Договор с Богами

Спустя несколько попыток у Юки получилось видоизменить ресторан еще сильнее. Он убрал последние намеки на строгую цивилизацию — исчезли ровные линии столов, хрустальные бокалы и серебряные приборы. Теперь они сидели в чаше гигантского цветка, мягкие лепестки которого, излучавшие нежное свечение, служили им креслами. Воздух, густой и сладкий, был напоен ароматом нектара и влажной древесины. Где-то рядом журчал невидимый водопад, а свет, пробивавшийся сквозь живые стены, напоминал солнечные лучи в густой листве. Окружение и правда дышало утробной, древней жизнью огромного дерева. Исчезла и та сложная, изысканная еда, что была на столе минуту назад. — Ты снова изменил вид? — спросила Дзёру, слегка склонив голову. Ее пальцы провели по бархатистой поверхности лепестка, и тот чуть вздрогнул. — Я думала, что предыдущая версия уже была... оптимальной. — Главное, чтобы обоим было хорошо, верно? А потому я придумал кое-что куда более интересное! Смотри... — парень закрыл глаза, на лбу собрались морщинки концентрации. На месте исчезнувшего блюда, прямо на поверхности гигантского древесного спила, служившего им столом, возникла простая деревянная миска. В ней лежал фруктовый салат — не изысканный, а словно собранный в саду заботливой рукой: ломтики спелых персиков, сочные ягоды, дольки яблока. — Фруктовый салат? — Дзёру посмотрела на блюдо с нескрываемым скепсисом. — Ты уверен? Прошлое творение повара, пусть и иллюзорное, казалось, обладает большей... питательной и эстетической ценностью для людей. — Не стоит волноваться! — Юки ткнул вилкой (которая, к его удивлению, теперь была просто заостренной щепкой) в кусочек персика. — Я безумно рад попробовать то, что ел в детстве. Моя сестра часто его готовила, когда удавалось раздобыть фруктов. Он поднес ко рту ломтик, и по его лицу разлилось теплое, немного далекое выражение. — Вот это... настоящий вкус. Ммм... Как в детстве... Дзёру наблюдала за ним и в ее глазах мелькала борьба между непониманием и любопытством. Медленно, почти церемонно, она взяла свою «вилку». Ее движения были непривычно осторожными, будто она боялась раздавить хрупкую ягоду. Она отломила маленький кусочек яблока и положила его в рот. Несколько секунд она просто сидела неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Не к вкусу — он был простым и понятным, — а к чему-то другому. К тому, как этот простой вкус вызывал в ее спутнике целую историю. — Объясни, — тихо попросила она, откладывая щепку. — В чем ценность этого... воспоминания на тарелке? Оно не сытнее и не ярче придуманного мною пира. Юки улыбнулся, глядя на нее поверх миски. — А в том, что оно настоящее. Ты же создаешь идеальные вещи. А в этом... — он ткнул пальцем в салат, — есть немного неуклюжести. Неровно нарезано, где-то кисло, где-то приторно. Прямо как в жизни. Это напоминает мне о доме. Делиться таким... это как делиться частью себя. Не идеальной картинкой, а кусочком своей души. Дзёру задумалась, её взгляд скользнул по окружающим их живым стенам, по мягкому свету, по простой деревянной миске. Каменные черты ее лица смягчились. — Понятно. Это не просто еда. Это... символ доверия? Она снова взяла свою «вилку» и на этот раз уверенно взяла ягоду. — Тогда я тоже попробую... Положив ягоду себе в рот, богиня аккуратно её прожевала. Сок был сладким, с едва уловимой горчинкой, совсем не похожим на идеальные, но безжизненные вкусы, которые она создавала сама. — Неплохо... — наконец изрекла она, и в ее голосе слышалось легкое удивление. — В частности, лучше той странной субстанции, что поглощает Нарухимэ. Впрочем, она и предпочитает то, что популярно у вашего вида. — А что сейчас популярно у людей? — спросил Юки, с любопытством наблюдая за ней. — Еда из некой закусочной «Йошинойя». — произнесла Дзёру с таким видом, будто сообщала о некоем сомнительном природном явлении. — Быстро, дешево и маслянисто... — Ого... Ну, по крайней мере, не всё, что готовится быстро - полезно... Кхм! — Юки поёрзал на месте. — Что ж... Как насчёт того, чтобы снова... погулять? Если ты не против. — Я не против. — Дзёру склонила голову, ее взгляд упал на деревянную миску. — Но не доесть предложенное блюдо — оскорбительно по отношению к природе. Столько сил было потрачено солнцем, дождем и землей, чтобы вырастить каждый этот фрукт... Будет неверно, если мы не примем этот дар полностью, не так ли? — Так еда-то вымышленная... — начал было Юки, но тут же запнулся, увидев, как золотистые глаза богини сузились. — Но... но в твоих словах есть правда! Абсолютная правда. Многие люди действительно готовы выбрасывать объедки, едва почувствовав сытость. — Именно поэтому я и ненавижу людей... — ее голос стал тише, но от этого только острее, словно лезвие. Она сжала кулак, и Юки почувствовал, как воздух вокруг сгустился, задрожала сама чаша цветка, в которой они сидели. — Берут слишком много. Отдают — крохи. И самое главное... не ценят то, что берут. Даже не берут, а отнимают. Выкачивают соки из мира, не оставляя ничего ему взамен. — А-а-а! Конечно, мы всё доедим! До последней ягодки! — почти выкрикнул Юки, с новым рвением набрасываясь на оставшиеся фрукты и запихивая их за обе щеки. — Как никак, мы же на свидании, да? Ха-ха! Конечно, всё должно быть идеально! Он уплетал салат с таким видом, будто от этого зависела его жизнь. — Уф... Ты странный. — Дзёру разжала кулак, и напряжение в воздухе мгновенно исчезло. Она наблюдала за ним с откровенным недоумением. — Только что ты едва прикасался к еде, а теперь впадаешь в грех чревоугодия. С тобой всё в порядке? — А? Кхм... Да, всё в порядке, — протараторил Юки, с трудом проглатывая обильную порцию. — Просто... Я не совсем уверен, как себя вести. С одной стороны, я лично не сделал ничего плохого, а с другой... выходит, я заставляю тебя злиться. Или расстраиваться. Что, наверное, еще хуже. — Я не злюсь. — отрезала Дзёру, и в ее тоне не было ни капли лукавства. — Я констатирую факт. Я ненавижу людей. Но ты... — она сделала паузу, ее взгляд стал пристальным, изучающим. — Ты к ним не относишься. Возможно, мое снисхождение оправдано тем, что внутри тебя заключены мои сестры. Но по большей части... — она отвернулась, глядя на журчащий сквозь стены водопад. — Ты мне нравишься. Благодаря своему... характеру. Она произнесла это так тихо, что слова почти потонули в шуме воды. Но Юки их услышал. И от этих слов у него внутри стало так же тепло и светло, как от солнечного света, пробивавшегося сквозь живые стены их необычного убежища. — Я рад... что не неприятен вам. — сказал Юки. — Хотя, честно говоря, мне было довольно тревожно. — Правда? Почему? — Ну... Вы же богини и всё такое... Вы априори должны будете уничтожить всех людей, включая моих товарищей... Что вы будете делать, когда ваши товарищи смогут покинуть моё тело и восстановить свои силы? — ... Я не могу обещать тебе, что тебя оставят в живых. Но обещаю... Я сделаю всё возможное, чтобы тебя не тронули. Главное... Попытайся сделать вид, что ты действительно полезен нам. В ином случае, даже я не сумею тебе помочь. — Вот как... Что ж... Не знаю, что и сказать... — Должен быть рад, думаю. Маленький шанс... на то, что сможешь выжить. — Да уж... радости полные карманы... — Что-то не так? — Да, есть слегка... Как-то не слишком обнадеживает. — Ну... Что есть, то есть... — В любом случае... Будь у меня шанс... я бы хотел сделать так, чтобы мы не были врагами, правда... — тихо проговорил Юки. И в тот же миг мир дрогнул. Роскошные интерьеры дерева-ресторана растворились, уступив место безбрежной белой пустоте. И в этой пустоте застыли, словно статуи, знакомые силуэты: Кёка, Химари, Тэнка, Сюсю, Нэй... и даже его сестра. Они не двигались, не дышали — были просто воспоминаниями, проявленными наружу. — Я скучаю по ним... — голос Юки дрогнул. — Но что намного важнее... Мне страшно за них и за их жизни... Дзёру медленно прошлась мимо застывших фигур. Её шаги были бесшумны в этой призрачной тишине. Она остановилась рядом с самой маленькой фигуркой. — Люди... не бессмертны, не так ли? Человеческий век очень короток... — её слова прозвучали не как укор, а как констатация горького, неоспоримого закона природы. Она протянула руку и с непривычной нежностью коснулась волос Нэй. Было ли это потому, что та была самой младшей, или потому, что в самой Дзёру жила потребность оберегать — Юки не мог понять. Но в этом жесте читалась безмолвная грусть. — Да... люди, увы, не вечны, — согласился он, чувствуя, как сжимается сердце. — И немногие понимают, что, бегая туда-сюда за богатством, славой... они теряют главное — время, которое можно было провести с семьей. Возьмешь одно — потеряешь другое... Он смотрел на лицо сестры, и ему хотелось кричать от бессилия. Дзёру кивнула, убирая руку. Её золотистый взгляд скользнул по лицам застывших друзей Юки, и в нём на мгновение мелькнуло что-то древнее и печальное, понимающее бренность лучше любого смертного. — Да... — тихо произнесла она. Это короткое слово вмещало в себя всё: неизбежность утрат, тщетность суеты и тихую скорбь по тому, что обречено исчезнуть. Она повернулась к Юки, и белая пустота вокруг них начала мерцать, постепенно возвращая очертания комнаты. — Их время ограничено. А наше с тобой... пока нет. Цени этот миг. — Дзёру... — голос Юки прозвучал приглушенно, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть хрупкую возможность. — Да? — богиня повернулась к нему. — Знаю, что просить о таком... нагло. — он сглотнул, не в силах встретиться с её взглядом. — Но если... если есть хоть какая-то возможность... Можно ли сохранить жизнь моим друзьям? Не всем... хотя бы... некоторым? Повисла тяжёлая пауза. Казалось, сама белая пустота вокруг затаила дыхание. — ...Ничего обещать не буду, — наконец, холодно отрезала Дзёру. — По крайней мере, на данный момент мне больше нечего тебе сказать. Юки опустил голову, но странным образом в его груди что-то дрогнуло. Она не сказала «нет», а значит, пока потери не было... — Хорошо... Спасибо... что хотя бы выслушали, — он сделал неловкий, короткий поклон, больше похожий на судорожный кивок. — Ха... — короткий, сухой выдох вырвался из груди богини. — Я же сказала, что ничего обещать не буду. — она устало провела рукой по лицу. — Неужели все люди не умеют слушать... — А? — Ничего... — Дзёру резко выпрямилась, снова надевая маску безразличия. — Кхм! Что ж... Ты уже трижды даровал мне «хорошее» отношение. А я пока лишь раз, и то неудачно. Думаю, пора делать то, что, судя по источникам, любят делать парни на первом свидании... Она щёлкнула пальцами и белая пустота мгновенно схлопнулась. Их окружили стены уютной пещеры, укутанные в горы мягких подушек и стёганых одеял. Воздух наполнился тёплым запахом воска и сухих трав. Мерцающий свет десятков свечей отбрасывал на стены танцующие тени. Юки знал, что будет дальше, но при этом, парень всеми силами пытался притвориться, что всё это не взаправду. — Вы же не собираетесь... — его голос сорвался на фальцет. — Человеческие парни ведь обожают переходить к сути уже на первом свидании, не так ли? — невозмутимо констатировала Дзёру, делая шаг вперёд и её тень тут же накрыла его. — Нет же! Угх! — Юки отпрянул, споткнувшись о мягкий валик и едва не рухнув на подушки. — Откуда вы вообще черпали знания о людях?! — Манга, комиксы, кино, сериалы, рассказы Куусэцу, — она перечислила это с убийственной серьёзностью — Она в этих вопросах... большой мастер. — Дзёру слегка наклонила голову. — Хотя, по большей части, её притягивали девушки... Возможно, из-за «силы персика», что те вкусили до встречи с ней. Она произнесла это с такой научной отстранённостью, что у Юки отвисла челюсть. Он смотрел на эту древнюю, могущественную богиню, стоящую посреди романтически-абсурдного гнезда из подушек и черпающую представления о любви из аниме и сплетен сестры, и чувствовал, как его охватывает странная смесь ужаса, жалости и неконтролируемого желания рассмеяться.

«Куусэцу, я тебе этого никогда не прощу», — промелькнуло у него в голове, прежде чем тень Дзёру накрыла его полностью.

— Обещаю, буду нежной, — произнесла богиня, легко подхватывая Юки на руки, словно он был не парнем, а куклой. Её дыхание стало чуть горячее. — Ты любишь, когда сидят сверху или снизу? — Что это вообще за вопросы?! — голос Юки сорвался на визгливый шёпот. Он упёрся ладонями в её каменные плечи, но сдвинуть их было так же тяжело, как сдвинуть гору. — Я н-не готов отвечать на подобное! И вообще, я... Мгмх?! Его протест утонул в её горячих губах. Сначала это было нежно и осторожно, будто она боялась разбить хрупкий хрусталь. Но прошли секунды, и нежность сменилась жадностью. Поцелуй стал глубже, настойчивее, требовательнее. В нём чувствовалась не просто страсть, а какая-то древняя, первобытная сила. Юки отчаянно попытался вырваться первые мгновения, но её хватка была стальной. Осознав тщетность сопротивления, он сдался — ответил тем же. Сначала неуверенно, стыдливо, но и этого хватило, чтобы сорвать с Дзёру последние оковы сдержанности. Она с низким рыком опрокинула его на мягкую гору подушек, нависла над ним, заслонив собой весь мир и мерцание свечей. — Что ж... готов бросить вызов самой природе? Я вот готова... — её голос звучал хрипло и глубоко, обещая нечто большее, чем просто физическую близость. Тазом она плотно прижала его к себе, а её поцелуй стал ещё упорнее, почти яростным. — А как же нежность?! — успел выдохнуть Юки, прежде чем её губы вновь захватили его в плен. Но её ответом был лишь сдавленный стон. Вдруг всё её тело напряглось и выгнулась дугой. — Ммм... Ах... Да... Да. ДА! — её крик был не от боли, а от какого-то всепоглощающего откровения. Она прижала Юки к своей груди с такой силой, что у него захватило дух. — Я чувствую... Чувствую её! Куусэцу, это ты?! ДА! Ах... Да! Казалось, она пыталась не просто прижать к себе парня, а вобрать в себя самую душу запертой внутри него сестры, слиться с ней в этом странном, яростном ритуале. Свечи вокруг погасли, оставив их в полной, оглушающей темноте, где было слышно только прерывистое дыхание богини и бешеный стук двух сердец — одного человеческого, а другого... древнего, как сам мир. — Стой, стой, ты же меня сейчас в лепешку превратишь! — взмолился Юки, его голос был приглушен грудой подушек и мощью навалившейся на него богини. — Как же... Как же это прекрасно! — её шёпот был больше похож на низкий рёв. Её тело выгнулось и каждый её мускул напрягся до предела. — Как же... Прекрасно! Ах! ДА! Я чувствую её! Затем, с новой волной исступления, она снова перевернула его, прижав к мягкому ложу. Юки ахнул, ощутив всю тяжесть, обрушившуюся на него — а обрушилась на него, ни много ни мало, её грудь, размером с спелый арбуз, практически лишив его возможности дышать. — Д-Дзёру! П-правила! — выдавил он, пытаясь отодвинуться. — Вы же сами сказали! Первый день — только свидание! — Люди каждый день нарушают правила, данные им природой! — страстно прошептала она ему в ухо. — А я... я нарушу ваши жалкие условности! Её пальцы уже вцепились в ворот его рубашки, готовая сорвать её одним движением, как вдруг... она замерла. Её тело обмякло, яростный огонь в глазах сменился растерянностью, а затем — стремительно нарастающим ужасом. — Куусэцу?.. — она произнесла это имя тихо, почти испуганно. — О... Прости... Я, кажется, увлеклась... Она резко отстранилась, словно обожглась. Несколько секунд она просто сидела, тяжело дыша, потом кашлянула, отводя взгляд. Словно очнувшись от сна, она поднялась, а затем, почти с рыцарской учтивостью, протянула руку и помогла подняться Юки, смахнув с его плеча несуществующие пылинки. — Фух... Это было... очень интенсивно, — неуверенно улыбнулся Юки, поправляя смятую одежду, хотя его руки слегка дрожали. — Прости, — голос Дзёру звучал глухо, она смотрела куда-то в сторону, в тени пещеры. — Не знаю, что на меня нашло. Будто... потеряла контроль. Как только почувствовала присутствие Куусэцу... всё пошло не так. — она с силой сжала переносицу. — Кхм! Прими мои извинения. Я повела себя... недостойно. — А-а-а? Н-ничего страшного! — поспешно затараторил Юки, чувствуя, как краска заливает его щёки. — Вс-всё в порядке! Мне... мне даже в каком-то смысле понравилось! — Правда? — Дзёру медленно перевела на него взгляд. Её глаза были узкими щелочками, в которых читался безжалостный анализ. — Д-да, конечно... — соврал он, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Не стоит врать, — она сделала шаг вперёд и наклонилась, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Её взгляд был пронзительным. — Ведь если завтра я повторю то, что тебе не по нраву, виноват будешь лишь ты сам. Лучше говори правду. Юки вздохнул, сдаваясь под напором её прямолинейности. — Ох... Ладно. По правде... Я не большой любитель, когда... так грубо. Хотя, — он горько усмехнулся, — после всего, что со мной вытворяли в Седьмом отряде, это уже не кажется чем-то из ряда вон выходящим. — О? — брови Дзёру поползли вверх, а в её глазах вспыхнул холодный, опасный огонёк. — Вы занимались... подобным в вашем военном подразделении? — её голос стал тише и острее. — Угх... Как же это... ужасно и низко. — А?! Что?! Нет! — Юки замахал руками, словно отгоняя саму возможность такой мысли. — Не подумай ничего плохого! Я имел в виду обычные тренировки! Мне часто приходилось ловить шишки от Кёки, когда она меня муштровала. Так что, в плане физического воздействия я привыкший! И всё было строго в рамках приличий! Ну... относительно. Лицо Дзёру, искаженное мгновением назад холодной яростью, постепенно прояснилось. Напряжение спало с ее плеч. — А... Ясно. — она отвела взгляд, и в нем мелькнуло легкое смущение. — Я уж подумала, что ты из тех... кто получает удовольствие, доминируя над теми, кто меньше и слабее. Как та юная особа, что была среди твоих друзей. Вы, люди, называете таких, если я не ошибаюсь, педо... — НЕТ-НЕТ-НЕТ, Я НЕ ТАКОЙ! — голос Юки сорвался на визгливый вопль. Он даже подпрыгнул на месте. — И, пожалуйста, даже не думайте так! Это ужасно оскорбительно! Он стоял, тяжело дыша, с пылающими щеками, в то время как Дзёру наблюдала за его реакцией со своим обычным невозмутимым выражением лица. Но в глубине ее золотистых глаз, казалось, промелькнула тень чего-то похожего на удовлетворение — будто она провела успешный эксперимент и получила ожидаемую реакцию. — Что ж... — наконец произнесла она, поворачиваясь к выходу из пещеры, которая уже начала терять очертания, растворяясь в знакомой обстановке ее комнаты. — Не буду. — Свидание окончено. Ты можешь вернуться к Сюсю, — ее голос снова стал ровным и отстраненным, словно того всплеска страсти и последующей неловкости и не было. — Завтра... мы продолжим. Второй день... Духовная связь. — Да... Помню... — Юки сглотнул, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он торопливо кивнул. — Кхм! Что ж... Тогда я пойду. — Да, ты полностью свободен. Как я и сказала, можешь идти. — Дзёру стояла спиной к нему, глядя в стену. Ее голос был ровным, но в нем слышалась легкая усталость. — Тебе стоит набраться сил. Завтра... будет долгий день. Как только дверь за Юки закрылась, тишина комнаты стала густой и звенящей. Дзёру неподвижно простояла еще несколько мгновений, затем резко развернулась. Ее пальцы сжали мерцающую сферу пространства. — Нужно посоветоваться с Дзякуун... — пробормотала она себе под нос, и в ее тоне слышалось редкое колебание. Она вышла в коридор и уверенными шагами направилась к покоям сестры. Не стучась, Дзёру толчком отодвинула дверь и замерла на пороге. Комната была погружена в полумрак, а посреди нее, раскинувшись звездой на просторной кровати, громко и блаженно похрапывала полностью обнаженная Дзякуун. Дзёру нахмурилась. Мгновение она наблюдала за этой картиной, затем, найдя взглядом лежавшее в ногах одеяло, резким движением набросила его на спящую. — А? Дзёру?! — Дзякуун подскочила на кровати, сбитая с толку резким пробуждением. Она тут же укуталась в одеяло, недовольно хмурясь. — Зачем будишь?! — Ты чего голой спишь? — спросила Дзёру, скрестив руки на груди. Ее тон был скорее констатирующим, чем осуждающим. — Захотелось, а что? — Дзякуун, зевнув, лениво потянулась, и одеяние из темной материи мгновенно окутало ее фигуру. Она уставилась на сестру с игривым любопытством. — Что-то не так? Сама без стука вломилась, еще и правила приличия читаешь. Кхм! Ну так как, рассказывай? Как прошло твое «свидание» с смертным? Дзёру отвернулась, поставив сферу на ближайший стол. — Более-менее... Он... не такой, как описывала Куусэцу. Вроде бы и... отзывчив. Но стесняется. Прям сильно... — Хе... Смертные, что с них взять, — Дзякуун махнула рукой, снова плюхнулась на кровать и устроилась поудобнее. — А, сферу вернула? Молодец, а то я уж думала, ты ее вместе с парнем в своем мире похоронишь. — Конечно, вот, — Дзёру слегка подтолкнула сферу в сторону сестры. Она помолчала, глядя в пол. — Завтра... второй день. Духовная связь... — Охо-хо, — Дзякуун подмигнула, ее лицо расплылось в хитрой ухмылке. — Ну, смотри там, не увлекайся слишком. А то мало ли что... Хотя кому я говорю, — она зевнула и перевернулась на бок. — Ладно, отчет принят. Можно я теперь посплю? А то мне снился классный сон, как я антидемонический отряд разнесла... — Постой... — Дзёру не двигалась с места, ее пальцы слегка постукивали по косяку двери. — Я тут кое-что уточнить хотела... — Ммм? — Дзякуун с неохотой приподнялась на локте. — Что еще хотела, сестрица? Советы по устройству свиданий исчерпаны. — Мне бы... знать... как не раздавить его. Повисло молчание. Дзякуун уставилась на Дзёру с широко раскрытыми глазами, а потом фыркнула, пытаясь сдержать смех. — А-а-а! Поняла! Боишься, что твои земные формы в прямом смысле расплющат хрупкого смертничка? Ну... — она легкомысленно махнула рукой. — Попробуй быть снизу, а не сверху, и все дела! — Но он даже слушать об этом не хочет, — голос Дзёру звучал необычно расстроенно. — Ему эти вопросы неприятны. — Ого... — Дзякуун села на кровати, ее лицо озарилось саркастическим восторгом. — Тебя всерьез заботят желания смертного? Ха-ха! Не ожидала от Земляного Дракона подобной сентиментальности! — Грр... — по спине Дзёру пробежала легкая рябь, и воздух в комнате на мгновение стал тяжелее. — Если не знаешь, как помочь, то так и скажи. — Ладно, ладно! Не сердись! — Дзякуун подняла руки в умиротворяющем жесте, но хитрая улыбка не сходила с ее лица. — Так, чтобы не навредить нашему драгоценному... сосуду. Нужно, чтобы он был сверху, верно? — Так. — А раз он не готов это обсуждать... Что ж! Прояви инициативу. Сама все организуй, поняла? И береги его, словно зеницу ока! Так что будь... сверху! — Поняла... стоп. — Дзёру нахмурилась. — Я же сказала, что не могу быть сверху, потому что... — Дзё-ё-ёру! — Дзякуун снова плюхнулась на подушки с громким вздохом. — Внутри него Куусэцу! И не только она! Они не дадут тебе его сломать, будь уверена! Твоя сила — ничто по сравнению с их волей к жизни в этом теле! — Ясно... — в глазах Дзёру мелькнуло понимание. — Помнить, что внутри Куусэцу... Поняла, спасибо. — Она сделала шаг к выходу, но снова остановилась. — А что делать насчет... движений? — Насчет чего? — Дзякуун уже накрылась одеялом с головой. — Движений. Как правильно быть... сверху? Из-под одеяла донесся глухой, долгий стон. — Оу... Ну... Эхх... — одеяло сползло, открыв ее страдальческое лицо. — Слушай, я не инструктор по танцам для влюбленных! Просто... не делай резких рывков! Двигайся... плавно. Как ветер качает ветки деревьев. Или как... волны набегают на берег. Все просто! А теперь, ради всего хорошего, ДАЙ МНЕ ПОСПАТЬ! Дзёру кивнула, на ее лице застыло сосредоточенное выражение, будто она решала сложнейшую тактическую задачу. — Плавно... Как волны. Поняла. И, наконец, вышла, оставив Дзякуун вожделеть одиночества и сна. — Думаю... можно спросить совета у Сикоку... С этими мыслями, Дзёру направилась в покои следующей сестры. — Не-а, меня про это не спрашивай, — сразу же отрезала Сикоку, едва услышав вопрос. Она лениво перелистывала страницы какой-то книги, даже не глядя на вошедшую. — Меня мало волнуют желания смертного. Я играю, так сказать, по правилам хозяйки. Мнение раба меня не интересует. Если ты его раздавишь — это будут сугубо его проблемы. Хотя, мне, признаться, будет обидно. Он неплохо убирается. Да и в чем вообще смысл твоих терзаний? Ты ведь способна регенерировать любые его раны. Не вижу повода для беспокойства. НО! Если уж так утрированно хочешь узнать, как не повредить ему... — Да? — Дзёру наклонила голову, ожидая продолжения. — Спроси Нарухимэ. Она копошится среди человеческих вещиц больше нас всех. Она, возможно, что-то смыслит. Хотя... — Сикоку наконец подняла на сестру хитрый взгляд, и уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Если хочешь не просто не навредить, а именно соблазнить... — Спасибо, в этом нет необходимости, — холодно парировала Дзёру, разворачиваясь к выходу. — Что ж, как знаешь. Тогда ступай, — Сикоку снова уткнулась в книгу. — А мне нужно придумать нечто, что сможет вывести нашего общего сосуда из душевного равновесия... Не удостоив сестру ответом, Дзёру вышла и направилась дальше по коридору, остановившись у двери, которая выглядела на удивление обыденно — как вход в обычную человеческую квартиру. Она постучала, на сей раз проявив неожиданную формальность. — Нарухимэ, можно зайти? — Заходи! — донесся из-за двери оживленный голос. Дзёру, пригнувшись, чтобы не задеть рогами косяк, шагнула внутрь. Комната напоминала логово заядлого геймера: повсюду были разбросаны диски, пустые банки от энергетиков, а на огромном экране вовсю бушевало виртуальное сражение. Нарухимэ сидела на полу, поджав ноги, одной рукой держа чашку с сакэ, а другой яростно нажимая на кнопки геймпада. Это был тот самый «шутер», в который, как знала Дзёру, люди могли играть часами. — Опять погружена в человеческие развлечения? — констатировала Дзёру, осматривая хаотичный интерьер. — А чё мне еще тут делать? — Нарухимэ на секунду отвлеклась, и ее персонаж на экране тут же пал жертвой вражеской пули. — Драться мы, видимо, будем еще не скоро, так что скучаю как могу! — Ладно... Я к тебе за советом пришла... Видишь ли, тут такое дело... — Че? — Нарухимэ поставила чашку на пол и повернулась к сестре. — Раздавила его уже? Бе-е, бедолага... — Нет, с ним всё в порядке, — без тени эмоций ответила Дзёру. — Просто требуется консультация... Ты ведь активно наблюдаешь за людьми, верно? Нарухимэ напряглась так, что по ее волосам пробежали крошечные молнии. — Ну? — с подозрением протянула она. — Как заниматься любовью, будучи крупнее и сильнее партнера? Как технически правильно расположиться сверху? — ПФУУУХХХУ?! — Нарухимэ поперхнулась собственным слюной и закашлялась. — ЧТО ЗА ВОПРОС С ХОДУ?! Я только села играть, а ты уже выбиваешь меня из колеи! — Прости, но это важно. — А... Ну да, завтра же день духовной связи... Кхм! — Нарухимэ с отвращением поморщилась. — Я не уверена, сама таким не интересовалась. Люди — странные существа... Как вспомню, что у них в их «интернете» находила, так тошнить начинает, прямо бе! Фу... — Понятно... Значит, не в курсе... — Ну... Не то чтобы... — Нарухимэ недовольно бросила геймпад на ковер. — Попробуй позу «наездницы». Только смотри, не зеркальную! А то не поймешь, когда уже пора слезать! — Ясно... Поза «наездницы»... В чем она заключается? — Проклятие, ты серьезно? Ха... — богиня с театральным вздохом поднялась с пола и плюхнулась на кровать. — Иди сюда. — Угу. Дзёру послушно подошла. Нарухимэ похлопала себя по бедрам. — Садись верхом. Но не прямо на меня, а... чтобы твои колени были согнуты и упирались в постель по бокам от меня. Понимаешь? — Поняла. С предельной концентрацией, как если бы выполняла сложный боевой маневр, Дзёру аккуратно устроилась сверху, приняв указанную позу. Нарухимэ под ней слегка покраснела и отвела взгляд. — Дальше... ну, сама поймешь, когда у него будет... э-э-э... соответствующая реакция... — Значит, нужно двигать бедрами, — заключила Дзёру с научным видом. — Как ветер качает ветки... — Она начала медленно и очень осторожно раскачивать бедрами, полностью погрузившись в отработку техники. — Стой-стой, хватит! — Нарухимэ заерзала под ней, пытаясь выскользнуть. — Я тебе не тренировочный манекен! Вообще-то это делается с партнером, а не со мной! Дзёру немедленно остановилась и поднялась, ее лицо было по-прежнему серьезным. — Информация принята. Спасибо. Практика требует партнера. Поняла. — Да уж, поняла... — Нарухимэ с облегчением перевела дух и снова схватила геймпад. — Теперь, если не возражаешь, у меня важное сражение на носу. Против какого-то семилетнего ребенка из Бразилии. Не могу же я проиграть! Дзёру кивнула и направилась к выходу, в ее голове уже выстраивался новый, более четкий план действий на завтра. Она получила все необходимые тактические данные. Осталось только применить их на практике... Выйдя из комнаты Нарухимэ, Дзёру оказалась в главном зале храма. Ее взгляд упал на Сюсю, которая с завидным усердием мыла пол, ворча себе под нос о чем-то. В голове богини мелькнула мысль: эта девушка, будучи близкой Юки, могла обладать практическими знаниями. Шанс получить информацию был слишком веским, чтобы его упустить. — Сюсю... — ее голос прозвучал громко в тишине зала. Девушка вздрогнула, чуть не уронив тряпку. — А? А?! Здравствуйте! — она выпрямилась, по-солдатски вытянувшись. — Что-то нужно? — Да. Вы с Юки... считаетесь парой? — спросила Дзёру с той же прямолинейностью, с какой обсуждала бы погоду. — Парочка?! — щеки Сюсю залились густым румянцем. — Ох, ну... Ммм... Я думаю, хе-хе... Да? Думаю, да! — она засмущалась, переминаясь с ноги на ногу. Дзёру молча смотрела на нее, ожидая продолжения. Тишина затягивалась. — Так вы, получается, уже совершали ритуал спаривания? — уточнила она, видя непонимание на лице девушки. — А?.. Пф-ф... — Сюсю поперхнулась, кашлянула и снова покраснела, на сей раз до корней волос. — Нет, еще не... И такие вещи вообще-то не обсуждаются с посторонними! Это очень личное! — Вот как... — Дзёру кивнула, делая мысленную пометку. — Что ж, буду иметь в виду. — она сделала паузу, обдумывая следующий вопрос. — А если между нами... Ты бы хотела однажды стать его женой? — А? Ну... Кхе-ке... — Сюсю потупила взгляд, рисуя носком ботинка круги на мокром полу. — Если уж на чистоту... Он мне очень нравится... Но вокруг него целый гарем собрался! Прямо целое озеро соперниц! — Понятно... — в голове Дзёру что-то щелкнуло. — Как насчет того, чтобы потренировать позу «наездницы»? Мне требуется практика. — Я... Простите, ЧТО? — глаза Сюсю стали круглыми, как блюдца. Дзёру осознала свою ошибку. Социальные нормы людей были невероятно сложны. — Ничего. Это был глупый вопрос, прошу прощения, — отрезала она и, резко развернувшись, широко распахнула крылья. Она взмыла в небо, оставив ошарашенную Сюсю с тряпкой в руках. Высоко над храмом, в холодном потоке ветра, который свистел в ее рогах, Дзёру наконец осталась наедине со своими мыслями. И одна из них настойчиво звучала в голове, как набат.

Почему?

Почему ее так беспокоит, понравится ли Юки ее «прием»? Он был всего лишь пленником. Сосудом. Временным пристанищем для ее сестер. Его мнение, его комфорт, его чувства не должны были иметь ни малейшего значения в ее планах. Она вспомнила его испуганные глаза в пещере, его неуверенную улыбку в парке, его искреннюю попытку объяснить, что такое «свидание». И этот странный, теплый комок в груди, который появлялся каждый раз. — Он же наш пленник... Так почему? — этот вопрос повис в разреженном воздухе, не находя ответа. И Дзёру впервые за долгие века ощутила нечто куда более опасное, чем любая битва, а именно полную и абсолютную путаницу в собственных чувствах.