Crossfire

Прошло некоторое время и Хуа Чэн стал появляться в жизни Юй Сюй намного чаще. Он заполнял её пространство — незаметно, словно тень. От него ей приходили подарки: роскошные кольцо и серьги, которые она так опрометчиво прятала в своём шкафу, надеясь, что будущий супруг — Се Лянь, не заметит.  Кольцо с алым камнем девушка засунула в шкатулку с бижутерией, серьги — спрятала в карман старого пальто, а флакон духов с восточным ароматом — оставляла в офисной сумке, с уверенностью, что будущей супруг не заглянет туда. И он правда не замечал… или делал вид что не замечает.  Се Лянь все чаще бывал в отъездах, ведь работа агента отбирала у него все силы, время, интерес. В их в постели всегда царила вежливость и неуверенность, почти целомудрие — он был осторожен, будто боялся причинить неудобства, по мнению самой Юй Сюй. Даже иногда по ночам, лёжа в постеле рядом с Се Лянем, она представляла, как Сань Лан легко, почти мимоходом, касался её запястья, или как медленно водил пальцем по тонкой цепочке на её шее. Иногда такие мечты бывают опасны.  Юй Сюй начали одолевать сомнения — что, если любовь, которую она обещала одному стала просто привычкой? А то, что начинало рождаться в её душе к новому мужчине — живое и настоящее. Юй Сюй с каждым днём все глубже погружалась в болото сомнений. Ведь если поначалу подарки от Сань Лана ей казались лишь странной прихотью могущественного, но скучающего мужчины, балующегося чужими чувствами, то вскоре стало ясно — за этой внешней игрой скрывалась нечто большее. Он не просто баловал её, а с каждым подарком попадал точно в цель. Писал ей сообщения мягкие, но цепляющие. В какой-то момент её собственные чувства все сложнее скрывались, ведь тот кому она постепенно доверяла был искусным манипулятором, который не только дарил дорогие вещи, а изучал реакции, ловил каждый взгляд и каждую деталь. Хуа Чэн умел видеть слабости и знал, что девушке хотелось больше всего. «Нельзя заставлять ждать такую прекрасную даму» и он пригласил её на ужин в ресторан. Его слова были такими невинными, что она не могла отказаться.  «Надеюсь, ты наденешь на себя мои подарки и обворожительное вечернее платье» — написал он ей незадолго до встречи. И Юй Сюй подчинилась, как же наивно её желание оказалось сильнее разума.  Вечер опустился на город. Юй Сюй долго стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение: тонкое вечернее платье цвета тёмного вина идеально облегало её фигуру, подчёркивало тонкую талию и изящную линию ключиц, в ушах — те самые серьги с рубинами, а помолвочное кольцо она сняла с безымянного пальца и положила в свою сумочку. Она надела лёгкий плащ и выдохнула, будто собираясь прыгнуть в ледяную воду. Все должно пройти тихо. Се Лянь был на задании — не должен вернуться раньше утра. Во дворе уже ждал ОН. Чёрный Maybach стоял тротуара, блестя, как зеркало, в лунном свете. Водительское окно опущено и изнутри её взгляд поймал взгляд Сань Лана. На нём — строгий тёмный костюм, идеально сидящий по фигуре с рубашкой без галстука, которая расстёгнута на одну пуговицу, словно нарочно    Он открыл переднюю дверь, и с легкой улыбкой наклонился к девушке:  — Ты потрясающая, — сказал он, не отрывая взгляда от её наряда. — Как ты могла скрывать все это так долго? Она села в салон и почувствовала, как напряжение уходит. Энергетика Хуа Чэна была гипнотической, но именно это её и тянуло. Он закрыл за ней дверь и сел сам за руль. Ни охраны, ни шофёра, только они — вдвоём. И пока ночной город проносился за окнами, девушка уже не думала о Се Ляне. Она думала только о том, как не хочется, чтобы эта ночь заканчивалось Хуа Чэн умел удивлять и пригласил её в элитный ресторан, где столы были укрыты белоснежными скатертями, а экстравагантные блюда подавались на золотых подносах. Это было место не для простых людей.   Они сидели за столиком у окна. Хуа Чэн улыбался — медленно, вкрадчиво, чуть наклонив голову, будто слушал не только слова, но и дыхание собеседницы. Напротив него — будущая супруга Се Ляня, с идеально уложенными волосами, дорогим макияжем. На губах — изящная усмешка, в руке — бокал вина, и никакого помолвочного кольца на безымянном пальце. В процессе ужина беседа перешла на более личные темы. Они говорили о её прошлом, даже о том как она встретила будущего супруга, как часто пыталась удержать его доверие. И в какой-то момент, не думая о последствиях, она открылась, рассказывая о своих отношениях слишком личные вещи. — Если честно, давно хотела с тобой поговорить, — она смотрела прямо в глаза. — Он со мной обычно ни о чем не разговаривают. А ты, Сань Лан, совсем другой. Ты вызываешь доверие.  — Интересно, чем именно? — он чуть склонил голову, а его пальцы тихо постукивали по столу, не выдавая того интереса, который начал бушевать в груди. — Тем, как ты смотришь, выглядишь, разговариваешь. Как будто ты видишь меня насквозь, а мне… Мне надоело прятаться. Мне иногда кажется, может он, просто извращенно-святой… мужчина без страстного желания — это что, норма?  Хуа Чэн делает вид, что это забавляет его: — Прямолиненость вам к лицу, мисс Юй. — Я устала притворяться, — она наклоняется вперёд, понижая голос. — Видел бы ты, как он прикасается… ни капли желания, а я пыталась по-разному проявить его в нём, даже провоцировала. Он как будто терпит или выполняет долг. Я даже думала уйти, но каждый раз он смотрит так… Будто боится, что останется совсем один. Так странно, правда?— она продолжала, не замечая, как эти слова начинают угрожать всему, что Хуа Чэн ценил. Хуа Чэн ставит бокал на стол. Пауза затягивается.  — Ты знаешь, как мы познакомились? Это было… нелепо. Почти мило, если бы не было так наивно. — Она играла кончиками пальцев по краю бокала, с лукавой улыбкой на губах. — Расскажи, — наблюдательным взглядом попросил он. — Он заступился за меня на улице, думал что я в беде… не хочу углубляться. Но такое благородство, такое лицо — из детской книжки про рыцарей. Мечты, свет, честь… вот это всё… — Он всегда был таким? — безжалостный огонь начал разгораться в его груди. — Да. Только вот в реальности это выглядело, как будто он мальчик с венком на голове.  Скучное недоразумение. А потом… ах, как он смотрел. Как преданный пёс. Мне показалось, что он какой-то сектант: слишком чистый, слишком глупый, чтобы выжить в этом мире. — она сделала глоток вина и театрально улыбнулась, а затем продолжила. — Он влюбился сразу. Думаешь мне пришлось хоть что-то делать? Достаточно было одного взгляда — и всё. А я… я просто решила, что он будет полезен, ведь он молчит, делает всё, что скажешь. Как живой щит. Хуа Чэн перестал двигать пальцами, а взгляд стал острее ножа. Он не хотел перебивать, а только наблюдал.  — Проблема в том, что он скучный. — девушка наклонилась ближе, понижая голос. — Даже в постели: сплошная неловкость, смущение, как будто рядом не мужчина, а молитва. Ты хоть представляешь, как это — лежать рядом с человеком, который каждый раз извиняется глазами? — Представляю. — без эмоций и тихо ответил он. — И что же ты подумала?  — А что, он мне кто-то? Это же просто… Се Лянь. — она захлопала ресницами. — Я всегда мечтала вот так: красивые вечера, дорогие платья, долгие разговоры. Как с тобой. — она рассмеялась, коснувшись его руки. — А может и до чего-то большего дойдем? Хуа Чэн ответил ей лёгкой усмешкой, но в его глазах ничего более не дрогнуло.  Она смотрела на него открыто, искала ответа, реакции. Но в ответ он только улыбался. Мягко. Почти ласково, а внутри уже давно созрело ледяное решение. Он поднимает бокал: — За честность. И Юй Сюй кивает, не зная, что подписывает себе приговор: — А почему бы и нет? Я знаю, чего хочу. И умею это брать.  Хуа Чэн не ответил, а только повернул голову, глядя на неё пристально, как хищник, который наконец перестаёт притворяться безобидным.   — Ты заслуживаешь всего, что хочешь, — сказал он, сдержанно вставая. — Но покажи мне, как ты хочешь это в более интимной тишине. Согласна? И она согласилась.  Через пару минут они вошли в номер люксового отеля. Шелковые занавеси, бар, свечи, зажженные заранее. Все было подготовлено, словно кто-то репетировал этот момент. — Шикарно… — прошептала она. — Ты всегда такой? — скидывая пальто, она пошла вглубь номера, оглядываясь.  — Нет, — ответил он спокойно, стоя у двери. — Обычно я не трачу столько времени. — Что ты имеешь в виду? — Юй Сюй обернулась, слегка нахмурившись.  Хуа Чэн подошел ближе, его голос остался таким же вежливым и ровным.  — Ты хотела красивую жизнь: украшения, внимание? Хотела «большего». Но ведь ты сама знала, что всё это — не твоя игра. — Ты шутишь? — девушка напряглась, а улыбка стала не уверенной. — Почему ты так говоришь… странно… Хуа Чэн подошел вплотную, а его взгляд обжигал. Но не от страсти  — от безжалостной ярости. — Ты тронула того, кого не должна была касаться — Се Лянь… он не вещь… не разменная монета. Её улыбка исчезла, в глазах появилась тревога. Она сделала шаг назад, но он не дал ей уйти. — Ты думала, что это был флирт? — голос Хуа Чэна стал низким, ровным. — Думала я хочу тебя? — Я… — сердце начало стучать быстрее. — Слушай, если я как-то не так тебя поняла… — Ты назвала его пустым, — спокойно говорит он. — Это была твоя ошибка. Ты дышала рядом с ним, пока он пытался быть человеком. Смеялась над ним. А теперь посмотри на себя.  Хуа Чэн ловит её за шею — резко, точно, без пафоса, как человек, который делал это уже не раз. В его движении не было силы, а только намерение. — Ты даже не поняла, кого предала. Люди — не инструменты. Но ты — всего лишь ошибка, дорогая Юй Сюй. — он не повысил голос. — Помни это мгновение. Ведь это последнее, что ты получишь от меня. Пару минут спустя, она исчезнет. Хуа Чэн уберет эту ошибку из жизни Се Ляня так, как умеет — без следов, без шума. И больше не позволит прикасаться к нему с жалостью, выгодой или с отвращением. Её поза уже не была кошачьей. Только сломанная грация, пошлая и нелепая. То, что ещё недавно пыталось строить из себя нечто великосветское, теперь вывернулось в бессильной, судорожной гримасе. Он не дал ей умереть красиво. Он просто стер её. Так, как убирают пятно со святыни. Позже, смотря на её труп, он произнесёт: — Как красиво, но ничего личного, Юй Сюй. Ты была лишь пешкой на моей доске. 5 утра Номер — без следов. Всё убрано. Камеры отключены задолго до прихода. Охрана — своя. Документы — изъяты. Юй Сюй исчезает, как будто никогда не существовала. Для мира — она уехала, сбежала, бросила Се Ляня. А для самого Се Ляня — останется только архив с правдой.  Хуа Чэн достает из сумочки Юй Сюй помолвочное кольцо, которое забирает с собой, а далее достает её телефон, делает пару свайпов и отправляет файл в один клик. Се Ляню. Компромат подготовленный заранее — чистый, структурированный, с пронумерованными вложениями. Хуа Чэн выходит из отеля в идеально чистом пальто, с легкой походкой. Хищник убрал хищника и теперь может двигаться к цели. К нему. Раннее утро. Квартира Се Ляня. Свет сквозь жалюзи падал на пол. На кухне, как всегда, — чашка, аккуратно оставленная рядом с плитой. Се Лянь только вернулся с задания домой. Ему приходит сообщение от «Любимая». Без подписи и без комментариев. Только архив, подписанный безлико: « Твоя правда. Прости, что поздно.» Он открыл файлы, где были переписки, фото, аудио. Все разговоры с другими мужчинами, о которых она никогда не говорила. Где насмешливо рассказывала, что Се Лянь не мужчина, что в постели он только делает одолжение, и что надо держать его рядом, пока не найдётся кто-то нормальный.   Се Лянь читал, слушал. В глазах — ни боли, ни гнева, а только тишина. Он молча заблокировал телефон и положил его на подоконник — аккуратно, как чужую память. И наверное это и сломало его больше всего…