Репетиция

У него было два часа, за которые можно сварить рис, даже, наверное, три. Се Лянь и сварил. Первый раз рис подгорел. Второй раз — не разварился, хотя Се Лянь использовал то же количество воды. В третий раз он случайно уронил уксус в чашу рисоварки. В четвертый — Се Лянь забыл включить и полтора часа прождал неизвестно чего. В конце концов он просто заказал рис в доставке. С мясом было куда проще. Се Лянь быстро нарезал свинину кубиками, смешал маринад и положил свинину в миску. Пятнадцать минут — и будет готово. Мясо ему удавалось. Хуа Чэн пришел точно в назначенное время. — Гэгэ, ты сварил рис? — он с любопытством заглянул в рисоварку. — Я заказал рис, — Се Лянь вздохнул. — Но, думаю, разогреть его лучше тебе. — И у нас будет праздничный ужин? Се Лянь нахмурился. Праздничный? Сегодня праздник? — Да, я подумал, что свинина в красном соусе — неплохой выбор. Хуа Чэн улыбнулся. — Мне приятно, гэгэ. Не думал, что ты помнишь. Се Ляню немедленно стало стыдно. — Я не помню, — признался он. — Что за праздник? — Полгода с нашего знакомства, гэгэ, — Хуа Чэн вздохнул. — Мне показалось, это будет хороший день, чтобы наши отношения стали еще более близкими. Се Лянь вспыхнул. Немедленно захотелось извиниться, но это бы сделало ситуацию еще хуже. — Секс на полный желудок, наверное, не самый удачный, — пробормотал он, опустив голову. — Гэгэ, — Хуа Чэн взял его за руку и заглянул в глаза. — Я приготовлю мясо, ты — себя, и наше свидание обретет логическое завершение. Согласен? Конечно, Се Лянь был согласен. Оставив Хуа Чэна на кухне, он быстро застелил постель свежим комплектом, подобрал подходящие белье и одежду и пошел в душ. При мысли о том, что будет через двадцать минут, сердце отчаянно колотилось. Из душа Се Лянь вышел раскрасневшийся, жаждущий и благоухающий аромамаслами. Хуа Чэн не дал ему даже дойти до стола. Его глаза потемнели, он хрипло прошептал «Гэгэ» и поцеловал. Се Лянь не сопротивлялся. Свинину можно и разогреть, а вот первый секс на полгода знакомства не повторится. — Гэгэ… у тебя… — выдыхал Хуа Чэн между поцелуями. — Все есть! — Се Лянь застонал от удовольствия, руки у Хуа Чэна были волшебные. — Срок годности я проверял. — Хуа Чэн оторвался от его губ. Се Лянь покраснел уже не от страсти. — Э-это от моих прошлых… — Ты сказал, что выбросил все, что о нем напоминало. — Я выбросил, — Се Лянь бросил быстрый взгляд на тумбочку у кровати. Хуа Чэн проследил его взгляд, подошел, держа Се Ляня за руку, заглянул в тумбочку и хмыкнул. — А это все, значит, о нем не напоминает? Гэгэ, ты полон сюрпризов! Се Лянь покраснел еще сильнее. — Может, мы уже… Хуа Чэн уложил его на постель и целовал шею в распахнутом вороте. Се Лянь забыл обо всем, подставлялся под его ласки и звал его, просил о чем-то. Хуа Чэн был самым нежным, самым терпеливым на свете, самым внимательным. Се Лянь освободил его от рубашки и сел верхом, встретившись взглядом. — Ты такой красивый, — сказал Хуа Чэн. — И ты, — Се Лянь улыбнулся смущенно. — Но ты, наверное… Хуа Чэн смотрел так серьезно, что Се Ляню пришло в голову, что его редко хвалили. Да и сам Се Лянь не хвалил, Хуа Чэн всегда был великолепен, делать ему комплименты было даже как-то неловко. — Очень красивый, — повторил Се Лянь. — Мой самый прекрасный в мире Хуа Чэн. — Весь твой, гэгэ, — севшим голосом сказал Хуа Чэн и протянул к нему руки. — Иди ко мне. Се Лянь медлил, желая запомнить каждую секунду их близости. — Ой да иди уже! — произнес чей-то голос. Хуа Чэн уложил его на спину, спустился поцелуями к поясу штанов. Се Лянь вздрагивал и сжимал кулаки, стараясь не двигаться, но горячие губы Хуа Чэна лишали его разума. — Хуа Чэн! — простонал он. Хуа Чэн коснулся его сквозь ткань. — Он горячий, да? — произнес тот же голос. — Люблю думать, какой у него был первый раз! — хихикнул второй. Се Лянь вспыхнул и закрыл лицо руками. Хуа Чэн обеспокоенно спросил, все ли у него хорошо. Се Лянь покачал головой, не опустив руки. — Ты не слышишь? — Что? — Да свяжи ты его и трахни! — отчетливо сказал женский голос со стороны балкона. Се Лянь и Хуа Чэн синхронно повернули головы. На балконе никого не было. — К моим соседям дети приехали на каникулы, — вздохнул Се Лянь. — Наверное, их дочь позвала подруг, мы их слышим. Жарко, балконы открыты. — А они нас? — Если не будем шуметь, то, наверное, нет. — Любишь пожестче? — несколько голосов захихикали. — Да я вообще люблю тройничок и чтобы он всегда снизу! Се Лянь умоляюще посмотрел на Хуа Чэна. Хуа Чэн встал и закрыл дверь. Стало попроще. Руки у Хуа Чэна были все такие же волшебные, и когда он избавил Се Ляня от штанов и закинул ногу на плечо, Се Ляня пробила дрожь от осознания, что все по-настоящему. — Гэгэ? — Я не могу, — отчаянно глядя ему в глаза, выдавил Се Лянь. — Тебе неприятно? — У меня за стеной студентки смотрят фильм и шипперят всех подряд. — Они за стеной, гэгэ. Они понятия о тебе не имеют. — Но я-то их слышу! Хуа Чэн печально вздохнул и сел на постели. — Сегодня снова никак? — Поедем к тебе? Хуа Чэн покачал головой. — Там… плохая идея, в общем. Не сегодня. Пойдем хоть свинину съедим. — В среду, — твердо сказал Се Лянь. — Я закрою балкон, скажусь больным, и мы точно познаем друг друга. И телефон отключу. — Я принесу лепестки роз, шампанское и клубнику. У тебя нет аллергии на клубнику? — Раньше не было, — Се Лянь погладил его по руке. — Прости. Я правда не могу, когда рядом кто-то еще. — Все в порядке, — ободряюще улыбнулся Хуа Чэн. — Мы ведь не ради секса встречаемся.