Crossfire

Пекин. Богом забытый порт за чертой города. 01:17 Тусклые огни черного «мустанга» освещают бетонную площадку в лунном свете. Ветер играл с пластиковым мусором между контейнерами, а вдалеке орут чайки. Мерзковато… Ши Уду стоит на коленях и не смеет поднять головы. По лицу прошелся не один десяток ударов, отчего рот в крови, а лицо выдает смесь злобы и отчаяния. Раздаются шаги с мягкой поступью и лаковые ботинки останавливаются перед его глазами.  — Это ты… — прохрипел Уду.  Мужчина рядом с ним стоял спокойно. Черный костюм, красная рубашка, а на пальце кольцо в форме черепа.  Стоило Уду поднять взгляд, как перед ним появился равнодушный взгляд, будто его уже мысленно стерли, как человека, из этого мира.  — Ши Уду, знаешь почему ты здесь сейчас? — произнес мужчина мягко, почти ласково.  — Я… не знал кто он! Этот тип… я думал, он коп! Я защищал твое имя, твои деньги!  — Мое имя? — мужчина усмехнулся, и от этой усмешки по спине Ши прошел озноб. — Если бы действительно заботился о моем имени, то не позволил бы себе выглядеть жалким на публике. Особенно перед таким, как он.  — Это ошибка… просто ошибка… — голос дрожал.  — Нет, — мужчина произнес так, что их лица были почти рядом. — Ошибка — это когда ты опоздал. А ты… ты стал обузой и слабостью. Люди думают, ты под моей крышей, а значит, я такой же. Он встал, выпрямился и продолжил. — А я не слабый, Уду. И я не держу рядом с слабых, — он замолчал ненадолго. — Хэ Сюань, — позвал он, даже не оглядываясь. — Ты знаешь, как красиво заканчивать сказки. После этих слов Хуа Чэн развернулся и пошел к машине.  Ши Уду продолжал сидеть на коленях с завязанными за спиной руками. Он пытался что-то сказать, но его трясло и от страха и от унижения. Он не верил до последнего, что Хуа Чэн прикажет сделать такое.  Лунный свет освещал асфальт, по которому шагал Хэ Сюань. Он молчал. Ведь никогда не разговаривал с теми, кого собирался убить. Исключение — если нужно было дожать морально.  — Я всегда был лоялен, — прохрипел он.  — Скажи ему… скажи, что я не сдался. Я просто… Хэ Сюань опустился на одно колено перед Ши Уду, посмотрел ему в глаза — взгляд, как из подвала, в котором нет ни окон, ни выхода. Потом проговорил тихо, почти с сожалением:  — Он тебя видел. И он разочаровался. Ши Уду не успел открыть рот, как сталь мачете хрустнула по позвоночнику, сбоку от шеи. Из шеи хлестнула кровь — резко, хаотично, будто из пробитого шланга, а потом истончилась, впитываясь в бетон. Голова не упала сразу, а словно повисла на коже, потом ударилась о мокрый бетон. Слишком грязно, слишком быстро. Но все произошло на одном дыхании. Тело еще секунду дергалось, пока Хэ Сюань вытирал лезвие о лацкан дорогого пиджака Ши.  Он взял упавшую голову Ши Уду за волосы, посмотрел на застывшее лицо  — на нем больше не было ни гордости, ни злобы, а только опустошение и молчание. — Я передам, — холодно сказал он, будто отвечая на последнюю просьбу.  А труп так и остался остывать на земле между мусором и контейнерами, как мешок, который забыли выбросить. Слишком просто и слишком тихо для того, кем он себя считал. 03:30. Ауди А8. Темные улицы Кулуна.  Дворники лениво скребли по лобовому стеклу. Се Лянь вел машину одной рукой, в другой — телефон. Лицо было спокойным, но внутри — тревожный осадок. Явно не от того, что ещё пару часов назад он чуть не умер от отравления каким-то веществом. Его остро волновал тот факт, что Ши Уду ушел живым. Как агенты, которые имеют лицензию на убийство, он всегда мог решить судьбу человека, путём только одного нажатия на курок. Но обстановка в казино, не предполагала так скоро расправиться со своей целью. Надо было выждать.  Зазвонил служебный номер и он тут же ответил, не глядя. — Лянь, мы только что получили подтверждение, что объект Ши Уду устранен. Работа конечно хорошая, но есть вопросы… По методу.  — … Какие ещё подтверждения? — нахмурился Се Лянь замедлив движения.  — Его тело нашли за чертой города, в порту. Голова отделена мачете. Очень… Театрально. Не в твоем стиле, обычно ты работаешь тихо.  Он сжал руль, а пальцы побелели. — Это не я, — медленно и четко произносит он. — Повторяю: я не убивал Ши Уду.  — …Что? — Я не выходил на него, ведь он ушел из казино, сразу после проигрыша. Рисковать не было смысла — там была охрана, слишком открыто, многолюдно. Секунду на другом конце молчали. — Тогда это кто-то другой. Кто-то… кто играет на твоей стороне. Или же хочет, чтобы все так думали. Се Лянь замолчал. Мысли рвались одна за другой. Никто и никогда не устранял за ним. Получается кто-то наблюдал. Холод прошелся по его позвоночнику.  — Вы думаете это предупреждение? — Мы думаем, кто-то очень своеобразно заботится о тебе. Необходимо проверить.  Гудки. Связь Оборвалась.  Се Лянь оторвал руку от руля, провел ею по лицу. Впервые за все время он почувствовал: что-то вышло из-под контроля. Он мельком глянул в зеркало заднего вида — показалось, что в одном из автомобилей, проезжавших мимо, кто-то смотрит прямо на него. Лицо скрыто тенью, но на долю секунды он уловил отблеск — как от кольца.  Нажав на педаль газа, Се Лянь прилетел пару кварталов и спустился в подземный паркинг.  Прежде чем заглушить двигатель, сидел за рулём ещё минуту, внутри у него все сжималось. Вышел, запер дверь, поднялся на лифте в свою квартиру. Дверь квартиры мягко открылась. Внутри — уютный золотистый свет, от включённой лампы.  — Ты поздно, — раздался сонный, лёгкий голос. — Я решила пожарить тебе яичницу, ты же наверняка опять ничего не ел.  Се Лянь с трудом улыбнулся. Его невеста — Юй Сюй, стояла у плиты в его футболке, волосы собраны в пучок, а в руках — деревянная лопатка.  — Ты у меня лучшая, — он подошел и поцеловал ее в висок.  — Как все прошло? — спросила она, выкладывая еду на тарелку.  Се Лянь на миг задумался. Что он мог сказать? Что кто-то вырезал мафиози с такой точностью, будто знал, когда он свернёт за угол? Или что за ним, возможно, теперь наблюдает убийца, которого не регистрировала ни одна из баз бюро? — Все прошло… — он сел за стол и мягко улыбнулся в ответ.  Она кивнула, не задавая лишних вопросов, ведь привыкла к его полуправде. Но она совершенно не знала, как он был близок сегодня к тому, чтобы самому стать жертвой или пешкой. А за окном, в соседнем доме, в тени неподсвеченного балкона, кто-то уже стоял. Сигарета в пальцах, а на губах играла тонкая, почти нежная ухмылка.  И этот кто-то, впервые видел Се Ляня вблизи — живого, обычного, без пистолета, без плана.  И ему этого хватило.