Сгореть, чтобы воскреснуть

      Он падал три дня.       Порталы открывались один за другим — синие всполохи прожигали реальность в разных концах мультивселенной, оставляя после себя оплавленные дыры и запах озона. Даррен не выбирал направление. Он просто падал, проваливался, сжигал пространство за спиной, лишь бы не останавливаться, лишь бы не думать.       Первым миром стал Вайсхейм — ледяная пустыня, где ветер режет кожу острее ножа. Он стоял посреди белого безмолвия, задрав голову к серому небу, и орал. Просто орал, пока не сорвал голос. Синий огонь вырывался из глотки вместе с криком, прожигая воронки во льду. Лед плавился, шипел, превращался в пар — и снова замерзал, потому что ветер не знал пощады.       Он провалился в лед по колено, потом по пояс — и не двигался. Стоял и смотрел, как синее пламя пожирает белое безмолвие.       Она не придет.       Она с ним.       Мысль пульсировала в висках в такт сердцебиению. Она с ним. Она выбрала. Она в его постели. Она позволяет ему трогать себя. Она...       Даррен зарычал и прожег следующий портал.       Третьим миром стал Нижний Грейн — мир демонов, где правили хаос и похоть. Сюда он пришел за забытьем.       — О, Эллохар! — окликнул его знакомый багровый рогач. — Давно не видели! Слышал, ты совсем с катушек слетел в верхних мирах? Давай к нам, девки есть отличные, такие...       Даррен не ответил. Прошел мимо, в самую грязную дыру, какую только смог найти.       Через час он уже лежал на куче тряпья, а над ним извивалась тройка демонесс с чешуйчатой кожей. Он смотрел на них и чувствовал только тошноту.       — Эй, красавчик, ты чего такой скучный? — одна из них склонилась ниже, облизывая губы раздвоенным языком. — Расслабься, мы сделаем всё, что захочешь.       — Я хочу, чтобы вы заткнулись, — прохрипел он.       Демонессы переглянулись.       — Слышь, может, ты не в форме? Мы позовем других, у нас есть...       — ВОН.       Синий огонь полыхнул так, что тряпье вспыхнуло. Девицы с визгом разбежались, а Даррен остался лежать в центре пожара, глядя, как пламя лижет его кожу.       Ему не было больно.       Огонь не мог сделать ему больно.       Только она могла.       Она и сделала.       Через неделю о нем заговорили.       Демон Эллохар сошел с ума. Сжег сто три притона в Нижнем Грейне. Разнес порталом полратуши в Верхнем Королевстве. Чуть не спалил нейтральную полосу, когда какой-то пьяный маг назвал его «неудачником, которого бросила человечка». Маг выжил чудом. Остался без руки и языка и без памяти о последних трех днях.       Даррен не помнил этого. Он вообще почти ничего не помнил — только бесконечную череду порталов, тел, драк и выпивки. Иногда он просыпался в незнакомых местах, весь в чужой крови, и не мог вспомнить, чья она.       Иногда он просыпался и чувствовал её запах.       Рядом.       Близко.       Достаточно, чтобы прожечь портал и...       И убить.       Потому что если он увидит их вместе — если увидит, как она смотрит на Риана, как позволяет ему себя касаться, как улыбается ему — он убьёт.       Обоих.       Себя в первую очередь.       Он знал это с той самой ледяной ясностью, которая приходит только в полном отчаянии. Его огонь — изначальный, синий, древний — не простит предательства. Не простит выбора. Не простит того, что она ушла в объятия другого.       Поэтому он не совался к ним.       Ни разу.       Хотя каждый день, каждый час, каждую минуту чувствовал её запах. Риан не ставил защиту — или ставил, но недостаточно сильную, чтобы перебить этот проклятый аромат вишни и дождя. Даррен чувствовал, где она, всегда. И каждый раз, когда пальцы сами начинали прожигать портал, он останавливал себя.       Рваные шрамы на ладонях.       Собственная кровь.       Он вцеплялся ногтями в кожу, в стены, в камни — лишь бы не открыть портал. Лишь бы не прийти. Не увидеть. Не убить.       На четырнадцатый день он очнулся в каком-то мире, где было только море и скалы.       Он лежал на камнях, мокрый от брызг, и смотрел в бесконечное серое небо. Волны разбивались о берег с ритмичным грохотом, и этот звук был единственным, что заглушало мысли.       — Долго ты ещё будешь себя жалеть? — спросил голос откуда-то сбоку.       Даррен не повернул головы.       — Отвали.       — Не могу, — голос приблизился. — Ты сидишь на моем любимом камне.       Даррен скосил глаза.       Рядом стояла девушка. Лет шестнадцать на вид, но кто знает, сколько ей на самом деле — в некоторых мирах возраст определялся иначе. Серая кожа, белые волосы, огромные черные глаза без зрачков. Местная.       — Здесь много камней, — бросил Даррен.       — На других не так хорошо думается. — Девушка бесцеремонно плюхнулась рядом, свесив ноги в воду. — Ты пахнешь бедой. И огнем. Много огня. И женщиной. Одной. Которая тебя не любит.       Даррен дернулся.       — Ты кто?       — Никто. Местная. Смотрю на море. — Она пожала плечами. — А ты демон, который сгорит, если не перестанет себя жрать.       — Я не жру себя.       — Жрешь. Я вижу. — Она ткнула пальцем ему в грудь, туда, где под ребрами полыхал синий огонь. — Здесь пусто. Было что-то, а теперь пусто. Ты пытаешься заполнить, но заполняешь не тем.       — Умная, да?       — Достаточно, чтобы не делать чужих ошибок. — Девушка посмотрела на него своими жуткими глазами. — Ты убил кого-то?       — Нет.       — Врешь. Пахнет кровью. Много крови. Не той, что надо.       Даррен замолчал.       Он не помнил. Правда не помнил. Может, и убил. В том мире, где очнулся весь в чужой крови — возможно, убил. Возможно, не одного.       — Это пройдет, — сказала девушка. — Боль. Или ты сам пройдешь. Одно из двух.       — Помочь можешь?       — Я? — она рассмеялась, и смех ее был похож на звон колокольчиков. — Я просто смотрю на море. Я ничего не могу. Только смотреть.       Даррен закрыл глаза.       Волны бились о скалы.       Запах вишни и дождя висел в воздухе, хотя её не было за тысячи миров.       — Как тебя зовут? — спросил он, не открывая глаз.       — Никак. Я просто есть.       — А если мне нужно будет... поговорить?       — Приходи. — Она встала, отряхивая серую кожу. — Камень мой, но места хватит на двоих. Только, демон...       — Что?       — Не убивай их. — Она посмотрела на него сверху вниз. — Если убьешь — сгоришь. Совсем. Без остатка. Я вижу.       И ушла.       Даррен остался один на камне, под бесконечным серым небом, слушая волны.       Он не знал, сколько просидел так. Час. День. Неделю.       Но когда встал — впервые за две недели в его глазах не было безумия.       Только лед.       Он не пойдет к ним. Не убьет.       Но и жить, как раньше, не сможет.       Никогда. ***       Прошло три месяца.       В мультивселенной появилась новая легенда — о безумном демоне в черных одеждах, который бродит по мирам и гасит пожары. Самые страшные, самые опасные. Там, где обычные маги не справлялись, где огонь выходил из-под контроля, где миры могли сгореть дотла — появлялся он.       Синее пламя.       Белые волосы.       Пустые глаза.       Он приходил, тушил пожар своим собственным огнем, пожирая чужое пламя, и уходил. Никогда не задерживался. Никогда не говорил. Никогда не брал платы.       Тушил.       И снова искал следующий пожар.       Потому что только там, внутри чужого огня, он на мгновение забывал свой собственный.       Потому что только там, когда синее пламя пожирало красное, желтое, белое — он на секунду переставал чувствовать запах вишни и дождя.       Риан знал об этом. Следил издалека. Молчал.       Дэя — не знала.       Она думала, что забыла.       Она думала, что выбрала.       И только ночами, когда Риан засыпал рядом, она смотрела в потолок и чувствовала, как где-то далеко-далеко, за тысячами миров, горит синий огонь.       Тот самый.       Который она убила своим выбором.