Полина: тени прошлого

Полина Орлова-Кляйн.  Воспоминание.  Повествование от лица Полины Валерьевны Орловой. Я крайне ясно помню тот самый роковой день, 22 июня 1941 года. Помню таким образом, будто он был вчера. Тогда, накануне начала страшной проклятой войны я вернулась со школьного выпускного. Вернулась и вправду счастливая, такая беззаботная, что и уму непостижимо…  В нашей деревушке Белый Колодец прямо в тот самый момент соловьи упоительно разливали вокруг свои прекраснейшие трели, а над величавой рекой повисла гладкая предрассветная дымка тумана.  Вдыхая утренний воздух полной грудью, я в полной мере тогда ощутила, что счастлива. Счастлива по-настоящему.  Сколько уж тогда было времени, часа два с половиной ночи?… Уж и не знаю, отнюдь не ведаю. Ведь я теперь пребывала в совершенно другом статусе — выпускницы деревенской школы.  Тихонько, отнюдь стараясь не шуметь, я как мышь проскользнула в сени нашего дома. Маменька и папенька сладко и крепко спали: маменька — в спальне, на кровати с железной спинкой, папенька — в сенях, на печи. Ах, да. Ещё ведь есть и Татка, моя младшая сестра, которая уснула аккурат в нашей с ней комнатке.  Явственно ощущая, что лучезарная улыбка всё ещё украшает моё счастливое лицо, я проворным образом сняла маменькины праздничные башмаки и так же, на цыпочках, буквально пробежала по направлению своей комнаты, минуя крепко спящего папеньку. Мельком взглянула на огромные железные часы, что стояли аккурат на прикроватной тумбочке, возле мирно спящей Татьяны. Три часа, семнадцать минут утра. Господь всемогущий!.. Сейчас времени было даже больше, чем я изначально предполагала. Воздух был прохладным и пах летними травами, которые мы с сестрой насобирали накануне для букета. Татка, свернувшись клубочком, тихо посапывала, её светлые волосы рассыпались по подушке. Я улыбнулась, глядя на неё. Такая маленькая, такая беззащитная. Хоть ей и целых пятнадцать лет. И мне вдруг стало так тепло на душе, так спокойно. Казалось, что весь мир вокруг замер в ожидании чего-то прекрасного, чего-то светлого. Я тихонько легла на свою кровать, стараясь не потревожить сон сестры. В голове ещё звучала музыка с выпускного, смех подруг, слова поздравлений. Я предвкушала новую жизнь, полную открытий и радости. Не подозревала я тогда, как скоро эта безмятежность будет растоптана. Не знала, что этот предрассветный час станет последним в моей прежней, беззаботной жизни… Я закрыла глаза, и перед внутренним взором пронеслись картины прошедшего вечера: танцы до упаду, сияющие лица одноклассников, прощальные объятия. Мы строили планы, мечтали о будущем, о поступлении в институты, о работе, о любви. Казалось, что впереди целая вечность, наполненная только счастьем. Я чувствовала себя взрослой, самостоятельной, готовой к любым свершениям. Я в последний раз счастливо улыбнулась и забылась крепким и, казалось бы, продолжительным сном… Проснулась я от настойчивого стука в наше окно. Кто-то прямо сейчас стучал в него назойливо и неистово, со всей возможной силы… Я тотчас же вскочила с постели, словно заведённая, одним ловким движением раскрыла белоснежную тюль на окнах и… обомлела. Дед Тихон.  Что ему здесь нужно в такую рань?.. — Здрассте, дед Тихон!.. — тем не менее, приветливо улыбнулась я, широко раскрывая окно. — Полинушка… деточка… — казалось, что старик действительно задыхался. — Дед Тихон, Вам плохо?.. — в тот же миг донельзя обеспокоилась я. — Война, деточка!.. Война!… — протянул старик, и его мутные от явно близкой окончательной слепоты очи широко раскрылись в тихом ужасе… — Разбуди родителей, — буквально промычал Тихон и, не говоря более ни слова, тихонько побрёл прочь, опираясь на свой неизменный с годами огромный костыль.  Испуганная, я мгновенно метнулась к родительской спальне. Маменькин сон был чутким – едва я коснулась её плеча, как она тут же проснулась. – Что случилось, доченька? – спросила она, ещё не успев толком открыть глаза. – Война, маменька! – выдохнула я, не в силах произнести больше ни слова. Её глаза расширились, и она тут же вскочила с кровати. Вместе мы бросились будить батюшку, который спал в сенях. Он, услышав наши взволнованные голоса, тоже мгновенно пробудился от глубочайшего сна. Роковая новость о войне обрушилась на нашу семью, словно сильнейший удар молнии. Минуты, казавшиеся мгновениями назад беззаботными и полными надежд, превратились в жгучую тревогу. Мы стояли у окна, глядя на пустую улицу, где ещё недавно пели соловьи. Теперь же казалось, что сам воздух сгустился от неведомого страха. Мы с сестрой, донельзя испуганные, крепко сжимали руки матери. Отец изо всех возможных сил старался сохранять спокойствие, последние остатки самообладания, но в мужских глазах читалась явная и нескрываемая растерянность.  Всё, о чем мы мечтали вчера, всё, что казалось таким близким и реальным, отошло на задний план. Впереди была неизвестность, ужас, которому отнюдь не было названия. В тот момент я окончательно поняла: моя прежняя жизнь, жизнь выпускницы, полной надежд на будущее, закончилась. Закончилась безвозвратно. Началась совсем иная жизнь, жизнь в тени войны, полной лишь страшнейших лишений и испытаний…