Шеллья из общежития

Солнечные зайчики метались, а я пытался удержать Шеллью. – Не вставай, – прошипел я. – Плано... Ригнья приблизилась к нам и хотела что-то сказать, но я зажал ей рот ладонью. И тут же обнаружил, что моё тело отреагировало на испуг не только сердцебиением и дрожью, но ещё и эрекцией. – Не высовывайтесь из воды. Там, откуда мы пришли, плано. – Что делать? – прошептала Шеллья. Она резко обмякла и перестала сопротивляться. – Плывём вдоль берега к тому животному... К корове морской. – А вещи? – прошептала Ригнья. – Я сейчас выползу осторожно, вместе с волной на берег и вам кину. — Оно же всё промокнет... — Лучше быть мокрым, чем дохлым. Полчаса мы пробирались к чайкам. Беспорядочное поведение птиц навело меня на мысль о способе побега из моря. – Стойте, девочки! – Чего? – Шеллья остановилась и развернулась. Ригнья выставила из воды пистолет в сторону плано. — Спрячь под воду, – велел я. – Как они нас не засекли? Шеллья пыталась понять ситуацию, а не паниковать. В общем, ожидаемо. – Смотрите, по пляжу раскидан плавник, там полно брёвен с гвоздями и скобами, так что металлических предметов достаточно много. Твой пистолет, Ригнья, для них вроде погрешности. Если бы мы пошли по берегу, нас бы сразу заметили, а в воде мы как чайки – болтается какой-то органический объект, так вон и птицы болтаются. К тому же мы против солнца, а плано магнитные волны и яркий свет сбивают. – То есть, они за нами не погонятся? – Если заметят, то погонятся. Но у нас есть чайки. – В смысле? – Шеллья повернула голову в сторону полуразложившегося скелета. – Кстати, это дельфин или небольшой кит, которого птицы клюют. А не морская корова. Чайки беспорядочно перемещаются. Если мы поползём в направлении тех больших камней, то сможем проскользнуть незаметно. Потом, дальше, там разлог в горах – видите? – Ну... – Поднимемся по нему и уйдём в джунгли. К тому же сверху можно за ними наблюдать. – Эх, где моя нагайка, – протянула Ригнья, – я бы... – Не тупи. Мне дохлая подруга не нужна. Точнее, если ты сдохнешь, я тебя разлюблю. – Ха, – Шеллья оживилась, – ты умеешь убеждать. Мы поползли – девушки впереди, я за ними. Лучше бы наоборот. Они обе спортсменки, танцовщицы... короче занимаются гигиеной интимных зон. Зато... Зато Шеллья выглядела в такой проекции не настолько отстраненно совершенной. – Одежду дай! – велела Ригнья, когда мы смогли усесться под защитой валунов. – Погоди. Мокрая, особенно солёная одежда, быстро натрёт кожу, мы превратимся в кровоточащие развалины. Сначала к тому ручью. Прополощем одежду и выжмем. Пойдём сначала в сандалях и трусах, остальное попытаемся высушить на руках. В смысле, понесём в руках. Ещё там съедим стейки. А то они от воды испортятся. – Ну. Логично. – Откуда ты всё это знаешь, Орун? – спросила Ригнья. Она смотрела на меня печально-тёмными глазами. – От мозга, моя красавица. От мозга. От него и польза, и страдания. – Он взвешивает возможности, – пояснила Шеллья, – Атерак плетёт нити возможностей... – Ага, тыкает пальцем в графики, – я внезапно разозлился. – Ладно, Орун. Сейчас мы надеемся на тебя. Потому что Ригнья тебе доверяет, а я приняла тебя. Ты знаешь, что делаешь, Орун. Ты гармоничен здесь, что бы это не значило для тебя. Какие бы вероятности тебя сюда ни привели. – Ладно. Плано здесь появились случайно. Их слишком мало, чтобы нападать на колледж. Скорее всего, они старательно его обходили. Если это те, кого заметили на севере, то они движутся на юг. Значит, они скоро будут здесь. Надо драпать в джунгли. Придётся там ночевать, чтобы убедиться, что они ушли. Путь к ручью был значительно легче, чем ползанье по пляжу. Мы, просто пригибаясь, пробежали и рухнули на берег. – Вон там целое озеро, – Шеллья ткнула пальцем в сторону разлога. – Не пойдёт. Здесь стираемся. – Там воды больше, и на берегу густые заросли, можно спрятаться. Она не спорила, просто предлагала. – Мы не знаем, кто там живёт, Шеллья. – А, – она начала полоскать бриджи. – Кто-то опасный? – Минимум черепахи и змеи, но могут быть и крокодилы. Кстати, не вздумайте пить из ручья. – Может, бриджи натянуть? – предложила Ригнья. – Не. Мокрые они сковывают движения, а мы по тем большим камням скакать будем. – Пить хочу, – сообщила Ригнья. Я достал одну бутылку. – Вторую бережём пока. Там непонятно, когда воду найдём безопасную. Мы по очереди приложились к бутылке. Сложив её в рюкзак, я мотнул головой. – Всё, пошли. – Орун, у меня есть к тебе вопросы, – тихо сказала Шеллья. – Давай наверх сначала заберёмся. А там посмотрим. Конус выноса – большую площадку из плоских камней – мы пробежали согнувшись. Потом, ступая на мелкие валуны, можно было опираться на крупные, двигаться было легко. К тому же нас почти невозможно было заметить с берега, а, в случае чего, мы просто бы спрятались за валунами. Иногда мне приходилось подсаживать девушек, но они обе были не очень тяжёлыми, даже мои тощие, но всё же мужские мышцы справлялись. На самый верх мы забрались по веткам толстого, кривостоящего кипариса, почти прислонившегося к скалам. – Ну всё, – я выдохнул, – мы почти в безопасности. – Почему почти? – спросила Ригнья. – Плано, особенно старые, легко сюда залетят. Но им нет смысла сюда лететь, если они нас не заметили. – Погоди! Кстати, я не подумала об этом, – Шеллья почесала лоб, – они же легко сканируют местность и могут отследить наши электрические ауры. – Тут кроме нас живности полно. Крупные птицы, олени, наверно, есть кошки. – В смысле кошки? – Кугуары. – А почему мы не охотимся на оленей? Я не сразу понял вопрос Ригньи. Потом сообразил, что она имела в виду – почему мясо оленей не используют в столовой колледжа? – Они не очень большие. Бык может весить тонну, и пасутся они стадами. А олени не больше ста кило. Тут кому-то достанется, кому-то нет, это хуже, чем все вместе впроголодь жить будут. Их тут ещё и не найти в джунглях. Короче, развлечение не из простых. Охоту на оленей я имею в виду. – Вот я и хотела спросить, Орун. – Что? Я напрягся. Шеллья смотрела на меня в упор. Её не смущало то, что я разглядывал её голые груди. В общем, и правильно. Я просто не хотел смотреть ей в глаза. – Что ты знаешь о постлюдях? – Странный вопрос. – Мне кажется, нет... – Шеллья, Орун, он ведь... – Подожди, Ригнья, – Шеллья мягко положила руку на плечо подруги, – я немного разбираюсь в людях. Какова вероятность, что юноша интроверт, небольшого роста, астенического сложения, перенесший ужасную травму, будет проявлять лидерские качества? Помнишь, как легко он навязывает нам время и место встреч? Как легко он общается с альфа-особями типа той Юньи Тарок? Он скучает на занятиях и, кажется, никого не замечает, но с преподавателями общается свысока, как будто знает неизмеримо больше, чем они. Орун, я не утверждаю, что ты сам Атерак, будь он неладен, но ты минимум владеешь информацией, которую от нас скрывают. Так что ты знаешь о постлюдях? – Ты правильно рассуждаешь, Шеллья, – я выдавил кривую улыбку и посмотрел ей в глаза, – но у тебя неполная исходная информация. Смотри. Хм. Я всё равно всё не могу тебе рассказать. Прежде всего, некто, кто был раньше в этом теле, совершил большую ошибку. Он попытался защитить семью, выстрелив в упор в старого плано. Осколки разрушили всё вокруг, заодно повредили мозг того некто. Я очнулся в искалеченном теле и не понимал – кто я? или что я? Мозг был полон понятий и представлений о жизни, но не мог подобрать к ним слова. Потом оказалось, что во мне есть остатки латыни. Сначала через медицинские книги, потом через учебники истории Древнего Рима, я кое-как смог наладить общение с внешним миром. Естественно, что запертый внутри покалеченного тела, я много думал, много вспоминал, потом впитывал в себя любую информацию, которую мог получить. Я тебе так объясню, Шеллья – я прожил внутри себя десять жизней, прежде, чем смог выйти наружу. Так что я не обращаю внимания на мелочи. Ты права, это не свойственно молодым мальчикам. Теперь насчёт Атерака. Я действительно связан с самым влиятельным деятелем его культа. Не могу сказать, кто он. Но я связан договором. Я должен кое за кем следить. Культ считает, что в том человеке сходятся многие статистические линии. Мол, правильно разобравшись в том, что окружает того человека, можно направить историю человечества в другое русло.