Exorcists

Все высшие ангелы, серафимы, архангелы, Лют, Адам и даже Апостол Петр собрались в зале оратора. Каждый занял свое место. Тишина зала нарушалась тихим шепотом и шелестом множества крыл, иногда — шагами. В самом центре зала, окруженный множеством глаз ангелоподобных созданий самых разных чинов и вариаций, закованный в золотые цепи, стоял он... Сэр Пентиус не понимал, каким образом он оказался здесь. Ему было страшно от неизвестности и от того, что ему задают вопрос, ответа на который он и сам дать не может. Громогласное требование Сэры дать ответ заставляло змея сжаться и зашипеть. Своды стен этого просторного зала стали казаться давящими и тесными, словно сейчас на него обрушится нечто, что раздавит, убив уже в третий раз. Лют и Адам, как и всегда, сидели вместе. Оба покалеченные последним боем. На месте ее потерянной левой руки теперь был золотой протез, который все еще казался ей чем-то чужеродным. А его тело было перебинтовано под все той же повседневной вариацией костюма. Их маски выражали злобу на этого грешника, чудом пробравшегося в рай, и даже пришествие голоса Бога не заставило их передумать или изменить свое мнение о нем. Им было наплевать и на его историю, и на слова Голоса Бога о том, что он искупился, но, как гром среди ясного неба, пронеслось уверенное и окончательное решение высшей серафимы: — Он искупился, а значит — отель Чарли работает… — Сначала прошептала Сэра, после чего с командной решимостью произнесла: — С этого момента на моих руках больше не будет крови! Никаких истреблений! Адам и Лют вздрогнули. И пока он пытался подобрать слова, Лют, встав на край их балкона, крикнула: — Но Ваша Светлость, если грешники могут попасть в рай, значит, нам нужно быть начеку! Вы не понимаете! — Она инстинктивно обнажила меч и подлетела к серафиме, дерзко нарушая дистанцию. — Сэра, грешники — опасность! Вы ставите под угрозу сами основы рая и его привычный вековой строй! Этот скользкий гад был подручным у Морнингстаров — падшего ангела и его дочери! Я видела, какие ужасы несут за собой эти адские твари! — Мельком лейтенант посмотрела на свой протез. — Я многое потеряла… — Она вздохнула и продолжила с еще большим отчаянием: — Но я терпела, и я готова отдать жизнь за небеса и вырезать всех этих отбросов! — Довольно! — Крикнула Сэра и повторила, загоняя Лют в отдаленный угол зала. — Истребления окончены. Сэр Пентиус остается с нами и, повторяю, на моих руках крови больше не будет! Это окончательное решение! Экзорцистка вжалась в стену и опустила голову. Уже было наплевать, что там торжественно объявила серафима, о чем ликовали разнообразные высшие ангелы… Она видела, как Какие ужасы несут за собой эти адские твари! — Мельком лейтенант посмотрела на свой протез. — Я многое потеряла... — Она вздохнула и продолжила с еще большим отчаяньем: — Но я терпела, и я готова отдать жизнь за небеса и вырезать всех этих отбросов! — Довольно! — крикнула Сэра и повторила, загоняя Лют в отдаленный угол зала: — Истребления окончены. Сэр Пентиус остается с нами и, повторяю, на моих руках крови больше не будет! Это окончательное решение! Экзорцистка вжалась в стену и опустила голову. Уже было пофиг, что там торжественно объявила серафима, о чем ликовали разнообразные высшие ангелы... Она видела, как Эмили, Авель и Петр, ликуя, увели бывшего грешника с собой, чтобы показать ему рай и все прелести новой жизни в нем. Адам вздохнул, заметив обезнадеженность своей подчиненной. Он все еще помнил, как в прошлый раз они пояснили Чарли за рай и глупость ее идеи. Тогда он был горд каждой фразой Лют, что разобрала все по фактам в этом же зале оратора. Он же жестами давал понять: "О да! Это моя девочка! Моя сучка! Выкуси, принцесска! Мы сейчас еще жару добавим!" Когда зал опустел, первый человек подлетел к ней и, мягко прикрыв своим огромным золотым крылом в знак поддержки, проговорил с привычной, но уже напускной дерзостью: — Да не парься, опасные сиськи! Мы и не такое дерьмо переживали. Будь уверена, они еще поймут, что мы были правы, когда ебаные грешники начнут угрожать раю. — Он старался сохранить позитивные нотки в голосе, хоть сам и боялся того, что может их ждать в дальнейшем. — А пока... пойдем-ка в ребрышную. Я хочу жрать. Она вздохнула, сохраняя самообладание, а после, спустя мгновения тишины, устало, но встревоженно ответила: — Но, Адам, что будет с нами, если кусок говнища из грязной клоаки окажется прав? Что будет с нами? С экзорцистами? Ты подумал об этом?.. В ее взгляде была неприкрытая тревога и отчаяние. Мешки под глазами давали знать о бессонных ночах и напомнили Адаму о том, как она не спала, снова и снова видя одни и те же сны, когда она тихо плакала, дежуря у его палаты, как самый преданный часовой. Никто ее не просил, это не входило в ее обязанности. Но именно она всё это время была рядом. Даже тогда, когда ангелы-целители списали его со счетов, она заставила их работать на пределе, благодаря чему он и выжил. Что-то Адам помнил, а что-то ему рассказали, но после её крика с просьбой остаться с ней его жизнь разделилась на "до" и "после". Теперь он относился к Лют серьёзнее и старался прислушиваться к ней. После её слов архангел тут же встревоженно сложил крылья и задумался: — "А ты права... Что?.." Нависла тишина, нарушаемая лишь стуком их шагов, что разносились по залу одиноким эхом. Они поняли друг друга без слов и пошли туда, куда и собирались. Надо было развеяться. Им нужно было время, чтобы переварить эту мысль и новые осознания...