Бойфренды

Всё началось с того, что Эшли притащила его «в бар, где точно не откажут в выступлении». Встретил их насмешливый взгляд и ехидное: «диски или кассеты хоть есть, послушать вас? Я кого попало не беру». И подмигнул, что у Натаниэля сердце к горлу подскочило. Пришлось шумно сглотнуть, что рассмешило Эллиота, владельца бара с чуть надменным прищуром голубых глаз. Он дал музыкантам возможность прийти на следующий день вместе с записями, но Нейт, слегка опьянённый атмосферой, очарованный Эллиотом, дерзко предложил прийти на репетицию. «Какой дерзкий. Люблю смелых», — а потом Эллиота позвал кто-то из персонала, и Эшли пришлось откачивать на улице Нейта, когда он осознал, что сделал. И пока парень дышал и считал до десяти, пытаясь успокоить бешенное сердцебиение и обуздать ворох мыслей, Эш договаривалась в баре о времени и адресе с Эллиотом. Репетировали, конечно же, у Нейта. Ненужный после смерти отца гараж был переоборудован в репетиционную: гирлянды и парочка лава-ламп по углам от Эшли, подогнанный мини-холодильник от их ритм-гитариста, купленный на барахолке диван, на общие деньги в память о первом выступлении на музыкальном фестивале, инструменты, повидавшие жизнь, дорогу и потоп. В общем, ничего необычного. Гараж как гараж. Эллиот пришёл ровно в назначенное время, к музыкантам его отвела мать Натаниэля. Пока Эш размещала Эллиота, гостеприимной хозяйкой предлагая напитки, мать Нейта строго всем напомнила не опаздывать к ужину. Стоило ей уйти, как Эллиот развалился на диване, вскинув бровь, знакомо ехидно улыбаясь, мол, удивите. С одной стороны, это малясь настроило ребят против него, а с другой Нейт загорелся идеей стать чуть ли не постоянным исполнителем в его баре. Хотелось поразить, порисоваться. Впечатлить так, чтобы Эллиот сам предложил выступать на его сцене как можно чаще. Они начали с тройки каверов топовых песен. Но Эллиот как сидел, подперев руками лицо, так и продолжал скучающе на них смотреть. Подозвав вокалиста, Нейт нашептал несколько названий собственных песен. И пока он предлагал репертуар, не мог отделаться от чувства внимательного тяжёлого взгляда на себе. Это ощущалось так отчётливо. Нейт мог легко коснуться мест, на которые смотрят. И чем дольше это шло, тем сложнее удавалось вспоминать заедающие песни: Нейт уверен кто опускался по его телу всё ниже и ниже, изучая и примеряясь. К счастью, с первыми звуками наваждение спало, а руки ловко забегали по барабанам и тарелкам. На второй песне в равнодушном взгляде Эллиота заискрила заинтересованность не плана «как бы ловко уложить ударника на лопатки», а «кого бы подвинуть и дать группе больше дней на сцене», на третьей тот отбивал носком ритм, покачивая головой. Нейт чуть с ритма не сбился, заметив задумчивую улыбку. И вновь обжигающий взгляд. Ладно, возможно они «я беру их в бар» и «я беру его чле…». Но возможно, что наиболее вероятно, у Нейта не та головка задействована и выдаёт желаемое за действительное. Дабы всякий бред не лез, Нейт отдался репетиции-выступлению для одного зрителя, качаясь на волнах мелодий и отдаваясь знакомым ритмам. Когда всё кончилось, Эллиот им похлопал. Скользнул по каждому взглядом, задержавшись на Натаниэле. — Принято, — усмехнувшись беззлобно уголком губ, достал из кармана мобильник. — Нужен контакт одного из вас. И раз этот малыш меня сюда притащил, ему и отдуваться. Прежде чем Нейт вспомнил не то, что свой номер, а вообще, кто он и что тут делает (во-первых, это кто тут ещё малыш, а во-вторых, получается, они будут часто созваниваться и списываться? Вот так просто?), к группе и гостю заглянула одна из мелочей Нейта, громко доложив: — Или вы идёте есть, или придёт мать. Красивого дядю тоже касается, — хлопнув глазками под смех ребят, малявочка ускакала в дом.