Бойфренды

Запах выпечки и индейки щекочет ноздри, расталкивая сначала желудок, а потом и возмущённый подъёмом мозг. Справедливости ради, в два часа дня можно не бузить, а смиренно свалиться с кровати и поползти в ванную. В целом, Натаниэль так и делает, по дороге накидывая халат. Он чешет щетину, раздумывая, побриться сейчас или забить. Крутит головой, поворачивая челюсть в сторону, замечая не шее яркий засос. Ещё раз умывается холодной водой, окончательно смывая остатки сна и бодря мозг. Откидывает воротник халата, обнажая плечи и грудь, и тихо хохочет. Н-да... Красавец. Далматинцы бы позавидовали. Думать о том, что там на спине — не хочется. Он уверен, результат тоски Эллиота так же ярок, сочен. Наверное, нужно будет попросить помочь пройтись заживляющими мазями. Возможно перед этим кинуть парочку комплиментов, а то кто-то будет ворчать на себя и твердить, что перестарался. Нейт вообще не представляет, как можно не перестараться, когда они три месяца толком не виделись и не созванивались. Тур — это классно, здорово и Натаниэль как никто другой рад успехам группы. Но как же ему порой не хватает репетиций в гараже, споров о том, в какой студии записать диск подешевле и качественнее, поисков площадки... Старость? На скупую ностальгическую слезу пробивает вдруг. Он спускается на первый этаж, ведомый чудесными запахами с кухни. По пути поправляет сползшую с перил лестницы веточку ели с шариками, поджимая губы, пряча улыбку. О, Нейт представляет, как Эллиот и мелкая Кори украшали дом. Жаль, не видел, как они развешивали игрушки на ёлку. Мать писала, это были те ещё страсти: «ты не видишь, олень сюда не подходит!», «это ты олень, он тут отлично смотрится с колпаком Санты!». My lover's got humour She's the giggle at a funeral, Knows everybody's disapproval По радио поет Hozier из старенького магнитофона, подаренного дедушкой Эллиота много лет назад (оно всё ещё идеально работает!). Островок заставлен досками с парочкой пряничных домов, противень с партией в духовку. Несколько мисок с заготовками для салатов, почищенная картошка для пюре. Нейт мысленно присвистывает размаху. Эллиот явно нервничает от предстоящей встречи с пассией дедули. Он крадётся к задумавшемуся у плиты мужчине, помешивающего соус. Невольно любуется. Эллиот кажется равнодушным, уверенным в себе и чертовски вредным, но Нейт и семья знают, какой он в душе котёночек, падкий на ласку. Сложность лишь найти правильный подход, пробраться через все тернии и вот он приз — самый нежный и любящий человек, которого он когда либо знал. Take me to church, I'll worship like a dog at the shrine of your lies. Обнимая со спины за пояс, Нейт прижимает к себе напряжённый комочек нервов. Подпевает в радио, медленно покачиваясь. Эллиот, разумеется, вздрагивает. Кидает очень красноречивый взгляд, обещающий такие походы в церковь, что Иисус закачается. Нейт хихикает, всё ещё глупо влюблённым школьником, будто несколько лет отношений были секундами. Чмокает в перепачканный мукой нос. Эллиот тяжело вздыхает, безмолвно говоря «и этому придурку я отдал лучшие годы своей жизни», но расслабляется. Откидывается головой на плечо, позволяя перехватить лопатку. Нейт ловко подцепляет соус, подносит к губам. — Мне кажется, он готов, — озвучивает экспертное мнение. — Да жидкий получился, — бурчит Эллиот. Мурлыкая песню, Нейт кусает мужчину за плечо, мол, не дури. Утягивает на колени, пока устраивается на стуле. Опирается подбородком на плечо, поглядывая в сторону островка. — Тебе пора есть за двоих? — невинно интересуется. Эллиот, развернувшись вполоборота, сжав щёки ладонями, радостно сообщает. — За четверых, милый! На секунду Нейт теряет дар речи, веря. Он пробегается по плану дома, решая, чем можно пожертвовать для детской. Это занимает ровно пару секунд, когда до него доходит. Эллиот, видя сложные мысленные процессы, во всю хохочет, ткнувшись лбом в лоб. Заглядывает глубоко в глаза, широко улыбаясь. Довольный до неприличия кот после сметаны. Ну, ему можно, шалость удалась. — Я ещё не проснулся, — оправдывается, отводя взгляд в сторону. Если бы не тяжесть чужого тела на коленях, давно бы потерялся в океане нежности в чужих глазах. Будто это всё копилось где-то внутри Эллиота и каждый раз выплёскивается лишь часть. Но её много для одного Нейта. Сложно сразу всё принять и не захлебнуться. — Разбери вторую гостевую спальню, — целует в лоб Эллиот, вставая с колен. — Ага. И оставить тебя с холодильником, чтобы мы в итоге весь район кормили неделю? Нет уж, иди и сам прибирайся, — фыркает. Подумав, Эллиот сдаётся. Снимает фартук, хлопает прихваткой по светлой макушке. — Достань печенье и загрузи новое. Нейт салютует, резко выпрямив спину, будто бравый солдат. Эллиот снова корчит рожицу, но улыбается уголками губ и вся серьёзность об это разбивается. Даже клоуном не называет напоследок. Он достаёт два противеня с печеньем, убирает ещё один в духовку и думает, что кормить район будут не салатами и индейкой, а печеньем. Ну и ладно. Прихватит на репетицию ребятам.