Крис

Тишина в кабинете профессора Роуэна была густой, почти осязаемой, как будто воздух превратился в тяжёлый бархат, впитывающий все звуки. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, бессильно освещали бесчисленные пылинки, танцующие в световых столбах. В камине с тихим потрескиванием догорали последние угли, их тепло уже не могло развеять морозную ауру, сковавшую комнату. Роуэн откинулся в своём массивном кожаном кресле, отгородившись от мира широкой столешницей, заваленной бумагами. Очки он сдвинул на лоб, а большим и указательным пальцами с силой растирал переносицу, словно пытался стереть не только усталость, но и образы, впечатавшиеся в его мозг всего полчаса назад. Его взгляд, обычно такой острый и проницательный, теперь рассеянно блуждал по корешкам старинных фолиантов на полках, не видя их. Вместо книг он видел детские рисунки, наспех набросанные дрожащей кошачьей лапой. Знаменитая профессорская суровость растаяла, обнажив глубокую, почти отцовскую озабоченность. Чашка с чаем перед ним не просто остыла — на поверхности образовалась тонкая, сморщенная плёнка. Он машинально тыкал в неё ложкой, создавая и разрушая хаотичные узоры, и этот тихий всплеск был единственным звуком, который он издавал. На полу, вжавшись спиной в диван, сидел Крис. Он казался меньше своих девяноста сантиметров, будто пытался раствориться в узоре дорогого персидского ковра, стать невидимым. На его коленях, свернувшись тёплым, безмятежным клубком, спал Айрен. Ритмичное дыхание щенка было единственной стабильной точкой во вселенной Криса, якорем в бушующем море памяти. Его лапа механически перебирала короткую шерстку Риолу, но в этом движении не было успокоения — лишь сбивчивый, нервный ритм. Когти то дергашись, чуть задевая кожу щенка, отчего тот вздрагивал во сне, то перемещались обратно. Это было бессознательное проявление внутренней бури. Его взгляд был тяжёлым, наполненным до краев. Ярко-зелёные глаза, обычно такие выразительные, теперь смотрели в одну точку на ковре, но видели совсем иное: взъерошенные зелёные волосы, синие глаза, полные азарта, визг тормозов и алое пятно, растекающееся по серой брусчатке. Его уши, всегда гордо поднятые, были прижаты к голове и подрагивали от каждого скрипа старого дерева в здании, от каждого крика птицы за окном. Это был не ужас, а состояние глубокого шока, когда все эмоции уже отступили, оставив лишь ледяное, всепоглощающее осознание. Айрен, убаюканный теплом и усталостью, посапывал носом, уткнувшись чёрной маской в живот своего защитника. Изредка он перебирал во сне лапами и тихо, жалобно поскуливал, улавливая остатки тревоги и горя через свою телепатическую связь с Крисом. Он инстинктивно жался ближе, ища утешения и сам того не ведая, даря его — своим теплом и безоговорочным доверием. Молчание длилось вечность. Его отмеряло лишь размеренное тиканье напольных часов в углу, каждый щелчок которого отдавался в звенящей тишине, как удар молотка по наковальне. Роуэн наконец издал тяжёлый, глубокий выдох, будто выпускал из себя всю тяжесть этого утра. Звук, низкий и гортанный, заставил Криса вздрогнуть и оторвать застывший взгляд от ковра. Медленно, с видимым усилием, профессор опустил очки на переносицу. Его движения были обдуманными, дающими ему время найти единственно верные слова. Он повернулся в кресле, и его взгляд встретился с взглядом Криса. Это был уже не острый, аналитический взгляд учёного, а глубокий и бездонный, как озеро в безлунную ночь. В его глубине таилось понимание, которое граничило с грустью. — Итак… — его голос был тихим, низким, бархатным. Он не разбивал тишину, а мягко прорезал её, как острый нож масло. — Это был не побег. Это было... бегство. Ты не просто ушёл. Ты унёс это с собой. Всё это время. Он сделал паузу, позволяя словам осесть, впитаться в сознание. — Теперь... многое обретает смысл. Страх. Гнев. И это имя... Крис. Он не ждал ответа. Знал, что его не будет. Вместо этого Роуэн поднялся с кресла. Его движения были не резкими, а скованными, уставшими. Он прошёл к своему знаменитому холодильнику, встроенному в книжный шкаф. Дверца открылась с тихим щелчком, выпустив облачко прохладного воздуха. Оттуда он достал не чайник, а небольшую фарфоровую тарелку, на которой аккуратно, с почти математической точностью, лежали три эклера, покрытые глянцевой шоколадной глазурью. Это была не просто еда. Это был жест. Ритуал. Он поставил тарелку на низкий столик, ровно посередине между своим креслом и тем местом на полу, где сидел Крис. Он не протягивал её, не предлагал — он оставлял. Знак равноправия. Немой договор, от которого можно было отказаться. — Умственная работа требует восполнения глюкозы, — произнёс он уже почти своим обычным, слегка отстранённым профессорским тоном, но где-то в глубине, на самой грани слуха, проскальзывала тёплая, живая нотка. — Научный факт. Он взял один эклер, аккуратно откусил половину и принялся медленно жевать, глядя в заоконную даль, залитую утренним солнцем. Он дарил Крису пространство. Показывал, что это не подачка жалости, а разделение трапезы. Молчаливое признание: «Я здесь. Я с тобой. И мы можем просто помолчать и поесть». Это был его язык заботы — практичный, ненавязчивый и со сладким, горьковатым послевкусием. __________ За стенами кабинета, на залитой солнцем тренировочной площадке Академии, царила беззаботная идиллия. Воздух звенел от детского смеха и возбуждённых возгласов. Юзо, ассистент профессора, в своём белом халате нараспашку, с синими волосами, уложенными с небрежной аккуратностью, стоял на ящике из-под оборудования, словно на импровизированном пьедестале. — Так, команда «Ред» ваша очередь! Чикорита, «Режущий лист» в голубую мишень! Десять очков! Молодец!» — его голос, звонкий и полный энтузиазма, парил над полем. Тренеры, ребята лет десяти-тринадцати, азартно подбадривали своих покемонов. Воздух был наполнен безобидными вспышками атак, смехом и криками восторга. Это был хрупкий, совершенный мирок, живущий по своим простым и ясным правилам. Идиллию разорвал резкий, грубый рёв мотора. На площадку, взметая гравий, заехал мотоцикл полиции Синно с выключенным, но оттого не менее грозным синим проблесковым маячком. За ним, плавно и почти бесшумно, проследовал зелёный внедорожник Рейнджерского Союза. Игра замерла. Смех оборвался на полуслове. Дети обернулись, их глаза расширились от любопытства и внезапно нахлынувшего, инстинктивного страха. Покемоны, почуяв смену атмосферы, жались к ногам своих тренеров, тихо похныкивая. Юзо спрыгнул с ящика, его бровь поползла вверх от удивления. Он пригладил горло, поправил халат и с натянутой, вежливой улыбкой направился к нежданным гостям. Из-за руля мотоцикла поднялась Офицер Дженни. Она сняла шлем, и её лицо, обычно такое строгое, сейчас выражало скорее озабоченность. Она вежливо, но несколько рассеянно кивнула Юзо, в то время как её взгляд-радар уже прочёсывал территорию, сканируя каждую тень, каждый угол, ища что-то… или кого-то. Из внедорожника вышел Рейнджер Джек. Это был не суровый боец, а подтянутый парень лет двадцати пяти. Его униформа была немного поношена, на левом колене красовалась аккуратная заплатка. В руках он держал полевой медицинский набор и планшет. Его осанка говорила не об агрессии, а о готовности к действию, о выдержке спасателя, а не ловца. — Извините за вторжение, — начала Дженни, и в её голосе не было привычной металлической нотки, только деловая вежливость. — Мы получили информацию… Профессор Роуэн на территории? Джек мягко добавил, его голос был тихим и успокаивающим: — Нам сообщили о возможном появлении на территории Академии редкого покемона. Флорагато. Мы хотели бы предложить помощь. Никаких проблем, просто профилактический осмотр. Дженни улыбнулась группе детей, и её глаза на мгновение смягчились, стали почти матерински-заботливыми. Юзо замер в растерянности. — Профессор? Да, он в кабинете. Но… Флорагато? Ранение? У кого? Вы уверены? — Он бросил беспокойный взгляд на своих подопечных, мысленно перебирая всех покемонов в Академии. Его сознание подсказало сразу, о ком она имеет ввиду. Юзо перевел встревоженный взгляд на дверь. Среди детей поднялся встревоженный шёпот: «Это полиция?», «Кого они ищут?», «Может, это про того нового, с плащом?» Дженни и Джек обменялись быстрым, понимающим взглядом. Их мягкость была не слабостью, а частью профессионального подхода — не сеять панику. — Лучше обсудим это с профессором», — мягко, но не оставляя пространства для возражений, сказала Дженни, уже направляясь к главному зданию. Юзо, не решаясь препятствовать, беспомощно поплелся следом, жестом пытаясь успокоить детей. _______ В это самое время из окна кабинета на втором этаже за всей сценой наблюдала пара розовых, расширенных от ужаса глаз. Крис. Его уши, чуткие локаторы, уловили каждое слово. Каждое. Его сердце замерло, а затем забилось с бешеной силой, отдаваясь болью в давно зажившем шраме. Он видел её. Дженни. Ту самую женщину в форме, из-за которой он бежал из Оребург-Сити, как вор, по крышам и задворкам. Он помнил её настойчивый взгляд, когда он, голодный, стащил те самые круассаны. Он помнил, как она появилась во дворе, и леденящий страх, пронзивший его, когда их взгляды встретились. Она видела в нём угрозу, диковинку, проблему. И теперь она здесь. Она пришла забрать его. И Айрена. Он резко отпрянул от окна, как от раскалённого железа, отскакивая вглубь комнаты. Его дыхание сорвалось, превратившись в короткие, хриплые вздохи. В кабинете тишина сменилась густой, гнетущей атмосферой надвигающейся бури. Крис мгновенно преобразился. Из задумчивого, уязвимого существа он в одно мгновение превратился в дикого, загнанного в угол зверя. Он вскочил на лапы, шерсть на загривке и вдоль хребта встала дыбом, заострела, делая его визуально больше и опаснее. Из его глотки вырвалось глухое, низкое рычание, больше похожее на шипение напуганной и готовой к атаке кошки — звук, от которого кровь стынет в жилах. Он инстинктивно занял позицию между дверью и Айреном, физически оттесняя щенка своим телом в самый дальний, тёмный угол комнаты, за массивное кресло. Айрен проснулся от испуга, на него обрушилась лавина чужой, животной паники через их ауру. Он не скулил, не плакал. Он просто замер, прижав уши к голове, его глаза стали огромными, тёмными озёрами чистого, немого страха. Он прижался к ногам Криса, совершенно беззвучный, маленький комочек синего ужаса. В этот момент раздался стук в дверь. Чёткий, твёрдый, лишённый всякой нерешительности. На этот раз он прозвучал абсолютно зловеще. Роуэн медленно поднялся из-за стола. Его лицо стало непроницаемой маской учёного-администратора, за которой не было видно ни тревоги, ни раздражения. Он бросил на Криса быстрый, но невероятно ёмкий взгляд. В нём не было приказа, а было суровое предупреждение и обет. Он поправил складки своего халата, сделал глубокий, выравнивающий дыхание вдох и открыл дверь. На пороге стояли Дженни и Джек. — Профессор Роуэн, простите за беспокойство, — начала Дженни, её тон был вежливым, почти извиняющимся. — Мы получили звонок от… обеспокоенного гражданина о возможном появлении на территории Академии травмированного покемона без тренера. Мы здесь, чтобы предложить помощь. Джек, стоя за её спиной, мягко добавил. Его взгляд, опытный и внимательный, сразу же упал на Криса, отмечая его боевую стойку, вздыбленную шерсть и старый шрам. — Рейнджерский Союз всегда готов помочь, профессор. Особенно если речь о редком виде в непривычной для него среде. Мы можем осмотреть его, оказать помощь… Дженни, последовав за его взглядом, наконец увидела Криса в полный рост. Её глаза расширились всего на долю секунды, но это было красноречивее любых слов. Да, она его узнала. Она за ним и пришла. И от он здесь. Тот самый Флорагато из Оребурга. Спаситель и беглец. Загадка, от которой у неё до сих пор болела голова. Она смотрела на него, и в её взгляде читалась не злоба, а сложная смесь профессионального интереса, недоумения и упрямого желания навести, наконец, порядок в этом странном деле. Она выбирала слова, понимая, что одно неверное движение — и эта нервная, дикая кошка сорвётся с места. — Этот Флорагато, — Начала она осторожно, не двигаясь, — Нуждается в помощи, учитывая его травмы — Она указала на его шрам, выглядывающий из под шерсти. Уже заживающий, но ноющим при сильном напряжении мышц. Её взгляд стал пристальнее, а голос принял более твердые нотки: — Так-же необходимо… Решить кое какие нюансы… с отсутствием тренера, и… — Она прищурила глаза, — Деталями. Воздух в кабинете сгустился до состояния электрической взвеси, где каждая частица была заряжена невысказанными подозрениями и животным страхом. Напряжение достигло точки кипения. Роуэн стоял в дверном проёме, его массивная фигура заслоняла комнату, и он делал свою самую рискованную ставку — на свой авторитет и на то хрупкое доверие, что только начало прорастать между ним и Крисом. Его лицо было идеально нейтральной маской учёного, которого отвлекли от важной работы на бюрократическую ерунду. Лёгкая тень искреннего раздражения — вызванного скорее вторжением в его и без того сложное утро, чем необходимостью лгать — мелькнула в его глазах, придавая будущей лжи убедительности. Он позволил Дженни закончить, кивнул, как бы выслушивая доклад, и лишь затем ответил. Его голос приобрёл металлические нотки, став голосом Истины в последней инстанции, холодным и не допускающим возражений. — Офицер Дженни, Рейнджер Джек, вы оперируете устаревшими данными, — произнёс он, делая небольшую паузу после каждого предложения для веса. — Этот Флорагато не является «покемоном без тренера». Он — мой новый подопечный. Его предыдущий тренер, Эйдан, действительно отпустил его вчера, и я воспользовался ситуацией, чтобы взять его под своё крыло. Он уже внесён в мой личный покедекс и ожидает официальной регистрации в Лиге, что, как вам известно, может занимать до сорока восьми часов. Он не повышал голос. Наоборот, говорил чуть тише, заставляя их вслушиваться. — Я что, похож на человека, который будет сознательно нарушать правила содержания покемонов? — это прозвучало не как вопрос, а как риторическое уничтожение самой возможности такого предположения. Он слегка приподнял бровь, смотря поверх очков, и этот взгляд заставил Дженни почувствовать себя нерадивой студенткой. Затем он повернулся к Крису. Его взгляд был не просто приказом «сейчас или никогда». Это была молчаливая мольба, спрятанная за железной маской — Крис, иди сюда. Эти слова обожгли Криса, как лёд. Каждая клетка его тела кричала, требовала развернуться и прыгнуть в окно. Доверие к Роуэну, это хрупкое, новорождённое чувство, отчаянно сражалось с тысячелетним инстинктом бегства. Секунда тянулась вечность. Затем он сделал один-единственный шаг вперёд. Движение было скованным, неестественным. Он не шёл — он передвигал себя, как марионетку. Рычание стихло, затаившись в его глотке низким, непрекращающимся ворчанием, слышным только ему и, телепатически, перепуганному Айрену. Его хвост дёргался короткими, нервными движениями. Каждая мышца оставалась напряжённой до боли, готовая в мгновение ока взорваться действием. Дженни выглядела озадаченной. — Ваш?.. — она отводила взгляд от пронзительного взгляда Роуэна, её рука непроизвольно тянулась поправить и без того идеально сидящую фуражку. — Да, Эйдан отозвал розыск, утверждал, что отпустил его здесь... Похоже, вы просто оказались в нужном месте. — Она замолчала, её взгляд снова упал на Криса, и в её глазах что-то дрогнуло. — Но, профессор, есть ещё один момент. В Оребург-сити... он украл еду. Круассаны с подноса у кафе. Роуэн медленно, слишком медленно перевёл взгляд на Криса. Он не выглядел ни шокированным, ни злым. Скорее, устало-оценивающим, покорным этой судьбе. — Вопрос компенсации я беру на себя. Будьте уверены, владелец заведения не понесёт убытков. Но Дженни уже почти не слушала. Она смотрела на Криса. Не на вора, не на подозрительного беглеца. Она смотрела на него, видя его напряжённую позу, дикий, испуганный взгляд, прижатые уши. Её собственное, отполированное годами службы выражение лица смягчилось, уступив место чему-то более человечному. — Должно быть, ты тогда сильно напугался, — тихо сказала она, и слова эти были обращены прямо к нему. — После того, как спас того ребёнка... а потом голод, преследование... — Она покачала головой и снова посмотрела на Роуэна, и теперь в её голосе звучала не просто формальность, а искреннее, пусть и сдержанное, уважение. — Профессор, в тот же день он вытолкнул маленькую девочку из-под колёс грузовика. Спас ей жизнь, рискуя собственной. Он герой. Роуэн замер. Его брови поползли вверх, а челюсть на мгновение отвисла. Он смотрел на Криса, и в его глазах читалось стремительное переосмысление всего, что он знал об этом существе. Беглец. Вор. Герой. Защитник щенка. Сущность, не вписывающаяся ни в одни рамки. Весь этот вихрь противоречий уложился в нём в одно целое, и он беззвучно выдохнул, полный нового, глубокого изумления. Дженни наблюдала за этой безмолвной сценой, и лёгкая, почти невидимая тревога прошла по её лицу. Она видела, как Роуэн смотрит на покемона — не как на объект, а как на личность. И этого для неё, в конечном счёте, было достаточно. — Дело закрыто, — твёрдо сказала она, принимая окончательное решение. — Окончательно. Приносим ещё раз извинения за беспокойство, профессор Роуэн. Мы рады, что он в таких надёжных руках. Но, пожалуйста... — её взгляд снова скользнул по шраму Криса, смягчаясь искренней профессиональной заботой, — обратите внимание на его старые раны. Шрам выглядит... глубоким. — Она не приказывала, а почти умоляла его позаботиться о том, о ком, как она теперь верила, он уже заботился. Всё это время Джек молча наблюдал. Его взгляд был не оценивающим, а аналитическим. Он видел неестественную скованность Криса, отсутствие привычной для зарегистрированного покемона реакции на своего тренера. Он видел, как шерсть на спине Флорагато всё ещё стояла дыбом. Его опыт работы с дикими покемонами подсказывал ему, что это не подопечный, а загнанный в угол зверь. Он не спорил. Лишь тихо, почти про себя, пробормотал: — Нестандартная ситуация. Это была не капитуляция, а констатация факта. Он откладывал решение, но не закрывал дело в уме. Его последний взгляд на Криса был не подозрительным, а запоминающим. Он мысленно составлял досье. Они ушли не быстро и не медленно. Джек на прощание молча кивнул Роуэну, его проницательный взгляд на секунду задержался на Крисе — внимательный, любопытный, но не враждебный. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Звук этот был похож на падение тяжёлого засова в глубине сознания. Напряжение, копившееся всё это время, не исчезло, не растворилось. Оно осело, как мелкая, едкая пыль, наполнив воздух свинцовой тяжестью. Роуэн не двигался несколько секунд, стоя спиной к комнате, его широкие плечи были напряжены. Затем он медленно, с видом человека, несущего неподъёмный груз, повернулся и намеренно, с глухим стуком, повернул ключ в замке. Скрип шторы, которую он потянул, закрывая окно от вечернего солнца, прозвучал как последний аккорд в симфонии прошедшей тревоги. Он не стал ходить взад-вперёд. Его энергия, казалось, полностью ушла в тот блеф, в ту идеально сыгранную роль. Вместо этого он подошёл к камину, опёрся локтем о потемневшую от времени дубовую полку и уставился на потрескивающие угли. Пламя отражалось в его очках, скрывая глаза, делая его лицо маской из света и теней. — Это был блеф... — его голос был тихим, приглушённым, обращённым скорее к огню, чем к слушателям. — Рискованный, отчаянный блеф. И не в моём стиле. Я не люблю лгать. Предпочитаю факты. Но ты, мальчик... ты на самом краю. Этот мир, Крис... — он покачал головой, и в его позе читалась не просто усталость, а глубокая, экзистенциальная усталость человека, слишком хорошо изучившего систему, в которой живёт. — Покемон без тренера... Рискует быть пойманным снова. Он повернулся, снял очки и протёр их платком. Без них его лицо казалось старше, более обнажённым. Его взгляд, обычно скрытый стёклами, теперь был обращён к Крису, и в нём не было ни капли отстранённого научного интереса. Это был человечный, усталый, почти отцовский взгляд. — Я не хочу терять тебя, — сказал Роуэн с такой простотой, что слова прозвучали как непреложная истина. — Но не как образец. Не как диковинку для изучения. А как... феномен. Уникальный, живой, дышащий феномен. Ты пошёл своим путём. Ты не просто сбежал от плохого — ты начал строить что-то новое. С нуля. Своими лапами. Эта связь с Риолу... — он кивнул в сторону щенка, — ты для него не хозяин. Ты — опекун. Наставник. Защитник. Это... это бесценно. Для науки о нас, о наших связях. И, я думаю, для тебя самого. — Он говорил без пафоса, констатируя факт, который, казалось, и для него самого стал откровением. Крис сидел на полу, вжавшись спиной в диван. Айрен, всё ещё дрожа от недавнего страха, уткнулся мордочкой в его шерсть, ища защиты. Мир рухнул вновь, едва успев начать обретать черты стабильности. Дрожащей лапой, с когтями, всё ещё непроизвольно выпущенными от напряжения, он потянулся к блокноту. Движение было неуверенным, почти судорожным. Он схватил фломастер и, с силой нажимая, вывел два слова, которые жгли его изнутри: «ПОЧЕМУ? РИСК?» Роуэн тяжело вздохнул, словно эти два слова весили тонну. —Риск? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Огромный. Колоссальный. Джек... Он не дурак. Он не купился до конца. Он почуял неладное, как Гроулайт чует страх. Он профессионал, а профессионалы любят копать. И если он начнёт... — Роуэн провёл рукой по лицу. — А Айрен... — его взгляд упал на щенка, и в глазах профессора мелькнула настоящая тревога. — Он дикий. Не зарегистрирован. Его может поймать любой. Легально. Без всяких вопросов. Просто кинув шар. И если это случится... я, профессор Роуэн, не смогу ничего сделать. Он посмотрел на часы — стрелки показывали, что учебный день давно закончился, занятия были пропущены. Сейчас это казалось смехотворной мелочью, детской игрой на фоне взрослых, суровых проблем. Его взгляд, блуждающий и озабоченный, скользнул по полкам, заставленным книгами, приборами, странными артефактами. И остановился. На одной из полок, между трактатом о миграции Птиц и исследованием эволюции Эеви, стоял предмет, резко выбивавшийся из научного ряда. Старый, винтажный покебол. Не функциональный, а декоративный. Потёртый, с поцарапанной поверхностью, он был похож на музейный экспонат, на памятник ушедшей эпохе. Просто безмолвная статуэтка, пылящаяся среди книг. И тут произошло нечто. Глаза Роуэна, до этого полые от усталости, вдруг расширились. Он замер, его дыхание остановилось на полуслове. Это было не простое озарение, не рядовое решение. Это было мгновенное, целостное, почти мистическое видение. Пазлы разрозненных фактов, страхов и возможностей сложились в его сознании в одну, безумную и идеальную картину. На его обычно суровом, непроницаемом лице на мгновение появилось выражение, которого Крис ещё не видел — азарт. Чистый, детский, почти дикий азарт первооткрывателя, стоящего на пороге великого прорыва. Он резко, почти по-молодёжному, вскочил с места. Его движения, до этого медленные и тяжёлые, стали резкими, энергичными, точными. — Крис... — его голос дрожал от сдерживаемого возбуждения. В нём прорывалась та самая непривычная горячность, которую он обычно хоронил под слоем академической холодности. — У меня есть идея. Абсолютно, совершенно, безоговорочно безумная... — он сделал паузу, и по его лицу пробежала улыбка, — ...и потому — гениальная! Он стремительно подошёл к старому бюро с потемневшим деревом. Скрипнул ящик. Оттуда он извлёк не новенький покедекс, а старый, потрёпанный жизнью гаджет, модель которого уже давно сняли с производства. Он был в царапинах, но экран был чистым. — Они ищут проблему, — бормотал он, его пальцы летали по клавишам, вызывая к жизни устаревшее, но отзывчивое меню. — Система ищет аномалию. Так мы дадим ей то, что она хочет видеть! Мы не будем прятаться в тени. Мы создадим для тебя идеальную тень, отбрасываемую самим светом их правил! Он повернулся, держа в одной руке покедекс, а в другой — два простых, самых заурядных покебола, купленных, вероятно, в ближайшем магазине для начинающих тренеров. — Они хотят запись? Они её получат. Официальную, легальную. Только тренером в ней буду не я. Вернее, буду, но лишь как призрак. Как юридическая формальность. — Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Крисом. Его взгляд горел. — Мы зарегистрируем моч на твое имя. На имя «Крис». Он протянул один из покеболов, положив его на пол между ними. Жест был тем же, что и с эклерами — предлагающим, но не навязывающим. — А теперь... главное. Самое важное. Ты должен сделать это добровольно. Войди в него. Сам. По своей воле. Крис отпрянул так, будто шар был раскалённым железом. Весь его организм сжался в один сплошной мышечный спазм. Инстинктивный, древний, первобытный ужас перед неволей, перед потерей себя, перед этим красным лучом, который когда-то украл его у мира — всё это поднялось внутри него лавиной. Он смотрел на шар, и перед ним вставали не образы, а ощущения: запах дома Эйдана, чувство лёгкого головокружения, абсолютная потеря контроля. Роуэн видел этот ужас. Он не давил. Он объяснял, его голос был спокоен, но в нём вибрировала сталь убеждённости. — Это не тот плен, из которого ты сбежал, Крис. Это — щит. Контракт. Ты входишь в него по своей воле. Ты — хозяин этого действия. И ты выйдешь из него — тоже по своей воле. Прямо сейчас. Докажи себе. Докажи, что даже это орудие системы может стать инструментом твоей свободы, если ты сам держишь его в лапах. Он отодвинулся, давая пространство. Воздух сгустился. Тишина стала оглушительной. Даже Айрен замер, чувствуя титаническую борьбу, происходившую в его защитнике. Крис смотрел на шар. Он смотрел на испуганного Айрена. Он смотрел на горящие решимостью глаза Роуэна. Он вспомнил мальчика с зелёными волосами. Вспомнил его бесстрашный прыжок. «Хранителем другой». Чтобы защищать, нужна не только сила. Нужна позиция. Нужна легитимность. Нужна почва под ногами, даже если эта почва — хитрость. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление всего мира, он протянул лапу. Его когти мягко щёлкнули по гладкой поверхности. Он коснулся кнопки. Мир поплыл, сузился, исчез в вспышке света. Ощущение было таким же — временная потеря физической формы, лёгкое головокружение. Но на сей раз за ним не стоял чужой приказ. Стоял его собственный, добровольный выбор. Покебол дрогнул в его руке. Звук оповестил об успешной поимке. Не прошло и секунды, как в тишине прозвучал спокойный, твёрдый голос Роуэна: — Выходи. Вспышка. И он снова был здесь. На том же месте. Он тяжело дышал, его тело дрожало от пережитого шока, но он был цел. Он был на свободе. Он вошёл и вышел. По своей воле. Он поднял голову и посмотрел на Роуэна, и в его зелёных глазах, помимо страха и усталости, появилось что-то новое — ошеломлённое, зарождающееся понимание силы собственного выбора. Затем он обернулся к Айрену. Он не стал говорить. Он послал мысленный образ, чувство, идею. Картинку. И, положив лапу на второй покебол и поотянув его, он жестом показал, что нужно сделать. Айрен, всё ещё напуганный, посмотрел на Криса, потом на шар. Его доверие к своему защитнику было безграничным. Он колебался лишь мгновение, потом кивнул, подошёл и ткнул носом в кнопку. Покебол вспыхнул, конвертируя покемона в чистую энергию внутри. Роуэн, тем временем, закончил возиться с покедексом. Он протянул его Крису. —Вот. Готово. Формально вы оба — мои подопечные. Зарегистрированы, учтены, вписаны в систему. Но фактически... вы свободны. Этот ID... он будет вашим щитом. Теперь даже Мастербол не сможет вас поймать — система распознает вас как принадлежащих тренеру. Моя подпись, мой ID... они стали вашим иммунитетом. Крис мяукнул, указав на покебол с Айреном в лапе и протянул обратно. Не торжество, просьба. Профессор моргнул, после тихо усмехнулся: — Точно, прости. Он взял покебол в руку и произнес команду. Вспышка - и Риолу стоял перед ними, качнулся и неуклюже упал на попу, не привыкнув к ощущениям. Флорагато смотрел на него, и уголок его пасти дрогнул. Облегчение и странная, все ещё непривычная ему нежность. Он в безопасности. Крис медленно взял покедекс. Устройство было тёплым в его лапах. Он посмотрел на экран. Там горела надпись: Тренер: Проф. Роуэн. И меню. В списке покемонов было всего двое: Флорагато и Риолу. Он инстинктивно нажал кнопку, вызывая статистику. И увидел себя. Не как абстрактное существо, а как совокупность данных, как объективную реальность: `` > Вид: Флорагато #907 > Генокод: h8a8d19s22sa3sd16 > Уровень: 31 > Опыт до след. ур.: 1480/7820 > Характер: Выносливый > Способность: Сверхрост > Статы: > HP: 79 > Атака: 55 > Защита: 55 > Спец. Атака: 42 > Спец. Защита: 44 > Скорость: 56 > EV Нераспределенных: 2 ``` Он переключился на данные Айрена, и его сердце сжалось от странной нежности: ``` > Вид: Риолу > Уровень: 2 > Опыт до след. ур.: 25/200 > Характер: Тихий > Способность: Неукротимый > Статы: > HP: 13 > Атака: 7 > Защита: 6 > Спец. Атака: 6 > Спец. Защита: 5 > Скорость: 7 > EV Нераспределенных: 1 ``` Это была не просто информация. Это была их история, их путь, их сила и их уязвимость, переведённые на язык этого мира. Впервые он видел себя и своего подопечного не как изгоев, а как существ, чьё место в системе было, наконец, определено. Но определено ими самими. Покеболы, лежащие теперь рядом с ними, были не оковами, а ключами. Ключами от клетки, которую они сами и создали, чтобы обрести свободу за её решёткой. Он поднял взгляд на Роуэна. Профессор смотрел на него, и в его усталых глазах светилось нечто, что можно было бы назвать гордостью.