Договор с Богами

Следующее утро началось для Дзёру не с медитации или проверки границ храма, а с редкой суеты. Едва первые лучи солнца позолотили каменные плиты пола, она приступила к переустройству своей аскетичной комнаты. Руководствуясь смутными воспоминаниями о человеческих жилищах, она материализовала мебель: низкий столик, несколько пуфов, даже что-то отдаленно напоминающее диван. Затем появились ковры, смягчающие шаг, и приглушенные шторы на несуществующих окнах. Она хотела создать нечто уютное, что-то, что напомнило бы Юки о доме, хотя само понятие «дом» для нее было абстракцией, связанной с хрупкостью и мимолетностью. Сегодняшний день требовал идеальной обстановки. День духовной связи. Ритуал, который люди окружали таким количеством сложных условностей и при этом называли это обычной «любовью». Позвав Дзякуун и Сикоку, она вручила себя в их руки. Комната на мгновение превратилась в подобие будуара, наполнившись запахом ладана и едва уловимым шелестом крыльев. После ночного визита к Нарухимэ, которая сквозь сон пробормотала что-то о «строгих очках и собранных волосах», Дзёру приступила к своему преображению. Спустя почти час усилий трех богинь, результат был налицо. Вместо каменных доспехов — короткий пиджак и юбка из упругой, но податливой кожи, не сковывавшие ни малейшего движения. Ее обычно дикие волосы были уложены в сложную, но элегантную конструкцию, обнажав шею и подчеркивая линию скул. И последний, самый сомнительный штрих — очки в тонкой оправе, придававшие ее суровому лицу неуловимо интеллигентное и строгое выражение, словно она была верховным архивариусом, готовящимся к важнейшему отчету. — Вы уверены... что этот наряд уместен? — Дзёру скептически разглядывала свое отражение в отполированной до зеркального блеска поверхности каменной стены. Ее пальцы нервно провели по звенящим при движении колготкам в сетку. — И необходимость отказа от нижнего белья... кажется мне излишне радикальной. — Пфф! Да расслабься ты! — Дзякуун, развалившись на новом диване, с наслаждением наблюдала за ее мучениями. — Главное — эффект неожиданности! Наклонишься, поправишь очки, посмотришь свысока, а он уже и растает! Главное играй роль! Люди такое обожают! — Хах, не думала, что Земляной Дракон способен так смущаться из-за куска ткани, — Сикоку, стоя рядом, с холодноватым любопытством разглаживала складку на пиджаке сестры. — Ух... Зная его склонность к самоотверженности, уверена, он оценит твою... готовность. Жду не дождусь, когда и мне представится шанс смутить его по-своему. Дзёру задержала взгляд на своем отражении. В строгой секретарше в очках с трудом угадывалась грозная богиня-разрушитель. И почему-то именно это и заставляло ее чувствовать себя уязвимой. — Ладно... — наконец выдохнула она, отводя взгляд от своего двойника в камне. — Я полагаюсь на ваш совет. Она повернулась к двери, ее новый наряд шелестел при каждом движении. Где-то в глубине, под слоем камня и воли, шевельнулось непонятное чувство — смесь страха, предвкушения и того самого человеческого «смущения», которое она все еще не могла до конца распознать. Но отступать было поздно. Ритуал должен был состояться... Выйдя из своих покоев, Дзёру на мгновение замерла в коридоре, сверяясь с призрачными отметинами на внутренней стороне запястья — там, где у людей обычно тикали их хрупкие механические часы. Чувство времени у нее было иным, более древним, но сегодня ей требовалась абсолютная точность. Сделав глубокий вдох, она направилась в центр храма. И не ошиблась. Юки был там, согнувшись над тазом с водой. Влажная тряпка с равномерным шлепком выписывала круги на каменном полу. — Вакура Юки! — ее голос, обычно громоподобный, она попыталась сузить до строгих, канцелярских ноток, но получилось скорее грозно. Она топнула каблуком, отчего эхо коротко щелкнуло по стенам. — Я вызываю вас для немедленного подписания важных документов! Бросьте тряпку и следуйте за мной в мои покои. Немедленно! Парень вздрогнул и обернулся. Его взгляд скользнул по ее фигуре, и глаза округлились. — Доброе... утро? Вы... одеты как-то очень необычно... — Время — ресурс исчерпаемый! — парировала Дзёру, чувствуя, как под маской строгости начинает подниматься паника. Не так... Все идет не так. — Неужели вы не помните, Юки-кун? — попыталась она вложить в обращение томную нотку, как советовала Нарухимэ, но это прозвучало так, будто она собиралась его съесть. — А? Это... очень странная манера речи, — смущенно пробормотал он. — ...Кхм! — Дзёру с силой выдохнула, сдаваясь. Ее плечи слегка опустились. — Юки. Сегодня день духовной связи. А потому, прошу, пойдем. Пока мы не потеряли лучшие часы. — Точно... — он потупил взгляд, и его пальцы нервно сжали край мокрой тряпки. — Э-э-э... Мне бы сначала пол домыть, а то... — Ха... — в ее голосе прозвучала неподдельная, усталая горечь. — С людьми всегда так сложно... Прежде чем он успел издать еще один звук, она решительно шагнула вперед, легко подхватила его на руки — как в тот раз, но теперь с меньшей неловкостью — и развернулась к выходу. — А-а?! Стой, это... это слишком! Спусти! — он заерзал и его лицо залилось краской. Это было унизительно и смущающе, но ее хватка была неумолимой. Войдя в комнату, она мягко, почти бережно опустила его на диван. Ее собственное сердце колотилось где-то в горле. — Ну? — ее голос смягчился, став почти неуверенным. Она обвела комнату рукой. — Я кое-что изменила. Старалась... чтобы тебе было комфортнее. Диваны, занавески, безделушки... Все, что, как я читала, делает человеческое жилище... домом. — Да, я вижу... Спасибо, — он окинул взглядом обстановку, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, но тут же наткнулось на ее наряд. — Но... это... что за костюм? Дзёру поправила очки, движением, которое она репетировала перед зеркалом, и наклонилась над ним, опершись руками о спинку дивана. — Это то, что, согласно источникам, вызывает сильное возбуждение у мужчин, не так ли? — спросила она с убийственной серьезностью, глядя прямо в его растерянные глаза. — Ну как? Работает? — Это... — он задохнулся, отводя взгляд. — Это возбуждает, да, но... Нет! Так нельзя! Это же... неправильно как-то! «Опять провал», — пронеслось у нее в голове. Она выпрямилась, отступив на шаг, чтобы дать ему пространство. Внутри все сжалось от досады. — Хм-хм... Что ж... — она скрестила руки на груди, принимая более привычную, защитную позу. — Думаю, раз у нас впереди целый день... Почему бы нам не начать с чего-то более... твоего? Например, с прогулки. На такое ты обычно соглашаешься охотнее. А там... — она чуть заметно вздохнула, — я, возможно, попробую зайти с другой стороны. На его лице появилось облегчение, смешанное с искренней благодарностью. — Что ж... Прогуляться я буду только рад. — улыбнулся Юки. — Тогда начнем наш день... Закончив фразу, Дзёру легко подняла Юки с дивана, и они вышли наружу. Воздух был прохладным и влажным, небо затянуто ровной серой пеленой, сквозь которую едва проступал рассеянный свет. Ветер играл прядями ее волос и шелестел краями ее нелепого, но почему-то уже не казавшегося таким уж странным костюма. — Фу-у-ух... Хоть не сразу к делу, — с облегчением выдохнул Юки, подставляя лицо мягкому потоку воздуха. Его взгляд блуждал по бессолнечному небу, будто ища в нем опору. Дзёру стояла рядом. Ее глаза метались от него к небесной глади, а внутри бушевал шквал мыслей. «Чего же он ждет? Тянет время, чтобы психологически подготовиться? Или... он считает, что я сама еще не готова?» — Чего так смотришь? — его голос вывел ее из раздумий. — Ммм? Думаю... — она не стала скрывать. — Чего время тянешь? Есть сомнения насчет моей серьезности? — А?! Не-не! — он замахал руками, снова краснея. — Просто... все это настолько внезапно! Кажется, только вчера попал к вам в плен, а уже столько всего узнал. — Хм? — она нахмурилась. — Не в смысле шпионства!!! — он поймал ее настороженный взгляд. — В том смысле, что все эти... связи. И чувства. Это все ново. — А, ну конечно... — ее черты смягчились, она приложила пальцы к подбородку в задумчивом жесте. — Да, для смертного подобный опыт должен быть ошеломляющим. — О, можешь так еще раз встать? — вдруг попросил он, смотря на нее с внезапным интересом. — М? Так? — она замерла в той же позе, слегка склонив голову. — ДА! Прямо как фотомодель! — он рассмеялся, и этот звук показался ей на удивление приятным. — Хмм... Спасибо за комплимент, — уголки ее губ дрогнули в легкой, почти неуловимой улыбке. — В любом случае, я буду рада, если тебе будет... приятно со мной общаться. — Мне и так приятно! — он сказал это так искренне, что у нее на мгновение перехватило дыхание. — Ты очень... милая! Вот оно... как... Что-то внутри нее дрогнуло и распахнулось. Без лишних слов, одним плавным движением, она снова подхватила его на руки и взмыла в небо. Ветер стал громче, завывая в ушах, а земля ушла далеко вниз. Она прижалась к нему лбом, ощущая под тонкой кожей пульсацию его крови — быструю, живую... и смертную. — Юки... — ее голос прозвучал приглушенно, лишь для него. — Будь уверен... Ты первый смертный... который мне не неприятен. Есть те, кто мне безразличен. Но ты... — она замолчала, подбирая слова, но они были такими неуклюжими и непривычными для нее. — Хах... Рядом с тобой я чувствую... Такую чистоту. И такое теплое, спокойное чувство... Даже не уверена, исходит ли оно от Куусэцу или... Но я... — Я чувствую то же самое! — перебил он ее, его руки уцепились за складки ее одежды, но не от страха, а чтобы быть ближе. — Вы самая добрая и заботливая из всех богинь, кого я встречал! Да что там! Вы даже не убили мою сестру, когда она сражалась против вас! Она смотрела на него, и впервые за долгие века ее каменное сердце, казалось, не выдержало и треснуло, выпустив наружу поток незнакомой, всепоглощающей нежности. — Да... — прошептала она, и в ее голосе звучало странное удивление, будто она сама только что это осознала. — Значит... это была твоя сестра. В той подземной деревне, когда мы добывали пищу для Куусэцу... — в ее памяти всплыл образ отчаянной, яростной девушки. — Бойкая... Она не стала добавлять, что тогда ее остановило не милосердие, а чистая экономия времени. Но сейчас, глядя в его сияющие глаза, ей вдруг захотелось, чтобы в тот миг ею двигало что-то иное. Что-то более похожее на ту самую «доброту», которую он в ней увидел. — Думаю, что уже пора... Ты готов? — ее голос прозвучал непривычно тихо, почти застенчиво. Золотистые глаза, обычно полные уверенности, теперь смотрели на него с вопросительной неуверенностью. — Думаю... что да, — Юки кивнул, и в его улыбке читалась ободряющая поддержка. — Тогда приступим. Они медленно спустились на землю, и их шаги по коридору к ее комнате были размеренными, будто оба тянули время, пытаясь усмирить бешеный ритм сердец. Войдя внутрь, Дзёру жестом указала на диван. Едва они уселись, как мебель плавно, без единого звука, преобразилась в просторную кровать, покрытую мягким, струящимся пологом. — Я... — Дзёру запнулась, глядя на свои мощные, способные крушить скалы ладони. — Я постараюсь быть аккуратной. Но если тебе... не понравится, ты можешь взять инициативу. Я не против. — Нет, нет! — он мягко улыбнулся, и его рука легла поверх ее пальцев, сжимавших край простыни. — Я буду рад, если ты начнешь. Для тебя это важный опыт. Я хочу, чтобы он был для тебя... хорошим. — Что ж... Спасибо за доверие. Она притянула его к себе, усадив к себе на колени. Сначала — просто объятие, крепкое, но осторожное, будто она боялась ощутить хруст его костей. Ее ладонь медленно провела по его спине, ощущая под тонкой тканью напряжение мышц. И лишь потом, с той же исследовательской осторожностью, она коснулась его губ своими. Поцелуй вышел неумелым, даже немного угловатым — движение гигантского существа, пытающегося сложить из валунов хрупкую мозаику. Но сказать ей об этом было бы равносильно признанию в собственной глупости. Минуты через три она отстранилась, и между их ртами на мгновение повисла тонкая шелковая нить слюны. Дзёру смахнула ее тыльной стороной ладони, и на ее лице расцвела редкая, почти застенчивая улыбка. Но Юки, не обращая внимания на эту милую неловкость, просто поправил ее сползшие очки. — У вас очки съехали, — произнес он, и его улыбка стала теплее. — Ммм... Думаю, будет лучше, если их снять, не так ли? — она убрала очки, и ее взгляд без стекол казался куда глубже и уязвимее. — Или, быть может, нам уже пора... избавиться от всего лишнего? — Думаю, да. Одежда исчезла так же бесшумно, как преобразилась мебель. Дзёру на мгновение застыла перед ним, демонстрируя свое тело — не как соблазн, а скорее как факт. Мускулистый рельеф пресса, мощные бедра, округлые формы груди — все это было воплощением грубой, первозданной силы. — Красота... — прошептал Юки, и в его голосе не было лести, лишь искреннее признание. — Ты и сам... неплохо сложен для смертного, — ответила она, и в ее тоне прозвучала редкая теплота. И снова их губы встретились друг с другом. На сей раз поцелуй был увереннее и гораздо глубже. Руки Юки скользили по ее спине, разминая напряженные, как стальные канаты, мышцы. Он чувствовал, как все ее тело было сковано готовностью — но не к любви, а к бою. Ей приходилось сознательно заставлять мускулы расслабляться под его прикосновениями. И вот настал кульминационный момент. Дыхание сперлось, а их сердца бились в унисон. — Я начинаю! — его голос прозвучал с прежней решимостью, но теперь в нем слышалось и волнение. — Давай, Юки... Покажи... как ты... — она замолчала, и на ее лице появилась тень растерянности, смешанной с досадой. — Я... почти ничего не чувствую... В этом и заключалась вся проблема... Пропасть между их размерами была слишком велика. Он — хрупкий тростник, она — скала. И как бы нежно он ни пытался прикоснуться к ее ядру, она оставалась неприступной крепостью, чьи стены были слишком толсты, чтобы услышать шепот снаружи. — Проклятье... — прошипел Юки, вжимаясь лицом в подушки, пока его уши пылали огнем стыда. — Эпичный провал... Просто великолепно. — Оу... Не-нет, всё в порядке! — голос Дзёру прозвучал непривычно суетливо, с ноткой паники. Она приподнялась на локте, отбрасывая на него тень. — Это... просто небольшая погрешность! Абсолютно ничто страшного, слышишь меня? Не каждый же день приходится... взаимодействовать с богиней! — Да какое уж тут «ничего»... — он сдавленно фыркнул, и в этом звуке слышалось лишь горькое самоуничижение. — Идеально. Снова я в самой нелепой ситуации из всех возможных. Дзёру, не находя нужных слов, просто обвила его сзади руками, прижав к своей груди, хотя ее объятия все еще были неуклюжими. — Размер — не главное, глупый смертный, — пробормотала она ему в затылок, и эта замученная фраза прозвучала настолько неестественно и пафосно, что вышла скорее жалко, чем ободряюще. — Это прозвучало даже унизительнее, чем сам факт моего провала... — Извини, я... не сильна в подобных утешениях, — она выдохнула, и ее горячее дыхание обожгло его кожу. — Но я уверена, что могу компенсировать это... иным способом. Более прямым. С этими словами она мягко, но не оставляя пространства для возражений, перевернула его. Вскоре они оказались в причудливом переплетении, которое люди называли «69». Дзёру действовала с сосредоточенной методичностью. Ее язык — на удивление горячий, влажный и невероятно умелый — скользнул вдоль его возбужденного члена, отчего Юки резко вдохнул, впиваясь пальцами в простыни. И было от чего — рот богини, казалось, был создана для этого. Ее язык обвивал его, скользил от основания к головке с идеальным давлением, а обильная, тягучая слюна, стекающая по его коже, лишь умножала интенсивность ощущений, превращая каждое движение в волну почти невыносимого удовольствия. — Ничего... себе... — вырвался у него прерывистый, сдавленный стон. — Это... чересчур хорошо... — Мф-мфф-мфф... — в ответ донеслось довольно похрюкивание, вибрирующее у самого основания его живота. — Я... Ах... Я тоже хочу! — воскликнул он, охваченный внезапным порывом отплатить ей тем же, смешанным с желанием вернуть себе хоть каплю контроля. — Мфф?! — Мощное тело Дзёру резко дернулось, когда он, вдохновленный ее примером, приник к ее плоти. Новое, незнакомое и оглушительно острое ощущение пронзило ее, когда его язык, неуверенный, но полный рвения, коснулся ее скрытых влажных складок. Волна жара, накатившая снизу, ударила ей в голову, на мгновение затуманив сознание и заставив ее инстинктивно, в порыве чувствительности, откинуться назад из-за чего она, всем своим немалым весом, опустилась прямо на его лицо. — ММПФ?! — Юки отчаянно забился под ее мощными бедрами, его руки беспомощно затрепетали в воздухе. — ОЙ?! Юки, держись! — Дзёру мгновенно отпрянула, поднявшись так резко, что полог над кроватью заколыхался. Она бережно отряхнула его, сметая невидимые пылинки. — Ты цел?! Фух... Слава Матери, ты дышишь... — Уф... — он откашлялся, все еще пунцовый до кончиков ушей. — Размеры... определенно, наша главная проблема. — Хмм... — Дзёру уселась напротив него, по-турецки скрестив ноги, ее взгляд стал пристальным и аналитическим, словно она решала сложную тактическую задачу. — У тебя же существует та самая... форма раба, верно? Та, что делает тебя сильнее? — Эмм... Да, — он смущенно потер затылок. — Но я не уверен, что сейчас самое подходящее время для ее активации... — Еще как подходящее! — она ткнула пальцем в его грудь с внезапным энтузиазмом. — Это твой шанс восстановить боевой дух и достоинство! Так как она активируется? — Ну... — он пожал плечами. — Обычно для этого мне нужен прямой контакт с Кёкой или с чем-то, что пропитано ее запахом... — Хмм... — ее плечи опустились, энтузиазм сменился разочарованием. — И правда, проблема... — она замолчала, но затем ее золотистые глаза снова вспыхнули решимостью. — Тебе точно нужен физический контакт с ней? Неужели нельзя просто... вспомнить её запах? Её голос? Ты связан с ней узами духа? Думаю, у тебя получится. Сила часто идет изнутри... — Я... попробую... — Юки закрыл глаза, сжав кулаки. Он погрузился в воспоминания: властный голос Кёки, отдающей приказы, стальной блеск ее глаз, непоколебимая уверенность, исходившая от нее... И вскоре его тело окутала знакомая энергия. Он преобразился, приняв свою базовую форму раба — более мускулистую, пронизанную узорами. — Ого... Сумел... — произнесла Дзёру, и в ее голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Так... Что дальше? — Схватитесь за цепь! — выдохнул он, указывая на ошейник. — Эээ... Как скажешь... Как только ее пальцы сомкнулись на холодных звеньях, мир вокруг Юки взорвался мощью. Его тело выросло, стало массивным и звероподобным. Спину венчал гребень из каменных пластин, руки превратились в могучие лапы, а челюсть стала широкой и мощной, похожей на черепашью. По бокам выросли странные, похожие на плавники конечности, предназначенные для рытья земли. («Раб: форма Земляного Дракона»). — Ого... Я чувствую... такую силу! — его голос стал низким, гулким, как подземный гром. — Хмм... Надо же... — Дзёру с интересом обошла его вокруг, оценивая новые формы. — Значит, и мы, богини, можем стать катализатором для такой трансформации... Удивительно... Честно, даже не верила, что это сработает... — Честно говоря, ощущения отличаются от «контакта» с Сюсю и остальными... — прорычал он, сжимая и разжимая могучие лапы. — Неприятно? — в ее голосе вновь прокралась тревога. — Нет! Хорошо... Очень даже хорошо! Будто сама земля течет по моим жилам! — Что ж, раз ты стал больше и сильнее, — Дзёру томно откинулась на кровать, и в ее взгляде вспыхнул знакомый хищный огонек, — то думаю, ты теперь точно соответствуешь масштабу события... Юки, раб божий, иди ко мне, дитя мое. — О-о-о... Иду, мать земли! — он сделал тяжелый шаг вперед, и пол под ним дрогнул. — С таким телом я смогу тебя... — О? — она резко поднялась, и в следующее мгновение он уже с грохотом лежал на полу, прижатый ее весом. — Значит, сдерживаться мне не стоит? — А?! Стой-стой-стой-стой! — он замахал лапами. — Я же пошутил, пошутил! — Выплюнутую слюну уже не проглотишь! — процитировала она людскую поговорку. — А ты, я смотрю, уже более чем готов! Как стоит... Что ж! Тогда приступим! Следующие мгновения стали для Юки испытанием на прочность. Дзёру, словно с цепи сорвавшись, обрушила на него всю свою неистовую энергию. Ее мощные бедра, движимые силой самой земли, заходили в неистовом, яростном ритме. Она пожирала его плоть, ее движения были не просто страстными — они были стихийными и сокрушительными. Каждый ее толчок был подобен удару разъяренного быка, от которого сотрясалось все его тело. Он чувствовал, как его член, несмотря на всю свою новообретенную мощь, подвергается чудовищному давлению, будто его пытаются вбить в наковальню. Казалось, еще немного — и она сотрет его в порошок одними лишь движениями своих мускулистых бедер. — Дзе-Дзе-Дзеру! Я так не могу! — его голос сорвался на визгливый вопль, когда он отчаянно впился пальцами в ее каменные бедра, пытаясь хоть как-то смягчить неистовый темп. — Ты меня выжимаешь, ах! — Во мне пылает огонь тысячелетий! — ее рык был оглушителен, а ее таз продолжал свои сокрушительные движения с нарастающей скоростью. — Удовлетвори меня всю, смертный! Вот оно! Вот оно подношение, мать-земля! «Чёрт! Она совсем с ума сошла!» — пронеслось в помутневшем сознании Юки. Он отчаянно пытался напрячь свои новые, могучие лапы, чтобы хоть как-то перехватить инициативу, но его попытки лишь сильнее раскаляли Дзёру, придавая ее движениям еще более неистовый, почти яростный характер. Каждое его сопротивление встречалось с удвоенной силой, заставляя его понимать всю тщетность борьбы против природной стихии. — Наша связь будет сильной! Мощной! ДА! — ее крик был оглушительным, сотрясающим стены комнаты. Она прижалась к его лицу, ее поцелуй был не столько проявлением нежности, сколько актом показа силы. — Куусэцу?! Это ты?! Да... ДА! Я СДЕЛАЮ ЭТО! И затем начался адский цикл, который, казалось, не имел конца. Сокрушительные движения бедер, от которых звенело в ушах и темнело в глазах. Глухие, влажные толчки, заставлявшие его тело подскакивать на постели. Извержение, выжимавшее из него все соки, после которого не было передышки, лишь новый виток безумия. Поцелуи, больше похожие на укусы. Хрипы, переходящие в рыки. Вздохи, сливавшиеся со стоном пары. И снова эти жестокие, методичные толчки, выбивающие из груди последний воздух, и новое извержение, за которым следовало очередное... Это продолжалось три с половиной бесконечных часа, пока его усиленная форма не начала рассыпаться, не выдержав чудовищной нагрузки. Энергия покидала Юки, и он рухнул на простыни, снова став просто человеком — разбитым, истощенным, покрытым потом от столь сложного дела. — Гха! Сдаюсь! Сдаюсь! — голос Юки был хриплым и слегка прерывистым. — Ха... ха... Я больше... не могу... Всё... — Хмпф... Ты держался достойно, Вакура Юки, — голос Дзеру прозвучал над парнем, и в нем вновь появились те низкие, бархатные нотки, что были раньше. Она склонилась и коснулась губами его лба, и в этот миг по его изможденному телу разлилась волна странного, живительного тепла, смывая часть усталости и боли. — Примешь ли ты мой дар? Я дарую тебе крупицу своей выносливости... — Ха... Спасибо... — он с трудом открыл глаза. — Это должно помочь... Угх... Я чертовски проголодался... — Хм? Странно... Тело будто само желает... — она произнесла это с легким удивлением, снова беря его на руки, но теперь ее движения были нежными, почти бережными. — Точно! — в его глазах мелькнуло озарение, быстро сменяющееся паникой. — Это же награда за использование способности! Когда кто-то активирует мою форму раба, в конце нужно даровать награду! Чёрт! Я совсем забыл! Мгм?! Его слова были заглушены, когда его лицо оказалось прижато к ее обнаженной груди. Теплая, упругая плоть лишила его дара речи. — Тише, дитя мое... — ее голос звучал глухо, покачивая его на руках, как младенца. Ее ладонь медленно, успокаивающе гладила его живот. — Пей и восстанавливай силы... Наша связь отныне будет прочна, словно лонсдейлит... — Мгм?! Умм... Гмм... — у Юки не оставалось выбора, кроме как подчиниться этой странной, интимной и смущающей «награде». Он смущенно делал мелкие глотки, понимая, что истинным даром здесь была не выносливость, а нечто иное. И судя по мягкому, глубоко удовлетворенному выражению на лице Дзёру, которая нежно укачивала его, именно она получила главный приз — того, о ком можно было заботиться с той же неистовой преданностью, с какой она только что предавалась страсти. Лишь под конец дня, когда Юки окончательно выбился из сил и погрузился в глубокий сон, Дзёру осторожно приподнялась. С неожиданной нежностью она одела его, затем накинула на себя свой обычный каменный, едва прикрывающий интимные зоны, каменный доспех и, бережно подхватив парня на руки, направилась в комнату, где содержались пленные. Переступив порог, она встретилась взглядом с Сюсю. Та сидела на своем футоне и смотрела то на богиню, то на безмятежно спящего Юки, ее глаза были полны немого вопроса и тревоги. — Я первая сорвала эту спелую ягоду, — тихо произнесла Дзёру, и в уголке ее губ дрогнула тень улыбки. Она опустила Юки на его постель и укрыла одеялом, поправив прядь волос на его лбу. — Что ты сделала?! — Сюсю вскочила, и по ее телу пробежала знакомая рябь готовящейся трансформации. Но прежде чем она успела что-либо предпринять, Дзёру оказалась прямо перед ней, ее рука легла на плечо девушки, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. — Не трать силы, — голос богини звучал ровно, но в нем не было прежней непримиримости. — Таков был наш договор. Не знаю, насколько искренни были его слова тогда, но могу сказать точно... Он сумел зацепить меня. И ради него... я не стану отнимать жизни у тебя или остальных людей без причины. Вакура Юки... действительно смог сдвинуть что-то в моем мировоззрении. — Она отвела руку. — Но не жди от меня большего. Я не пойду против своих сестер ради всех вас. Но за него... за Юки... я буду бороться. Сказав это, она в последний раз бросила пронизывающий взгляд на Сюсю и вышла из комнаты, оставив девушку наедине со смешанными чувствами и спящим парнем. В голове Дзёру стучала лишь одна мысль — ей нужно было поделиться пережитым с Дзякуун. Та точно оценит услышанное. — Дзякуун, доброй ночи... Ты не занята? — Дзёру, не дожидаясь ответа, вошла в комнату. — Хм? Нет, не занята... — сестра лениво потянулась на кровати. — И сколько раз тебя просить стучать? Как прошло твое «погружение» в смертную любовь? — Всё прошло... более чем успешно, — в голосе Дзёру прозвучала редкая удовлетворенность. — И мы выяснили кое-что интересное... — Не тяни, рассказывай! — Например... мы можем активировать способность, привязанную к его командиру из Антидемонического отряда. Для этого ему нужно мысленно сосредоточиться на ней. После этого он принимает базовую форму. Но если схватить его цепь... — Дзёру сделала паузу, подбирая слова, — открывается особая форма, зависящая от того, кто держит цепь. В моем случае это было... могучее звериное обличье. — Вот как... — Дзякуун села, ее глаза загорелись любопытством. — Значит, наш «сосуд» таит в себе куда больше сюрпризов... Что ж! Надо будет проверить и на других сестрах! — Да... Кхм... Насчет его способности. После того, как трансформация заканчивается, тот, кто ее активировал, должен... вознаградить его. — Э? — Это продолжение ритуала. В моем случае... Юки испытывал сильный голод. И в качестве награды... я позволила ему насытиться моим молоком. — Охо-хо! — Дзякуун фыркнула, и по ее лицу расплылась широкая, хитрая ухмылка. — Вот это поворот! А ты, сестренка, полна сюрпризов! Прямо темная лошадка! — Да... — взгляд Дзёру смягчился, она смотрела в пустоту, и на ее губах играло непривычное, теплое выражение. — Он... довольно милый. — Ого... — Дзякуун прищурилась. — Ты улыбаешься. Я уж думала, твои лицевые мышцы атрофировались. Должен быть и впрямь необыкновенный смертный, чтобы растопить лед в груди Земляного Дракона. Рада, что ты вновь можешь улыбаться. — Он... — Дзёру спохватилась и снова надела маску невозмутимости. — В любом случае, мне нужно восстановить силы. Я пойду. — Да, конечно, иди... — Дзякуун кивнула, и как только дверь за Дзёру закрылась, она взяла в руки мерцающую сферу пространства, задумчиво перекатывая ее в ладонях. «Что же мне для него придумать... Юки... Хмм...» — в ее голове уже рождались планы нового, изощренного испытания для их общего пленника, чья ценность неожиданно возросла в разы. В это время, пока Юки спал, за ним из самой гущи теней наблюдала та, для кого стены не были преградой. Сикоку стояла недвижимо, слившись с мраком, и ее горящий взгляд скользил по спящему лицу парня, по его беззащитной шее, по груди, мерно вздымавшейся в такт дыханию. Насладившись зрелищем, словно хищница, оценившая добычу, она беззвучно отступила назад и растворилась в стене, чтобы так же бесшумно возникнуть в своей собственной, роскошно обставленной комнате. Легким движением пальцев она расправила свои живые, шевелящиеся волосы. Черные змеи тихо зашипели в ответ на прикосновение, но тут же успокоились, ощутив знакомую руку. Сама Сикоку медленно опустилась на кровать, покрытую шелками. В ее голове роились обрывки знаний, почерпнутых из бездн человеческого «интернета» — странные, извращенные, порочные инструкции о том, как можно свести с ума, подчинить, растлить. И она горела желанием проверить их на практике. На своем единственном, таком интересном объекте для экспериментов. — Ммм... Вакура Юки... — ее голос был тихим, сиплым шепотом, который поглощала бархатная тишина комнаты. Ее рука скользнула вниз, ладонь легла на шелк трусиков, и сквозь тонкую ткань она ощутила уже нарастающее тепло. — Хмм... Хах... Зверь... — она выдохнула, и в нем звучала странная смесь презрения и возбуждения. — Юки... подлец... хи-хи... Ее пальцы стали двигаться настойчивее, ритмичнее, прорисовывая на ткани влажные круги. Тело Сикоку отозвалось легкой дрожью, похожей на озноб, но внутри бушевал пожар. В ее воображении возникали картины, навеянные увиденным и вычитанным: он подчиняется, он умоляет, он полностью в ее власти. — Ах... Ахх.. Хах... Вакура... Юки... — ее дыхание сбивалось, бедра начали непроизвольно двигаться в такт нарастающему напряжению. Она впилась пальцами в шелк и затем ее позвоночник выгнулся. — Ммм! АХ! Ее крик был скорее стоном торжества, чем удовольствия. В тот же миг все змеи на ее голове синхронно и громко зашипели, ощутив мощный выброс энергии своей хозяйки. Сама Сикоку на мгновение обмякла, затем с силой выдохнула и грузно откинулась на подушки, ощущая, как по ее внутренностям бегут последние судорожные волны. — Уфф... Уф... — она провела тыльной стороной ладони по влажному лбу. Взгляд ее был мутным, но в глубине зрачков уже зажигались новые, острые искры. — Всё промокло... Хах... — она снова хихикнула, но на сей раз в звуке слышалась ледяная, неумолимая решимость. — Ты заплатишь за такое, Юки. Сполна. Она уже придумывала, как именно он будет платить. И мысль об этом была слаще любого мимолетного физического удовольствия.