобу убрала руку, и её тон мгновенно сменился на официальный. Вспыхнула голограмма. — Пришел новый приказ из Центра. В нижних ярусах обнаружен очаг системного сбоя. Группа повстанцев пытается взломать систему жизнеобеспечения сектора. ​Она посмотрела на него, и в её фиолетовых глазах на мгновение промелькнуло что-то пугающе похожее на прежнюю, настоящую Шинобу. ​— Идем, Томиоко-сан. Нам нужно поддерживать этот идеальный мир. Даже если от него тошнит. ​Гию встал, проверяя крепление импульсного клинка на бедре. В 2089 году самураи не носили сталь. Они носили чипы и высокое напряжение. ​— Принято, — ответил он, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. — Веди.